Тень Великого Древа - Суржиков Роман Евгеньевич

– Здесь не младший Ориджин, а старший. С ним не тягаться ни мне, ни тебе.

– Он готовит ловушку. В чем она состоит?

– Не могу знать.

Пауль поморщил губу:

– Мы оба понимаем: корабли – легкая мишень для Перстов. Если Ориджин знает о нас, то примет бой на суше. Либо ударит при высадке, либо впустит на узкие улицы города – а там нападет из засады. Есть один способ выкурить его: еще с борта открыть огонь. Сжечь все дома в портовом районе и выйти на пепелище.

Пауль прервался, когда замерцал Предмет на его руке – Голос Бога. Это означало: Кукловод хочет говорить. Но Пауль проигнорировал его.

– Вот в чем дело, Аланис: я не хочу просто выкурить волка. Отступив из Уэймара, он уйдет в нортвудские леса. Плохое место для Перстов и всадников, мы станем уязвимы. Но сейчас Ориджин в западне. Он осаждает графский замок – но и сам как будто в осаде. Волчье войско стоит в городе, окруженном стеной. Если нападем внезапно и отрежем пути, мы сможем перебить всех до единого. Ни один кайр не выйдет отсюда живым. Вот и скажи мне, как это сделать?

Это последнее, что я тебе скажу, – подумала Аланис.

– До Уэймара полдня пути. Стоило построить планы раньше, не так ли, командир?

Голос Бога снова замерцал. Пауль глядел поверх него на Аланис – и ухмылялся:

– Я-то все продумал. Тебя проверял.

Затем он ответил Предмету:

– На связи.

– Дай сюда!.. – Странно буркнул Предмет. Затем раздался звук шагов, скрип двери и голос: – Куда ты пропал?! Почему не отвечаешь?

Аланис напряглась. То был голос Кукловода – главного врага, убийцы ее родных. Человека, ради которого она пустилась в путь.

– Я был занят красивой женщиной. Не хотел отвлекаться.

– Забудь развлечения! Мы в беде!

– А я – нет.

Злоба в голосе Шейланда смешивалась со страхом:

– Кайры сделали подкоп и отравили колодец. Мы остались без воды. Через три дня нам конец!

– Соболезную.

– Сожри тебя тьма! Где ты?! Скоро ли будешь?!

Пауль выдержал паузу и подмигнул Аланис.

– На середине озера. Начался штиль. Придем через пять дней, а то и позже.

– Столько мы не выдержим! Ты нужен завтра!

Ухмылка Пауля стала шире и слаще. Морда дворового пса при виде дохлой птицы.

– Никак не выйдет. Прости, Виттор, мне очень жаль.

Он отключил Голос Бога. Еще дважды Предмет вспыхивал – Кукловод пытался вызвать Пауля, но тот обрывал связь.

Аланис не сумела скрыть отвращения:

– Радуешься, что предал? Как же ты низок!

С большим самодовольством он похлопал ее по плечу:

– Ориджин отравил колодец. Это мне и было нужно.

– Люди мрут от жажды – какое лакомство!..

– Представь-ка: ты в осаде, вокруг неприятель, а у тебя тысячи солдат, лишенных воды. Через сутки они потеряют боеспособность. Что ты сделаешь в последний день?

Меч – 2

Конец июля 1775 г. от Сошествия

Уэймар

С губ солдата крупными хлопьями слетала пена. Он трясся всем телом, колотясь о камни мостовой. Ему держали голову, чтоб не разбил затылок, а он все пытался сказать, и выходило только: «пхы» и «кым». Сотня человек, столпившись вокруг, смотрела на лежащего. Был час раздачи воды – самое людное время в замке.

– Граф идет! – Крикнул кто-то.

Толпа раздалась, Виттор Шейланд вступил в круг, за ним шагали Джоакин и Лед.

– Что происходит?

– Он просто упал, милорд… Закашлялся, рыгнул, пустил пену. Еще сказал, живот болит…

Солдата трясло реже, но сильнее. Раз в несколько вдохов он аж подскакивал над землей. Зрачки закатились, глаза слепо таращились белками.

Сквозь толпу протиснулся лекарь, присел над больным, потрогал лоб, сосчитал пульс. Собрал пальцем пену с губ, нюхнул. Оглянулся вокруг и увидел около больного деревянную кружку. Здесь у всех были такие – люди ведь пришли на водопой. Каждому отпускалось две кружки на день: одну давали утром, вторую под вечер.

– Он выпил свою воду? – Спросил лекарь.

Солдаты переглянулись, нашли того, кто знал ответ.

– Выпил, да. Он из ночной вахты, они первыми заняли очередь.

– То есть, выпил давно?

– Ну, как дали, так и хлебнул… Где-то полчаса назад.

Лекарь будто бы стал ниже ростом. Сутулый и бледный подошел к графу:

– Милорд, постройте их… нужно всех осмотреть… и пить запретите.

– Построить?..

Граф понятия не имел, как это сделать: весь двор бурлил людьми. Лед принял дело на себя и в два счета заставил отряды построиться.

Первым делом лекарь подошел к шеренге ночных часовых. Двинулся вдоль строя, заглядывая в глаза солдатам и трогая лбы. Один из бойцов пожаловался:

– Что-то живот болит…

А другой схватился за брюхо, скорчился и упал, выронив пустую кружку.

– Колодец отравлен, – страшным голосом простонал граф.

На минуту все застыли, глядя как пара новых больных дергается в судороге.

Затем кто-то находчивый сунул два пальца себе в рот и вывернул содержимое желудка.

– Все делайте так! – Закричал лекарь. – Кто пил воду – очистите животы!

А Лед сообразил еще кое-что:

– Входы закрыть! Замок не покидать!

Скрипнули петли, громыхнули засовы. И все, кто был во дворе, начали падать на колени, совать в рот кулаки и блевать на мостовую.

Сложно представить более тошнотворное зрелище. Желудок Джоакина сделал кувырок, а горло наполнилось желчью. Чтобы прийти в порядок, он отбежал в тень и отвернулся лицом к стене. За ним последовали Рихард и граф. Им не грозило отравление: дворяне, офицеры и перстоносцы пили из дождевой цистерны – там вода была чистой. Но все рядовые бойцы Шейланда и Перкинса, и Флеминга набирали кружки из колодца!

– Святые боги, – с дрожью в голосе прошептал граф. – Сколько успели выпить?

– Раздача идет почти час, милорд. Все наши, половина беломорцев.

– Тьма сожри, тьма! Как они сумели?! Найти шпиона!

– Нет его, – отрезал Лед. – Шпион отравил бы цистерны, чтобы убить командиров. Раз яд в колодце, значит, подкоп.

– Да как они смогли-то?!

Подошел лекарь, с трудом перевел дыхание.

– Милорд, тяжело больны двадцать человек, что были первыми в очереди. Скорей всего, умрут. Я не смогу помочь.

– Что с остальными?

– Спасла чистка желудка. Будет боль, тошнота и горячка, но выживут. Из колодца пить нельзя. Милорд, это главное: оттуда больше ни глотка! Заколотите крышку!

– А если… как-то очистить? Вычерпать до дна, и…

– Милорд, это же не ведро. Ил и грунт уже впитали яд, теперь будут отдавать его много дней. Колодец мертв.

– О, боги… – Виттор закрыл лицо руками.

Колодец находился внутри Уэймарского замка и имел глубину больше двухсот футов. Чтобы добраться до него незаметно для гарнизона, северяне должны были начать копать из гущи городских кварталов. Прорыть лаз под несколькими улицами, уйти в глубину, ниже дна того оврага, что оставил Меч Богов. Постоянно укрепляя лаз камнями и досками, работая по колено в грунтовых водах, ввинтиться в толщу Замкового холма и, наконец, чутьем и чудом нащупать шахту колодца. Огромный труд! Похоже, когти начали работу в первый же день осады, а завершили – вчера. Как на зло, стояла жара, а дождя не было уже пять дней. Запасы воды истощились, люди начали страдать от жажды. Отравленный колодец означал катастрофу.

В замке осталась вода на самом дне цистерн – ее хватит лишь на одну раздачу. Второй колодец находится на Лысом холме, внутри лагеря закатников. Он хуже и мельче замкового, даже люди Хориса едва напиваются из него. Всем остальным, кроме закатников, оттуда не идет ни капли. Солдаты замкового гарнизона, наемники Перкинса и кайры Флеминга нынешним вечером наполнят свои кружки в последний раз.

Когда Лед скомандовал запечатать замок, внутри находился гарнизон и три роты кайров вместе с беломорским графом. Закатники и люди Перкинса остались снаружи и пока еще не знали о катастрофе. Шейланд собрал на совет тех, кто знал.