Проклятый Магазин: Выжить и Заработать (СИ) - "Архимаг"

Рывок. Парня снесло с ног и поволокло спиной по мокрому асфальту прямо в туман. Пелена сглотнула его почти целиком, снаружи остались только руки. Пальцы скребли по асфальту, срывая ногти, цеплялись за трещины, за бордюр, за всё подряд. Из тумана глухо неслось захлёбывающееся мычание.

Оставшиеся застыли. Весь их криминальный пафос испарился быстрее, чем деньги в день зарплаты. Потом они, надо отдать им должное, кинулись к рукам товарища, вцепились, упёрлись ботинками. Щупальце даже не напряглось. Оно тянуло всех троих в туман легко, как я тяну лоток с мелочью.

— ДЕНЧИК! — банка под прилавком заходила ходуном, звеня о полку. — Денчик, ё-моё, глянь в окно! Это ж Дрон! Дроныч! Мы с ним в одном падике выросли, он мне пятихатку должен ещё с две тыщи двадцатого! Денчик, братуха, не дай туману пацанов схавать! Они ж не корм, они просто дебилы, это ж разные вещи!

— Толян, они только что грозились мне… того… позвоночник моей же шваброй распрямить.

— Денчик, ну ты чё, ну там же люди! Тупые, но люди!

Я глянул на лист Правил на стене. Бонусов за спасение утопающих в тумане не предусмотрено, штрафов за неспасение тоже. С точки зрения Системы эти трое вообще не существовали, ни в плюс, ни в минус.

Выйти ночью в туман, к Теням, ради людей, которые пять минут назад обещали засунуть мне швабру в… в анатомию?

Внутренний жаб орал благим матом и цитировал должностную инструкцию.

— Ненавижу сверхурочные, — выдохнул я.

Дальше руки работали быстрее головы. Из-под прилавка появился Пульверизатор для окон, заправленный с вечера моим фирменным коктейлем: «Белизна», вода и щепоть пепельной соли из Нижнего ящика. Швабра под мышку, на всякий пожарный.

Дверь распахнулась, я вылетел в ночь.

Холод ударил сразу, сырой, туманный, с запахом тины и чего-то палёного. Силуэтов вблизи видно не было, для голого глаза туман оставался просто туманом. Но щупальце я видел прекрасно, оно перетекало через асфальт жирной дымной колбасой…

Я вскинул руку и врубил фонарик прямо в тумане.

Лучик так себе, честно говоря. Китайский диод, три ватта надежды. Но щупальце дёрнулось, как палец, сунутый в кипяток. Тени ненавидят свет, любой, хоть спичку, хоть зажигалку, это у них инстинкт.

— Не нравится⁈ — я подбежал на дистанцию удара. — А у меня ещё вот что есть!

И в упор, с двух рук, начал поливать дымную тушу из пульверизатора.

Коктейль зашипел на щупальце, как кислота на металле. Повалил пар, туман вокруг зарябил, и по ушам резанул визг, тонкий, на грани ультразвука, от которого заломило зубы.

Хватка разжалась. Щупальце свернулось, хлестнуло по луже и утекло во мрак, оставив после себя вонь палёной химии.

— ВСТАЛИ! — рявкнул я на трёх гопников голосом, которым обычно объявляю, что касса закрывается. — ВНУТРЬ! БЕГОМ!

Уговаривать не пришлось. Двое подхватили обмякшего Дрона под мышки и поволокли к двери, скуля на бегу, тоненько, как щенки. Остатки понтов они оставили где-то в луже вместе с монтировками.

Я залетел последним, захлопнул дверь. Чугун лязгнул, отсекая ночь.

Тишина. Только дыхание наших четырёх глоток и гул холодильников.

Дрона положили на пол у прилавка. Вроде живой, дышит. Но лучше бы я на него не смотрел.

Из-под слетевшей шапки торчали волосы. Полчаса назад они были русые. А теперь стали седые, полностью, до последнего волоска, цвета сигаретного пепла.

Глаза парень распахнул во всю ширь. Зрачки на мой фонарик не отреагировали вообще.

Дрон подтянул колени к груди, обхватил их руками и начал раскачиваться, тихо, монотонно мыча:

— В голове… глаза… в темноте глаза… миллионы… они смотрят изнутри… изнутри смотрят…

— Дрон. Дроныч! — чел с цепью потряс его за плечо. Без толку, с тем же успехом можно трясти холодильник.

Главный гопник поднялся, и я увидел, что его колотит. Крупно, всем телом. От недавней борзости не осталось даже запаха. Он вжался спиной в стеллаж с чипсами, уронив пару пачек, и просипел:

— К-кассир… это… это чё щас было, а? Чё это за херня была⁈

Ответить я не успел.

Из-за прилавка, весело подпрыгивая на неровностях пола, выкатилась трёхлитровая банка. Следом гордо вышагивал Котя, подталкивая её лапой, как заправский футболист. Докатив банку до середины зала, рыжий сел и посмотрел на меня с видом сотрудника, выполнившего квартальный план.

Он в последний раз сильно толкнул банку лапой, она ударилась о стеллаж, качнулась и встала. Из мутного рассола на гопников уставилось бледное лицо с выпученными глазами.

— ЗДОРОВО, ПАЦАНЫ! — жизнерадостно взревел Толян, и укропинка в рассоле закружилась от звуковой волны. — Болт! Шмыга! Ё-моё, сколько лет! А это чё, Дрон там лежит? Дроныч, ты чё седой, тебя чё, покрасили⁈

Я медленно поднял ладонь и впечатал её себе в лицо. Вся конспирация, вся легенда про аниматроника, всё, что я строил, рухнуло за три секунды из-за одного рыжего футболиста.

Котя, поймав мой взгляд, невинно облизнулся и принялся умываться. Зам по безопасности, ага. Уволю. Лишу сосисок. Переведу на сухой паёк… сухой корм.

Гопники смотрели на банку. Банка смотрела на гопников. Лидер открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Т-толян?.. — выдавил он наконец. — Братан… это ты⁈

— А кто ещё, Пушкин, ёма? Конечно я!

— А… а чё ты… в банке?

— Да это, — Толян сделал бровями неопределённое движение, — производственная травма, если по-умному. Голова отлетела, с кем не бывает. Куры вон вообще без башки бегают, и ничё, несутся. Болт, ты мне лучше скажи, чепушила, вы чё к моему магазу с монтировками припёрлись? Совсем берега потеряли?

И тут случилось то, чего я не ожидал. Чел с цепью, которого судя по всему звали Болт, выдохнул. Плечи его опустились, дрожь стала утихать. Второй, тощий и сутулый, которого, оказывается, звали Шмыгой, даже неуверенно улыбнулся.

— Толя-ян… — протянул он почти с нежностью. — Живой, чертяка! А мы думали, ты того… сгинул!

— Дела были, — важно булькнул Толян. — Я теперь тут, на руководящей должности. Магазин на мне, весь район под присмотром. Вот, стажёра воспитываю, — банка качнулась в мою сторону. — Денчик. Парень толковый, но зелёный ещё. Жадноват, правда, и шваброй машет по поводу и без. Но я из него человека сделаю.

— Стажёра⁈ — я чуть пульверизатор не выронил. — Толян, ты сидишь в банке из-под помидоров!

— Вот об этом я и говорю, — доверительно сообщил Толян гопникам. — Дерзкий. Но при мне не пропадёт.

Самое дикое, что гопники кивали. Серьёзно, уважительно кивали голове в банке. Похоже, Толян в этих кругах котировался высоко, и даже посмертная тара его авторитету не вредила. Про Изнанку эти ребята явно не слышали, и мозг их услужливо объяснял всё подряд: голова в банке? Ну, чудит Толян, он всегда был с приколами. Щупальце из тумана? Так, стоп, вот про щупальце мозгу объяснений не хватало.

— Толь, — Болт снова побледнел. — А чё… чё Дрона утащило-то? Там, на улице?

— Так это ж очевидно, — Толян сделал умное лицо. — Анаконда сбежала. Из зоомагазина. Я в газете читал, они до десяти метров растут.

— Дымная анаконда, — уточнил я.

— Туман же, Денчик. В тумане всё дымное. Учись, стажёр, логика!

Спорить с этим было невозможно, как с гравитацией. Я вытер руки тряпкой, обошёл прилавок и глянул на терминал. Проверить обстановку, чисто для порядка.

И порядок кончился.

На мониторах, в красном спектре, туман смыкался вокруг ларька плотным кольцом. Я видел десятки силуэтов. Высокие тени, приземистые сгустки, что-то многорукое у гаражей, что-то вообще без формы у трамвайных путей. Они выстроились перед окнами ровными рядами, как очередь в день завоза. Они больше не прятались и не бродили кругами.

Они ждали команды.

— Кассир, — тихо позвал Болт, глядя на моё лицо. — У тебя лица нет… Чё там? Чё ты там увидел?

Я аккуратно положил тряпку на прилавок.

— Радуйтесь, парни. То, что утащило вашего Дрона, было закуской. А сейчас нам подадут основное блюдо.

В наступившей тишине скрипнула дверь. В зал вернулся мужик в кепке который самовольно оставил пост у склада.