Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

— Почему так тихо? — спросил он у меня шёпотом. — Где магическое звучание? И почему мне дышать нечем? Отчего воздух такой… жуткий?

— Потому что это не воздух, а смесь из прогресса, лени и выхлопных труб, — рявкнул Батискаф. — А теперь заткнись и иди. Нам нужно вон в то здание с яркой вывеской, где продают еду и прочую жуть в пластиковых гробах.

Леонхард выпучил глаза, но не заткнулся, он засыпал нас вопросами.

— А это что за механизм передвигается? Ох, какая неэффективная трата энергии на трение!

— А эти люди… почему они все смотрят в маленькие светящиеся плитки? У тебя такую же видел… Это коммуникационные кристаллы? О, какой примитивный интерфейс!

— Почему так много проводов везде⁈ Для чего такие высокие и страшные коробки с дырочками⁈ Почему так всё странно⁈ У меня голова кружится…

В какой-то момент ему стало плохо, вот реально плохо.

Он побледнел, закачался, начал дышать с трудом и схватился за меня, как за якорь.

— Магия… — прошептал он. — Её почти совсем нет. Я… я не могу так…

Батискаф, сжалившись (или просто не желая тащить на себе обмякшего техномага), подошёл и ударил его лапой в лодыжку, точнее, в сапог.

— Соберись, тряпка! Дыши. Медленно. Представь, что ты в вакууме. Вот, возьми немного от меня…

Леонхард сделал несколько глубоких вдохов и, кажется, пришёл в себя.

Батискаф буркнул:

— Надо адаптацию для магических гостей увеличить. Или выпускать их с кислородной маской. Мир-то изменился, для иномирного брата тут, оказывается, сложновато.

Я лишь подбадривала Леонхарда и обещала, что мы как можно быстрее управимся и скорее домой.

Дальше было хуже.

В супермаркете Леонхард… потерялся.

Просто как будто растворился среди стеллажей с шампунями и стиральным порошком!

Вот только же тут был!

Я, с котом в корзине обежала полмагазина, прежде чем в панике пристать к охране.

— Мой… друг, — выдохнула я охраннику, тощему парню с недоверием во взгляде. — Он страдает… э-э-э… провалами в памяти. Может потеряться, если будет один, точнее, он уже куда делся. Он такой высокий, тёмные волосы, странный жилет… Вы его не видели? Надо его найти!

Охранник фыркнул, но пошёл помогать.

Нашли мы Леонхарда в отделе «Всё для мужчин».

Он стоял перед стойкой с розжигами, шампурами и походными мангалами, с выражением глубочайшего презрения на лице.

— Василиса! — воскликнул он, увидев меня. — Взгляни на это! Примитивная сталь, нестойкое покрытие, термодинамическая эффективность близка к нулю! Как этим вообще можно пользоваться⁈

И, чтобы продемонстрировать, он взял один из шампуров и… согнул его пополам, легко, как проволоку и тут же бросил на пол, как мусор.

Раздался звон падающего металла и крик охранника и продавцов.

Мне пришлось извиняться, платить за испорченный товар и буквально волоком тащить Леонхарда прочь, пока он возмущённо бубнил: «За что ты заплатила? Это же брак! Дерьмо! В Фаэтрии за такое ужасное качество мастера лишили бы лицензии! Навсегда!»

Кое-как, с пакетами продуктов мы выбрались из супермаркета.

Следующая наша цель — это магазин музыкальных инструментов.

Тут нас ждал новый сюрприз.

Продавец, молодой мужчина с усами и бородой и с гитарой в руках, указал на Батискафа:

— С кошкой нельзя.

Я уже была на пределе.

Стресс и вид Леонхарда, которому снова поплохело, сделали своё дело.

Я включила стерву, на какую была способна.

— Знаете что? — сказала я тихим, ледяным голосом, подходя к продавцу. — Если вход с пушистыми друзьями воспрещён, ПИШИТЕ ОБ ЭТОМ НА ВХОДЕ. А раз информации нет, — я сделала шаг вперёд, он назад и Батискаф рядом оскалился, подыгрывая, — значит, можно. Или… — я сладко улыбнулась, — я напишу о вас такой «шикарный» отзыв во всех соцсетях, с хештегами #котоненавистники и #дискриминацияпушистых! Ох, представьте, какая армия кошатников закидает вас гневными комментариями!

Продавец побледнел, посмотрел на Батискафа (кот выбрал этот момент, чтобы демонстративно показать острые зубки и сверкнул жёлтыми глазами), на моё лицо и махнул рукой.

— Ладно, ладно… только быстро. Что вам надо?

Короче, камертон мы купили.

Леонхард, пока я платила, снова потерялся.

На этот раз он ошивался в отделе с гитарами.

Я нашла его, когда он осторожно трогал струны на какой-то ярко-красной электрогитаре, приговаривая: «Любопытно… примитивно, но очаровательно…»

Он был бледным, на лбу выступила испарина, руки тряслись, однозначно, ему нехорошо, ещё и шатается от нас постоянно.

В тот момент я хотела его убить. Именно этой гитарой, резко и без сожалений.

— Леонхард! — прошипела я, хватая его за рукав. — Мы уходим. И если ты потеряешься по пути к машине, я забью на тебя и вернусь домой одна!

Он покорно последовал за мной.

Батискаф, вышагивая рядом, закатил глаза.

— Ты представляешь, — сказал он мне, когда мы наконец вышли на улицу и направились к машине, — если бы все гости из других миров были такими? Мы бы не выжили. Мы бы умерли от смеха, усталости и необходимости постоянно платить за сломанные предметы. Надо продумать новые правила поведения и штрафы.

Мы ехали обратно в гробовом молчании, если не считать тихого бурчания Леонхарда о «странном мире» и довольного урчания Батискафа, который уже предвкушал как будет лопать свою свеженькую сметану.

Дом, наш тихий, сумасшедший, но родной Дом, показался мне крепостью, раем и тихой гаванью после этого ада.

Я вышла из машины, потянулась и пообещала себе: с завтрашнего дня только книги, фильмы и лекции от Батискафа и Эммы. И никаких вылазок.

Пока этот техномаг и его учитель не будет знать нашу планету лучше, чем свой собственный мир.

А иначе… лучше не говорить о моих кровожадных мыслях.

Ох, если я думала, что худшее сегодня уже случилось в городе, то я жестоко ошибалась.

Природа, судьба и само мироздание явно решили проверить, насколько прочна моя психика.

Ответ: она трещит по швам, как старая фарфоровая посуда.

Войдя в дом, я ожидала увидеть тихую картину: профессор, погружённый в чтение книг, или, на худой конец, мирно беседующий с Эммой.

Реальность оказалась куда живописнее.

Марта встретила меня сразу, как мы вошли, её крошечное личико было бледнее обычного, а в глазах стоял немой ужас.

— Хозяюшка, — прошептала она, — он… он…

— Кто? Что? — у меня похолодело внутри. Неужели феникс⁈ Так скоро⁈

— Профессор! — выдохнула Марта. — Сначала он заболтал Эмму!

Я замерла.

Заболтать Эмму было из разряда невозможно.

— И? — спросила я, чувствуя, как начинает болеть голова.

— И Эмма не выдержала! — Марта всплеснула ручками. — Сказала, что ей нужно «срочно проверить состояние астрального архива на чердаке», и растворилась!

Я сжала переносицу.

— А потом, — продолжала Марта, и её голос дрогнул, — он нашёл новые… уши. Мои и Акакия.

Я закрыла глаза.

— Я пыталась, Хозяюшка, честно! — домовая всхлипнула. — Сначала про печенье рассказывала, потом про травы, даже секрет фирменного соуса раскрыла! А он всё спрашивал: «А каков принцип магической трансмутации ингредиентов на молекулярном уровне? Какая оптимальная температура для вкуса и волшебных свойств?» Я пыталась говорить на понятом мне языке… ведь я совершенно не поняла, о чём он… Но профессор повторял одно и то же много-много-много раз… А потом этот тип вдруг попросил позволить ему посмотреть меня из чего я состою и руки ко мне свои потянул! И я не выдержала. Спряталась от него в печи. В своей же печи! И закрыла заслонку!

Представив Марту, забившуюся в печь, как последнюю крепость от этого штурма, я едва не рассмеялась.

Но смех застрял в горле, потому что Марта продолжала:

— А Акакий… О, бедный наш Акакий! Он ведь такой покладистый! Тихий! Никогда ни на кого костяного пальца не поднимет! А этот… этот профессор… начал спрашивать его о биоэнергетике неорганических форм жизни, о кинетике движения без мышечной ткани, предлагал «провести несколько безболезненных тестов для оптимизации подвижности суставов»… Я до сих пор не понимаю, что это за набор слов…