Он помолчал ещё секунду.
— Поэтому остаётся лишь один вариант: найди президента и убеди его лично. Без протокола.
— Понял.
— И Воронов…
— Слушаю.
— Будь осторожен. Не всё то, что ты видишь, является тем, чем кажется.
Короткие гудки.
Стоял у таксофона и смотрел на трубку. Тридцатое июня, да. Он знал. Знал до моего звонка, но откуда? Или всё-таки у нас есть тайный шпион в логове врага?
Я убрал шифратор. Вернулся к машине.
— Подкрепление? — спросил Павлик.
— Нет.
Я закрыл дверь, усевшись рядом, сумку с документами положил на колени.
— Резиденция президента. Мне нужно поговорить с ним до начала празднования.
Павлик не ответил сразу. Нагнулся, выдвинул ящик под пассажирским сиденьем. Я краем глаза видел, что там явно были не только медикаменты. Он порылся, вытащил оттуда одну из папок и бросил мне на колени.
— Третий раз езжу в Хельсинки за последние полгода, — сказал технарь. — Думал, пригодится.
Я раскрыл. Поэтажный план президентской резиденции, посты, входы, выходы. По плану уже прошлись карандашом: красные крестики на окнах третьего этажа с восточной стороны, пометки на финском мелким ровным почерком.
— Личные покои? — я показал на крестики.
— Они, — Павлик поймал мой взгляд. — Наружная охрана плотная, внутри наверняка ещё люди. Если там поднимешь шум, к президенту тебя не подпустят. Сначала скрутят, потом разбираться будут.
Я перевернул страницу. Второй этаж. Кабинет помечен отдельно, синим кружком, короткая подпись.
— Кабинет выходит на площадь? — уточнил я.
— Угу. В праздник он там будет точно. Документы, советники, — Павлик помолчал. — Охрана не ожидает, что угроза уже внутри.
Я закрыл папку.
— Сколько у тебя таких вот папок?
Технарь пожал плечами.
— Достаточно.
Я не стал уточнять.
— Понял. Едем.
Павлик завёл мотор.
— Что из арсенала берёшь?
— Глушилку и что-нибудь для маскировки.
— Есть амулет, — он протянул мне небольшой медальон на цепочке. — Это не невидимка, конечно, а для отвода глаз. Взгляд скользит мимо, человек тебя видит, но не отмечает. Работает против обычного наблюдения. Против сканирования или детектора не поможет, имей в виду.
— Сколько действует?
— Часа три, может, четыре. Зависит от фона: если поблизости много активной артефактной защиты, быстро разрядится.
— Понял.
Я повесил амулет под куртку. Металл холодил кожу.
— Как Дима? — спросил Павлик.
Я глянул на друга. Он лежал на каталке, зафиксированный ремнями. Дышал ровно. Лицо спокойное.
— Спит. Источник его уже наполняется, и Дима быстрее восстановится сам, — достал из кармана мешочек с кристаллами, взвесил на ладони. — Скажи ему, когда проснётся, что я вернусь до церемонии.
Павлик посмотрел на меня.
— А если не вернёшься?
Я сунул мешочек обратно в карман.
— Тогда скажи, что обещал постараться.
Он ничего не ответил. Только кивнул.
Окна резиденция выходили на Сенатскую площадь.
Улицы ещё пусты — только рабочие в оранжевых жилетах ставили ограждения для церемонии. Флаги везде — на столбах, на крышах, на балконах.
Мы объехали здание и остановились у заднего фасада. Павлик достал сканер, повёл по стене.
— Внешний контур глушу, — сказал он. — Три минуты. Успеешь?
— Успею.
Я расстегнул куртку, вытащил из сумки папку «Кальмари» и сунул её за пазуху, под рубашку. Остальное оставил Павлику.
Оглянулся на Димку: тот лежал на каталке, запрокинув голову, дыхание ровное. Спал.
Окно второго этажа выходило в узкий проулок между резиденцией и соседним зданием. Я подтянулся на руках. Плечо рвануло так, что в глазах на секунду потемнело. Перевалившись через подоконник, я рухнул на пол и несколько долгих секунд просто лежал, ожидая, пока мир перестанет вращаться.
И чего я такой упрямый?
Почему просто не залить пустой источник энергией из кристаллов?
Давно бы уже вылечил себя, но нет. Мне, видите ли, подавай естественное развитие резерва.
Я нащупал бархатный мешочек с макрами, развязал тесёмку и запустил внутрь пальцы. Сразу почувствовал плотную пульсирующую магическую энергию, исходящую от кристаллов. Соблазн был велик, но я так и не потянул силу на себя. Вытащил лишь пару приятных на ощупь кристаллов и сунул в карман поближе, на случай крайней необходимости. А пока пусть организм восстанавливается сам, растягивая границы источника. Наставник всегда вбивал в меня, что только так можно стать сильнее, и я привык делать именно так.
Коридор.
Портреты на стенах — выдающиеся граждане прошлых лет, строгие лица. И тишина.
Я двинулся вперёд, прижимаясь к стене. Амулет работал: я чувствовал это по лёгкому покалыванию в висках.
Впереди шаги.
Двое охранников шли навстречу. Форма парадная, но автоматы в руках самые настоящие. Переговаривались о чём-то своём, вполголоса, по-фински.
Я вжался в стену, стараясь не дышать.
Они прошли совсем рядом. Первый — молодой блондин с щегольскими усиками, второй — постарше, с тяжёлым взглядом. Глаза молодого на мгновение мазнули по мне, но не зацепились, скользнули дальше, словно по пустому месту.
Маскировка сработала. Дождался, пока шаги стихнут за углом, и двинулся дальше.
Нужный мне кабинет был в конце коридора. Массивная дверь из тёмного дуба с бронзовой табличкой: «Presidentti Jukka Virtanen» и еле заметными рунами на косяке.
Я достал пластину Павлика. Приложил к замку. Руны на пластине засветились, мигнули, погасли.
Щелчок.
Дверь открылась.
Внутри темно. Тяжёлые шторы закрывали окна, пропуская только тонкие полоски света. Большой стол, два кресла для гостей, флаг в углу. На столе — бумаги, чернильница, настольная лампа.
Штора у бокового окна — бархатная, почти до пола. За ней — ниша, скорее всего, требовалась для тайной охраны. Метр в ширину, полтора в глубину. Достаточно.
Я протиснулся туда, задвинул штору. Рука легла на револьвер.
Теперь оставалось только ждать.
Время тянулось медленно.
Я слышал, как здание просыпается.
Где-то внизу хлопнула дверь, зазвучали голоса. Шаги в коридоре то близко, то далеко.
Дважды проходил патруль, я слышал их разговоры, видел полоски света под дверью.
Потом — шаги ближе. Один человек. Остановился у двери.
Сердце забилось чаще. Я сжал револьвер.
Дверь открылась.
Свет фонаря — резкий, белый. Охранник с каким-то прибором в руке. Сканер. Он вошёл в кабинет, повёл по комнате в разные стороны.
Стол. Кресла. Стены.
И наконец…
Штора.
Я видел его сквозь бархат — яркое пятно, которое ползло по полу, подбираясь к нише.
Охранник подошёл ближе. Сканер прошёлся по шторе, задержался на секунду.
Я замер. Не дышал. Пришлось применить магию внушения, два кристалла ушли на то, чтобы пробить защиту его артефакта.
— Täällä ei ole ketään, — сказал он себе под нос. Здесь никого.
Луч погас. Шаги к двери. Щелчок замка.
Тишина.
Я выдохнул. Пальцы разжались на револьвере. Заметил, что плечо больше не беспокоит, выходит, самолечение прошло успешно.
Сколько я уже здесь стою? Два часа? Три?
Где-то на улице заиграл духовой оркестр, по всей видимости, музыканты разыгрывались. Праздник должен был начаться с минуты на минуту.
Я терпеливо ждал.
Шаги в коридоре, много шагов. Голоса. Смех.
Дверь открылась.
Вошел президент Юкки Виртанен.
Представительный мужчина лет шестидесяти, в парадном мундире, при орденах. Шёл уверенно, со спокойной грацией человека, привыкшего к тому, что комната замирает при его появлении.
За ним — двое.
Первый — пожилой финн в строгом костюме, с папкой в руках. Наверное, секретарь или советник.
Второй…
У меня перехватило дыхание.
