Дом ведьмы в наследство (СИ) - Лебедева Жанна

— Это специально, чтобы лишнего внимания не привлекать, — подмигнула вдруг Гретта, отвечая на Настины мысли. — Прости… Обычно так не делаю, но ты так оглушительно подумала…

— Вы читаете мои мысли? — вопрос вырвался сам собой.

Хотя чего тут спрашивать — ясно же как пить дать, что читает!

— Я не специально, — снова оправдалась Гретта. — И чего это ты со мной на «вы»? Тут все свои. Одна компания. Верно я говорю, Лиля?

— Верно, — подтвердила крепкая блондинка, возраст которой Настя определила для себя как «от двадцати пяти до сорока пяти».

Примерно.

— Хватит болтать, — строго заявила крючконосая ведьма — самая, пожалуй, «сказочно-ведьмовская» из всех собравшихся. Своей пронзительной синеглазостью она будто жгла пространство. — Пора и за стол садиться.

А в продолжение слов — взмах стремительной когтистой руки, снопы ультрамариновых искр там и тут, и вот уже круглый накрытый стол возникает из ниоткуда. Ветер колышет длинные кисти на скатерти, а ведьмы дружно пододвигаются к столу, скрежеща по полу ножками стульев. Поближе к скрытому за перламутром фарфора ароматному чаю. К изысканным пирожным всех цветов и видов. К душистому сыру тринадцати сортов. К копченому мясу. К жгучему глинтвейну, фруктам и вину…

Настя вспомнила про медведицын наказ и выложила на стол пирожки.

— Настасья Петровна просила передать.

— М-м-м-м, двести лет ее пирожков не ела, — промурлыкала рыжая ведьма (кажется, Лада) выбирая самый большой. — Вспоминаю, как она нам с Яной, перед учебой, этими пирожками все сумки забивала. А мы все до крошки съедали к концу дня…

Настя уточнила:

— Это вы… ты про Яну Маровну?

— Про нее, про кого же еще, — хитро прищурилась крючконосая ведьма.

Настя отложила надкусанную грушу и сообщила:

— У Яны Маровны сейчас большие проблемы. Собственно, за помощью в их решении я к вам и пришла. Не только ради знакомства.

— Про проблемы мы знаем. Давно над ними уже думаем, — сообщила Фрида.

— Про проклятье нам известно, — подтвердила Лада. — Опасная штука и разрушительная.

— Но справиться с ней можно, — сообщила крючконосая Еруслана (так ее звали, точно!). — Только для этого ведьма нужна особая и с особой силой.

— С тягой к творению, — продолжила Лиля.

— С творческим даром, — улыбнулась Гретта.

— Такая, как ты, — резюмировала вышесказанное Фрида.

Настя смотрела на ведьм во все глаза, не понимая, о чем они.

Спросила наконец:

— Куда же конкретно придется мне эту «тягу к творению» прикладывать? Неясно как-то.

— Так к картине, — произнесла Гретта, как само собой разумеющееся.

Настя уточнила:

— А как именно?

— Перерисовать ее придется, — пояснила суровая Еруслана.

Настя не поверила своим ушам:

— Перерисовать? Так просто?

— Непросто, — усмехнулась Фрида. — Ведь то непростая картина — портальная, да еще и проклятая. Для этого инструмент особый нужен.

— Кисти! — догадалась Настя. — Они у меня есть.

Фрида продолжила:

— И навык кое-какой. Умение зачарованные полотна писать.

Настя поникла.

— Этого я еще ни разу не пробовала.

Рыжая Лада, сидящая рядом, хлопнула ее по плечу.

— Ничего. Разберешься. Потренируешься.

Крыть было нечем. Наследница, в конце концов! И набор волшебных кистей получила…

— Ладно, я поняла.

— Да не переживай ты, все сможешь. — Лада пододвинула Насте блюдо с розовым виноградом. — Когда в свой город вернешься. А пока ешь да пей вволю.

— С этим я, кажется, переусердствовала…

Закончив трапезу, часть ведьм встала из-за стола, часть осталась сидеть, беседуя. Лада и Гретта подошли к Насте, подвели ее к краю площадки.

Фрида протянула перед собой правую руку, левой оперлась о колонну.

— Погляди, красота-то какая!

Настя опасливо выглянула за невысокий парапет, окольцовывающий площадку. Туман внизу рассеялся. Обозначились под ним водные зеркала, леса и поля в блестящих струнах железных дорог, черные ленты шоссеек и коричневая тесьма проселок.

— Что это?— спросила Настя. — Не похоже на линию из Тверечинска в столицу, над которой я летела.

— Это пути, что привели нас всех сюда из разных городов. Все они тут в один узор сплетены. Того, что ты видишь внизу, в привычной реальности по сути нет, — поведала Фрида, а Лада продолжила:

— Работает, как порталы в твоих картинах, только тут — как бы не один рисунок, а целый коллаж из разных частей…

Звездное небо отступило к западу. На востоке его засветило золотом и пурпуром.

Рассвет близился.

Настя нашла глазами свою метлу, прислоненную к колонне, заросшей пунцовым клематисом.

— Мне, наверное, пора.

— Да, скоро все разлетимся, но чуть позже. Главная заехать обещала. На тебя хотела взглянуть.

— Главная? Кто она? — стала выспрашивать Настя.

— Первая ведьма. Усоньша Виевна — Буря-Яга, — пояснила Гретта. — Вон же она едет, смотри…

Настя посмотрела, куда было показано.

С востока из утреннего марева выплывала огромная фигура, будто сотканная из полупрозрачного румяного облака. Всадница-великанша на черном коне в золотой сбруе, украшенной россыпями блестящих самоцветов. Головы у нее было три. Правая от юной рыжеволосой девы — косы, как змеи, и кос этих добрая сотня. Левая — от бледной старухи, бельмоглазой и жуткой, в дыму пепельно-седой волосяной гривы. Средняя — от королевы, румяной и гордой, возрасту среднего. Над макушкой этой величественной срединной головы прямо в воздухе висела исполинская корона с высокими зубьями. А из зубьев торчали к небу верхушки темных елей и острые вершины остекленных зеркальными ледниками гор.

Первая ведьма приблизилась с незаметной стремительностью. Конь ее встал у подножья Лысой Горы, и всадница нависла над плоской вершиной, вгляделась в крошечный, по сравнению с ней, диск площадки всеми тремя своими ликами. А потом вдруг с хлопком растворилась в воздухе…

…и возникла снова, уже небольшая и осязаемая.

Прямо напротив Насти.

Обычная с виду женщина. В черной водолазке под горло. В узких джинсах, плотно обтягивающих мускулы на сильных ногах. В белых кроссовках… Хотя — нет! Вся она светилась изнутри колдовским светом. Вокруг алых волос, стиснутых тонким золотым обручем, мерцал сонм радужных искр.

— Ну, здравствуй, новая наследница силы моей, — сказала Насте, чуть улыбнувшись краем губ.

— Здравствуйте… — Настя смущенно кивнула, не представляя, как следует общаться со столь высокопоставленными особами.

И вроде с разными важными шишками в прошлой жизни общалась, а тут оробела.

Разгадав эти волнения, ведьма улыбнулась приветливо.

— Да не бойся так меня, Настенька. Я ведь такая же, как ты. — Она обвела взглядом притихших ведьм. — Как все они. Только колдовать, вот, чуть раньше остальных научилась. Вижу, в хорошие руки Василисин дар попал. В надежные…

Дальше Настя почти ничего не помнила. Вроде говорили о чем-то, обсуждали, рассказывали…

Будто сон.

Будто греза…

А после — быстрое возвращение домой наперегонки с рассветом.

Стоило сесть на метлу, и та ухнула за парапет — со свистом вниз. Перед самой землей Настя зажмурилась. Сердце забилось — неужели магия исчезла, и они разобьются? Нет. Нырнув в резко погустевший туман, метла развернулась на сто восемьдесят градусов и помчалась ввысь.

Снова тот же эффект перехода.

После этого резкого скачка — внизу знакомый лес. И очередной скорый несется из столицы к Тверечинску, чтобы постоять там минуту и умчаться на север.

К дому она прибыла, когда взошло солнце.

Морок укрыл от лишних взглядов. Улица тихо оживала. Просыпались после короткой ночи собаки. Чирикали воробьи. Где-то далеко, через пару кварталов от Болотной, тринадцать, тягались в пении петухи.

— Как долетела, Анастасьюшка? — Настасья Петровна поставила на стол тарелку с блинами и свежеоткрытую банку сгущенки.

— Хорошо… — слукавила Настя, после чего исправилась и честно призналась: — Сносно. Болит все. В особенности пальцы! Я так крепко в метлу на обратной дороге вцепилась — боялась заснуть и свалиться. В сон клонило просто жутко!