Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ) - Базаров Миф

— Полгода, — тихо сказал Виртанен. — Полгода Петта сидел в соседнем кабинете. Я доверял ему, мы пили кофе, разговаривали о семье…

— Вы не могли знать. Артефакты высокого уровня без специального сканера не вычислить.

Президент посмотрел на меня. В глазах — то, что я предпочёл бы не видеть.

— Петта говорил, что у него связи в Европе, — расстроенно сказал советник. — Рекомендательные письма. Мы проверили — всё было чисто. Даже слишком чисто, теперь понимаю…

Виртанен поднял руку, останавливая советника. Посмотрел на меня.

— Зачем вы здесь, господин инквизитор? Вы могли доложить своему начальству. Передать документы по дипломатическим каналам.

Я смотрел на него секунду.

— У вас есть связь с Зимним?

Юкки напрягся.

— Прямая линия. Для кризисных ситуаций.

— Звоните.

Он медлил. Я видел, как в мужчине борются два начала: президент независимой страны, который не хочет просить помощи, и обычный человек, который понимает, что через час его столицу сожрут монстры.

— Если я звоню в Зимний, — произнёс он тихо, — Европа скажет, что я предал принципы независимости. Парламент потребует отставки. История запишет, что финский президент в день юбилея страны попросил помощи у империи.

Я не стал его утешать.

— История ничего не запишет, если некому будет об этом рассказать.

Повисла пауза.

Юкки Виртанен долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на настенную карту, где красным были закрашены почти все северные территории — земли, сожранные прорывами монстров. Затем посмотрел на собственный портрет за спиной. Пять лет назад присягу принимал полный сил лидер с горящими глазами и без малейшей седины.

Юкки встал.

Подошёл к тумбе в углу кабинета, бросил последний оценивающий взгляд на нас с советником и снял трубку самого массивного из пяти телефонов. Вместо диска набора на нём блестела глухая чёрная панель с золотым двуглавым орлом.

Прозвучала отрывистая, резкая фраза по-фински.

— Зимний слушает, — раздалось из динамика.

Виртанен перешёл на хороший русский, с лёгким, но приятным выговором старой школы.

— Это президент Финляндии. Соедините меня с Императором. Срочно.

Пауза. Потом — щелчки и голос, который я вживую слышал лишь однажды: на церемонии в Зимнем, с балкона, когда толпа кричала «ура».

— Юкки, — сказал Тимофей Дмитриевич. Спокойно, будто они говорили вчера. — Что случилось?

Виртанен сглотнул.

— Ваше Императорское Величество. Я принимаю ваше предложение. Мне нужна помощь. Срочно.

Я стоял у окна, смотрел на площадь, где уже собирались первые ряды зрителей, и слушал разговор краем уха.

— Войска стоят у границы уже сутки, — голос Императора звучал ровно. — Я привык страховать соседей заранее, а не когда уже всё полыхает.

Виртанен поблагодарил и опустил трубку. Руки у него чуть заметно дрожали.

Юкки, кажется, воспринял это как упрёк. Или как условие. Я видел, как он напрягся. Но это был не упрёк. Тимофей Дмитриевич говорил: я уже здесь, наготове, просто скажи, что нужно помочь. По-русски это звучит именно так — буднично, почти равнодушно. Финну не понять.

Наконец я выдохнул от облегчения, что справился с поручением Филипенко.

Площадь внизу сверкнула. Земля в самом центре вздыбилась — столб света ударил с неба. Такой яркий, что я на секунду ослеп, а когда снова смог смотреть, понял: портал открылся.

Из разрыва полезли твари. Мелкие, быстрые, от летающих, размером с кошку, до ползающих здоровенных змей. Гвардейские маги тут же открыли огонь, но их было слишком мало. Основные силы сдерживали монстров на севере, не давая пробиться к людям.

Я шагнул к президенту, оттеснил его от окна.

Виртанен не сопротивлялся. Просто посмотрел на меня, затем на площадь через моё плечо.

— Прорыв, — буднично сказал я.

Сразу же заметил знакомые фигуры. Волков выскочил из-за рухнувшего флагштока, пристреливая из револьвера тварь размером с собаку. Живой и уже в строю. Невольно усмехнулся.

Рядом, прикрывая его спину, Павлик, он поднимал из брусчатки каменные булавки, пришпиливая монстров словно чокнутый энтомолог. Что-то орал Волкову, указывая направление.

Я отвернулся от окна.

— Мне нужно на площадь.

Президент кивнул, охранники расступились.

Я уже шагнул в коридор, когда советник негромко сказал в спину:

— Утром, когда проезжал мимо особняка Петты… У него было людно. Незнакомые лица, подумал, что это гости.

Я остановился.

— Спасибо.

Это я уже знал. Ещё тогда, когда давил на Петту, ломая его волю и заставляя обернуться. Я залез ему в голову, скользнул по верхнему слою памяти — и этого хватило.

Особняк Латти, который мы накрыли на острове, действительно служил им штабом. Но вчера орден начал эвакуацию. Большинство уже покинуло Хельсинки. Здесь осталась лишь небольшая группа фанатиков, которые должны были усилить грядущий прорыв своей иномирской магией. Прямо сейчас все они находились в доме Петты. И там был главарь. Я собирался взять его живым. Или мёртвым, если повезёт меньше.

Вышел на улицу.

* * *

Брусчатка под ногами ходила ходуном.

Площадь превратилась в ад. Флагштоки валялись крест-накрест, перекрывая проходы. Праздничные ограждения разнесло в щепки. Гвардейцы и солдатами отступали вместе с горожанами к зданию сената. Тварей становилось всё больше: они лезли из лучей, бивших с неба, каждый из которых был прямым порталом.

Я перепрыгнул через рухнувшую трибуну, приземлился на телевизионную камеру и сразу ушёл в перекат — над головой просвистела лапа. Шатун — росомаха размером с медведя, с когтями, которые оставляли борозды в брусчатке. Я выстрелил снизу вверх разрывной. Пуля вошла в челюсть и разнесла половину черепа изнутри. Тварь взвизгнула и забилась в агонии.

Заметил двух небольших рыскунов, несущихся ко мне. Принял их на нож, не тратя патроны. Водные руны засветились, лезвие завибрировало, и кожа прорезалась словно масло горячим ножом.

Три коротких движения у основания шеи — и у меня в кармане три макра.

— Игорь!

Волков заметил меня. Встал на груде обломков и широко улыбнулся.

— Где тебя носит? Я уже десяток положил!

Я подошёл. Осмотрел друга. Цел. Живой.

— Как голова?

— Пока ещё болит, — он скривился. — Но это, блин, не главное.

Я чуть улыбнулся. Одним уголком рта.

Павлик выскочил из-за каменных обломков, прижимая левой рукой сканер.

— Похоже, веселье началось!

— А то! — взревел Димка, выцеливая из револьвера бегущего в нашу сторону монстра.

— Игорь, тебе удалось убедить президента? — спросил Киселёв.

— Да. Ждём подкрепления из империи.

Я оглядел небо. Из него сейчас било семь ярких лучей-порталов.

— Нам туда, — я указал на тот, что бил не с неба, а из земли — ровнее, ярче остальных. — Там фанатики Ордена Осьминога. Они проводят ритуал усиления. Если сорвём его, то прорывы не закроются, но перестанут расти как на дрожжах.

— Ты не обманул, когда сказал, что поездка будет весёлая, — буркнул Волков с довольным видом.

— Выдвигаемся.

Первые два квартала за площадью проскочили быстро. Твари почти не попадались, чего не скажешь о телах горожан. С каждым метром мёртвых становилось всё больше.

На перекрёстке путь преградила стая из восьми рыскунов. Твари увлеклись трупом гвардейца и прозевали наше появление. Волков ударил импульсом зоокинеза. Он подчинил сразу троих, развернул и натравил на сородичей. Пока стая с визгом рвала друг друга на куски, мы спокойно прошли мимо.

На миг я поймал себя на некрасивой мысли, что завидую другу, но тут же отпустил. У каждого свой дар.

— Красиво, — сказал Павлик, оглядываясь на заварушку.

— Не отвлекайся, — ответил я.

На следующем перекрёстке из-за поворота на нас вышли шатуны. Эти твари были покрупнее, передвигались на задних лапах, ростом с высокого человека, только вдвое шире, а когти на лапах длиной с мою ладонь.