Дом ведьмы в наследство (СИ) - Лебедева Жанна

Вовремя.

Ее громкий вскрик привлек внимание Анны Михайловны. Соседка высунулась из беседки и, приложив ладонь козырьком ко лбу, принялась пристально всматриваться в небо. Рядом с ней откуда ни возьмись появилась Лелька, поинтересовалась — Настя расслышала:

— Чего там, мам?

— Не поняла, — озадаченно ответила Анна Михайловна. — Вроде птица какая-то кричит странно…

Настя хихикнула в кулак, скорее от волнения, нежели от веселья. Ощущение полета, свободы и высоты будоражило. Нервы дрожали натянутыми струнами. Последние лучи заката стекали за западный горизонт, оставляя в гаснущем небе лиловый след. Вскоре и его не стало. С востока поднялась ноздреватая сырная голова тяжелой луны. Залила золотистым светом пестрые квадратики жилых участков.

Метла взлетела метров на двадцать от земли и уверенно понесла свою наездницу навстречу луне.

На юго-восток.

Частный сектор, расчерченный вереницами фонарей, плавно сменился высотками. Пришлось подняться выше, метров до пятидесяти. Крыши девятиэтажек находились совсем близко. Можно было разглядеть чаячьи гнезда со спящими в них птицами и проросшие из чудом попавших на такую верхотуру семян зеленые ростки ясенелистных кленов и берез.

Вырос на пути двадцатиэтажный новый квартал, и Настя заплутала в нем, попав в узкий лабиринт высоток. Подняться выше было как-то боязно, пришлось лететь вдоль фасадов, ненароком заглядывая в неспящие светлые окна и наблюдая чужую жизнь.

За высотками город снова ухнул вниз.

Раскинулся в стороны исторический центр. Заиграл огнями ночных кофеен и баров, пешеходных улиц, фар, светофоров, фонарей. Настя опустилась ниже — осторожно, чтобы не задеть многочисленные растяжки проводов — и полетела над оживленным проспектом к площади, у которой полукольцом припарковались туристические автобусы.

Из старинной гостиницы — считалось, что в ней останавливался, бывая в Тверечинске, Пушкин — высыпала яркая туристическая группа. Руководительница махала им зеленым шарфиком с эмблемой турфирмы и отчаянно зазывала в автобус.

Одна туристка — бодрая бабушка с голубыми волосами — отстала от остальных. Она подняла вдруг голову и внимательно посмотрела в небо. И Настя готова была поклясться, бабуля увидела ее через морок!

Проверки ради Настя махнула незнакомке рукой, и — о чудо! — та помахала в ответ и хитро улыбнулась…

Чуть не свалившись вниз от изумления, Настя позволила метле спешно унести себя прочь от площади к реке.

Могучая Волга рассекала Тверечинск надвое. Скованная перемычками мостов, она встречала круизные суда острой стрелкой Речного Вокзала. У причала стояли белые многопалубники, все в огнях. Они жались друг к другу, как родные, и будто зябли на прохладном ветру, желая скорее сорваться с привязей и умчаться по Волге вниз, к Каспийскому морю.

С ближайшего к берегу лайнера звучала музыка. На верхней палубе шел концерт известной певицы, и Настя невольно остановила полет, чтобы послушать пару песен, зависнув в тени раскидистого каштана, укрывшего под собой лотки с сувенирами. Подписи на ценниках к деревянным ложкам, магнитам с символикой Тверечинска, кружках, футболках и значках все почему-то дублировались на китайском.

Вернувшись на центральный проспект, Настя промчалась к вокзалу. На табло огромных электронных часов светились зеленым четыре нуля. Мелькнула под ногами стеклянная крыша зала ожидания с упертыми в прозрачный потолок листьями пальм и монстер. За ней — перроны с разбегающимися в противоположные концы страны поездами. Один отправился в северную столицу, другой — в южную.

В плане времени Настя полностью доверилась метле. И сейчас у нее было только это доверие и ночь.

Она знала, что успеет.

Неизвестно куда…

Полет продолжился вдоль железнодорожной линии. Мерцали во мраке рельсы, растекались желтой мутью придорожные фонари, но вскоре кончились — на рельсы со всех сторон нахлынула непроглядная тьма. Настя нырнула в нее и помчалась еще быстрее. Ночь несла навстречу неизвестности, и от этого в душе нарастало необъяснимое ликование.

Иногда тьму разбивали уютные огоньки жмущихся к дороге деревенек, переездов и дачных кооперативов, странным образом соседствующих с поездами. Блеснула среди черного ельника заброшенная линия электропередач. Снова потекли дачи, а потом, словно огромное зеркало, легло под ноги пресное море — Иваньковское водохранилище. От могучей железнодорожной насыпи осталась лишь тонкая нить, заключенная в кружева стальных мостов, перелетающих от одного островка к другому…

Словно отлитый из бледного серебра Кетцалькоатль, прополз стремительной змеей скоростной поезд-сокол. С высоты, на которую вновь взметнулась метла, он выглядел совсем маленьким и тонким, как шнурок.

Над водой плыли клочья тумана, и качались во мраке призрачные лодочки ночных рыбаков.

Неожиданно метла ушла вертикально вверх. Настя вцепилась в нее и прижалась щекой к деревянной глади метловища.

Метла, как сумасшедшая, несколько секунд неслась ввысь, а потом, резко развернувшись, камнем рухнула обратно.

Настя с ужасом и удивлением увидела, что воды внизу больше нет.

Только густой серый туман. А за туманом — россыпи цветных искр.

Алые, розовые, зеленые, синие огни. Они проступили из седой мглы и запульсировали, задвигались, стоило Насте приблизиться к ним.

Метла поплыла над клубящейся бледной неизвестностью — то ли туманом, то ли облаками — и неясно было, что внизу — небо или земля. Иногда наверх пробивались ветви деревьев, черные и узловатые, иногда — острые оглодки скал, покрытых мглой.

И тишина.

Лишь далекие звуки грозы иногда приносились откуда-то из-за горизонта, да электрически трещали магические огоньки, мерцающие кругом.

Вдруг прямо перед носом возникла отвесная каменная стена, ушла ввысь, насколько хватало глаз. Метла чуть не врезалась в нее с налета — в последний миг резко вскинулась «на дыбы» и устремилась вертикально вверх.

Мгла рассеялась и прорвалась дырой в ночные звездные россыпи. Под ними, вскинутая на невероятную высоту крутым гребнем горы, находилась плоская площадка из мрамора, идеально круглая, отороченная по краю стройной колоннадой. По снежной белизне колонн изумрудно вился резнолистый плющ.

И виноградник.

И клематис.

И хмель в золотых серьгах прошлогодних рассыпчатых шишек.

Метла уверенно приземлилась в центре площадки и замерла.

Приехали!

Настя спрыгнула на серебристый в индиговых прожилках пол. Сделала шаг к центру круга, означенного вкраплением в светлый лоск фарфорового мрамора черно-синего лабрадорита, и все вокруг ожило. Цветные искры, чуть отставшие минуту назад, нагнали, сгустились и постепенно приняли людские очертания.

Вскоре перед Настей прямо из воздуха возникли одиннадцать женских фигур. Они набрали цвета и плотности, став окончательно одиннадцатью женщинами. Разными. И по возрасту, и по цвету глаз-кожи-волос, и по комплекции. Одеты незнакомки были довольно буднично — кто в джинсах и кроссовках, кто в спортивном костюме, кто в удобном платье. На лицах — ни грамма макияжа, но при этом они показались Насте неописуемо… недосягаемо прекрасными.

Вперед вышла высокая худая ведьма в кожаном тренче, тяжелых ботинках и с черной копной распущенных по плечам волос.

— Здравствуй, новая ведьма Анастасия. Чувствуй себя как дома. Ты — среди единомышленниц и сестер по духу и призванию.

Настя робко поздоровалась:

— Здравствуйте. — Поинтересовалась: — А к вам как можно обращаться?

— Меня зовут Фрида, — представилась черноволосая ведьма. — А это Амалия, Соня, Лада, Еруслана, Алена, Марго, Доня, Мария, Лиля и Гретта.

Настя растерялась:

— Я все имена так сразу и не запомню…

— А ты не стесняйся, переспрашивай, — весело ответила Гретта.

Ее имя врезалось в память четко, так как его огласили последним.

— Хорошо. — Настя кивнула.

У Гретты были короткие русые волосы, носила она джинсовый комбинезон, белую футболку и черные с серебристыми вставками кроссовки. Встреть ее Настя на улице — ни за что бы за ведьму не приняла. Даже мысли такой бы не мелькнуло!