Дом ведьмы в наследство (СИ) - Лебедева Жанна

После прилета она буквально рухнула на диван. Уже лежа стащила с себя одежду, уткнулась носом в спинку дивана и вырубилась.

Сон сморил — беспробудный, темный.

Проснулась от того, что часы усердно били полдень, и Моня рычала, не желая отдавать Кисточке тряпичный мяч.

Когда приплелась на кухню, нога за ногу, чайник уже остыл. Пришлось заново кипятить.

Любопытная Настасья Петровна сходу завалила вопросами: как все прошло, да какие ведьмы были. Вспомнила всех и признала по описаниям.

— Заезжали они к нам с барыней в гости, бывало. Припоминаю теперь.

Настя уточнила:

— И сама Первая Ведьма?

— Нет. С ней барыня только на Лысой Горе встречалась. Ничего почти про нее не рассказывала. Тайна то была. Первая Ведьма не ко всем является да не со всеми общается.

— Ясно. — Настя обмакнула блин в сгущенку и с наслаждением проследила за полетом большой бежевой капли обратно в жестянку. — Ты можешь вспомнить, как твоя барыня свои картины портальные рисовала?

— Да обычно, кистями да красками, как все художницы, — пожала плечами медведица.

— Просто рисовала, и все?

— И все.

— И искры по сторонам не летели? Никаких аномалий видимых? — задала вопрос Настя.

Медведица не поняла ее:

— Каких малей? Не… Не было малей никаких. Разве что погружалась моя барыня, будучи за работою, глубоко в себя.

— Ага, — воодушевилась Настя. — Значит, нужна концентрация. Ясно.

— Я тогда не беспокоила ее. Тихонько сидела. Вязала.

— И покой. Спасибо за завтрак, — поблагодарила Настя, направляясь к раковине, чтобы помыть посуду.

— Считай обед уже, — поправила Настасья Петровна и посоветовала: — Ты в книжках глянь. В тех, что ты от Янушки принесла.

Отложив в сторону «Магию для „чайников“», Настя взялась за толстый том с пожелтелыми страницами, полистала их. На обложке названия не значилось — только какие-то полустертые символы, в которых буквы уже не угадывались.

Шрифт и язык были дореволюционные, читать получалось с трудом, через «ять», спотыкаясь то и дело о постоянные твердые знаки и всякие «ыя» в окончаниях прилагательных множественного числа.

Мозг «сломался» через пару десятков страниц.

— Нет! Это невозможно…

Устав, Настя сердито отложила талмуд в сторону, выяснив, впрочем, о «художественном» колдовстве некоторые интересные подробности. Оказалось, что нужно концентрироваться особым образом, чтобы оказаться в полуреальности-полусне.

И там творить.

В общем, ничего толком не ясно…

Поэтому Настя решила попробовать на практике.

Она взяла все необходимое для рисования и направилась в мастерскую. Там, отыскав чистую загрунтованную картонку, стала пробовать.

Едва магическая кисть коснулась баночки с краской — для пробного захода Настя выбрала обычную гуашь — в воздух взмыл фонтан мелких, как пудра, искорок.

Ладно, уже неплохо, раз колдовство запустилось…

Вспомнив этюд, который в детстве кропотливо повторяла за мамой, стоя у заросшего камышами пруда, по памяти набросала его. Этот пруд с камышами и ивами по берегам Настя помнила в деталях, как будто видела только вчера.

И будто вчера был тот беззаботный день, теплый и солнечный…

Она закрыла глаза и представила все, до последнего золотистого блика на капле, до самой маленькой стрекозы, зависшей над темной водой. И вдруг на обратной стороне плотно смеженных век проступили очертания комнаты и мольберт, на который Настя поставила свое будущее полотно.

И кисть запорхала, затанцевала в руках. Разнесся по мастерской характерный гуашевый запах. Плеснула вода в банке.

В этой полугрезе под быстрыми мазками начал оживать летний июльский знойный пейзаж.

Настя закончила его довольно быстро — всего-то за несколько часов. Это сущие пустяки для картины.

Неужели получилось?

Она отложила в сторону кисть и попробовала прикоснуться к изображению. Поторопилась. Краска мазнула по пальцу. Настя отдернула руку, утягивая за собой желеобразную искрящуюся нить. Рано сунулась. Ну конечно! Теперь испортила все, наверное…

Она испуганно оборвала нить, и та втянулась в картину, смешав и размазав краски. Пришлось править самое трудное — блики и рябь на воде, искажающие отражение плакучей ивы.

Промучившись из-за собственной неосторожности еще полтора часа, Настя зареклась трогать картину, пока та не высохнет окончательно. Усилием воли уняла любопытство — оно подсказывало, что все получилось, если и не все — то что-то, — и покинула мастерскую до следующего утра.

Ночью ей снилось то самое лето.

И мама в огромных очках, белой кепке и с двумя этюдниками на длинных ремнях, закинутыми за спину. Настя несет рюкзак, в котором бутеры и термос с чаем. Школа закончена — то ли пятый, то ли шестой класс — с отличием. На душе хорошо и радостно.

Свобода. Лето. Покой…

Проснувшись, Настя первым делом побежала в мастерскую.

Все готово!

Она протянула руку и потрогала покрывшийся чуть заметным беловатым налетом пейзаж.

Пальцы ушли в полотно, но неглубоко, сантиметра на три, и словно уперлись в невидимую стену. Сдвинув руку сначала вверх, а потом вниз и вправо-влево, Настя поняла, что полноценного портала не получилось.

Сказать по правде, она вообще не особо-то и рассчитывала на успех. Сам факт того, что картина заработала — пусть плохо, но все же — воодушевлял невероятно. Значит, она все сделала правильно. Ну, или почти правильно.

Надо пробовать — и все обязательно получится так, как надо!

Процесс так захватил Настю, что она практически не вылезала из мастерской почти неделю. Все свободное от работы и занятий с Лелькой время тратила на перерисовку одной и той же картины с прудом.

Результатом стараний стал вполне себе рабочий портал, ведущий в маленький «коробок» полотна, в котором можно было пройти пару метров в одну сторону, пару в другую и постоять на бережке пруда.

В процессе Настя перерисовала все шесть раз.

Каждый раз что-то не получалось, не работало — то не пускало, то отпружинивало, то разваливалось на составные части, стоит только войти внутрь…

Когда картина вдруг «сработала», удивлению и радости не было предела.

За все это время Настя безумно устала. Дни слились в бесконечную ленту чередующихся со сном событий, и сна этого катастрофически не хватало. Не спасал даже кофе.

Самый крепкий из возможных вариантов…

Сергей застал ее в мастерской, измотанную и нервную.

Осведомился:

— Ты в порядке?

— В полном, — натянуто улыбнулась Настя, протерла уставшие от долгих художеств глаза.

— Прости, но что-то не верится. — Демон приблизился к картине. — Хорошо получилось. Она работает?

— Да. Не лучший образец портального искусства, но я поняла основной принцип. — Настя подавила глубокий зевок. — Как создать портал на холсте. Портал внутрь холста. А есть еще сложные, когда ты не внутрь картины попадаешь, а в то место, которое изображено. Такой своеобразный межпространственный переход получается. Но до такого мне еще очень-очень далеко. Тут мастерство надо особенно высокого уровня.

Сергей ободрил:

— Однажды и у тебя все получится.

Настя вытерла кисть о тряпочку, отложила.

— Может быть. Но, понимаешь, есть еще кое-что важное, о чем я пока не вычитала в книге. И ведьмы на встрече мне об этом тоже ничего конкретного не рассказали. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы портальная картина, наоборот, утратила свою силу перемещения. Как сделать волшебное изображение просто изображением без магии — непонятно…

— Даже в книге нет ответа? — спросил демон, взяв со столика старинный том.

— Может, и есть, — ответила Настя, — но я уже не в состоянии его отыскать.

Сергей улыбнулся:

— Давай я попробую. Найти для тебя нужное место в книге?

— Да, — Настя посмотрела на него. — Да. Конечно! И почему я сразу об этом не подумала? Помоги, пожалуйста…

— Помогу. А тебе сейчас поспать бы не помешало…