Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ) - Базаров Миф

— Дим, сюда! Быстро! — рявкнул я, видя, как сверху начинают сыпаться первые обломки.

Паша возвёл каменную защиту: земля под нашими ногами накренилась и встала прочной стеной, укрыв нас троих.

В следующий миг потолок обрушился.

Грохот был такой, что заложило уши. Тонны камня, лепнины — всё это с оглушительным шумом рухнуло вниз, на то место, где стояли маги. Пыль взметнулась густой тучей, забиваясь в нос, и заставила зажмуриться.

Я прижался спиной к холодной каменной плите. Рядом, стиснув в руке нож, стоял Волков. Павлик едва стоял на ногах.

— Держись.

Яркие лучи дневного света начали пробиваться через щели.

Наступила тишина.

Я отчётливо слышал биение собственного сердца, тяжёлое дыхание Волкова и прерывистый хрип Киселёва.

— Сработало? — шёпотом спросил технарь.

Я не стал огорчать друзей раньше времени: перед глазами всё ещё мерцали красные контуры. Да, их стало меньше, но, как и мы, враги оказались в западне среди обломков.

Особняк превратился в хаотичную груду камней, из‑под которой ещё нужно выбраться.

Павлик с натужным рыком отбросил нависшую над нами плиту. Мы выбрались на неровный холм из обломков — всё, что осталось от некогда величественного особняка. Не сохранилось ни одного целого пролёта.

Опасность не миновала. Я отчётливо видел, как над руинами проступают алые контуры трёх мощных аур. Пыль, поднятую взрывом, стремительно уносил прохладный ветер с залива.

Сквозь серое марево проступили фигуры в тяжёлых балахонах: один в глубоком тёмно-синем, другой в ядовито-фиолетовом, а третий…

Главарь, светившийся ярче остальных, был в зелёном. Капюшон скрывал лицо под тенью. Красный контур вокруг него пульсировал так ярко, что глаза от непривычки начали слезиться.

Он медленно обвёл взглядом руины, затем остановился на нас.

— Инквизиторы, — произнёс он по‑русски без малейшего акцента. — Вот почему вы так любите путаться у меня под ногами? Вцепились как клещи, не оторвёшь.

В его голосе не было злобы, только раздражение.

Главарь поднял обе руки. Жест получился простым, почти усталым, словно он уже в сотый раз повторял одно и то же.

Мир замер.

Я почувствовал это не сразу.

Сначала звуки стали тягучими, как смола. Сердцебиение замедлилось, превратилось в басовитое «бу-ум».

Потом движения. Я попытался поднять руку с револьвером, и она перемещалась невыносимо медленно. Будто я барахтался в вязком киселе. Наконец застыла в воздухе, полностью обездвиженная.

Димка замер в прыжке. Нож в миллиметре от шеи одного из приспешников, вылезшего из-под обломков неподалёку. На лице друга решимость. Красиво и страшно, как скульптура.

Павлик тянулся к земле, и навстречу его руке летел камень размером с кулак. Ну как летел… На самом деле он неподвижно висел сантиметрах в десяти от земли.

И лишь главарь двигался как ни в чём не бывало.

Он коснулся плеча мага в тёмно-синем балахоне, и красный контур вспыхнул, дёрнулся и начал тускнеть. Маг пошатнулся в момент касания, потом выпрямился, но стоял уже иначе, без стержня внутри.

Главарь перешёл ко второму, в фиолетовом, то же лёгкое касание, тот же результат.

Затем я заметил, как начали исчезать контуры рядовых магов, ещё недавно светившиеся под обломками. Главарь выпивал из них энергию, вытягивая силу одним только взглядом.

Закончив с подпиткой, маг подошёл к нам. Остановился передо мной.

— Ты, — тихо произнёс главарь.

Я почувствовал, как его сила начала тянуть мою. Источник пустел, словно кто-то открыл слив.

Но я не собирался сдаваться.

Инквизиторы — это маги жизни. Наша защита не артефактная, она живая, вплетена в суть естества. Её нельзя выжечь, нельзя заглушить, это часть нас. Можно пробить защиту, но на это нужно время, которого у врага сейчас нет.

Главарь предпринял ещё одну попытку. Отступил.

Подошёл к Волкову.

Димка застыл в прыжке, но я знал, что он тоже выдержит это испытание.

Главарь коснулся его. Отдёрнул руку.

— И этот…

Развернулся к Павлику.

Магия земли — это не магия жизни. Защита Кью от внешних воздействий — это камень, но он не поможет от ментальных атак.

Нет!

Ледяной ужас за друга из техотдела пронзил меня. Не раздумывая о последствиях, я пошёл на отчаянный шаг: насильно пробил его ауру и влил собственную магию напрямую в Киселёва, закрывая собой его беззащитный источник. Выстроить ментальный щит в чужом разуме оказалось адским трудом, это как пытаться голыми руками носить сухой песок: он всё равно будет просыпаться между пальцами.

Я буквально выворачивал собственные каналы наизнанку, подставляя свой разум под удар, лишь бы отсечь вражескую волю. Волков сделал то же самое. Почувствовал это практически сразу, мы оба бились, защищая Пашу.

Главарь надавил.

Мы выдержали.

Секунды растягивались.

Десять. Двадцать. Три минуты.

Маг отступил, не выдержал.

Отошёл от Павлика. Он посмотрел на свою руку, потом на меня. Впервые за всё время схватки на его лице промелькнуло что-то похожее на недоумение.

Я не позволил себе расслабиться. Вместо этого пытался проломить его оборону, но тщетно.

Купол замедления мерцал. Края были размытыми, нестабильными. Чем больше он поглощал, тем труднее было удерживать.

Тем временем пыль рассеялась полностью. Передо мной открылись улицы и соседние здания Хельсинки.

Город горел и разрушался под натиском огромных тварей размером со слонов. Они метались по улицам в поисках людей, топча остатки былого порядка. Монстров было много, самых разных видов. Они сновали туда‑сюда, словно люди в час пик, только вместо суеты была слепая звериная ярость.

Но что удивительно, к куполу твари не подходили. Держались в стороне, как псы, почуявшие грозного хозяина: в их движениях читалась настороженность, почти страх перед невидимой силой, что ограждала это место.

В небе на горизонте я заметил точки.

Сначала три, потом семь, потом больше. Тяжёлые дирижабли с двуглавыми орлами на бортах. Из-за заклинания мага мне казалось, что они двигались очень быстро, хотя в обычных условиях были медлительными. Главарь тоже их заметил.

Тогда я понял суть его магии: маг не останавливал время, а лишь замедлил. Для нас оно почти замерло, а для него текло тонкой вязкой струёй. И даже так он двигался едва ли быстрее, чем обычно, значит, заклинание давалось ему нелегко. Но для дирижаблей и монстров время шло своим чередом: они неслись вперёд. Мы словно смотрели сквозь толщу воды на мир, где всё ускорилось, а мы остались неподвижны.

Дирижабли подошли на расстояние активации, около трёх километров.

На их днищах висели массивные решётки магических артефактов: это были подавители, способные заглушить любую сверхъестественную силу. Князь Пестов первым применил их в колониях более полувека назад, с их помощью он закрывал прорывы из иных миров, блокируя потоки хаотичной энергии.

Борта дирижаблей синхронно осветились холодным голубоватым светом: решётки артефактов одновременно вспыхнули. Над городом прокатилась волна подавления, и я ощутил её даже сквозь странный купол главаря. Воздух сгустился, стало труднее дышать, а в ушах зазвучал низкий гул, напоминающий отдалённый рёв древнего зверя.

Купол дрогнул, на его поверхности пробежали едва заметные трещины, тут же затягиваясь вновь. Главарь на мгновение замер, его красный контур заколебался и на долю секунды потускнел.

Купол лопнул как перекаченный воздушный шарик.

Мир вернулся на своё место.

Волков, застывший в прыжке, завершил начатое. Лезвие прошло по горлу уже умершего мага.

Я наконец поднял револьвер.

— Латти! — закричал высокий маг в синем. — Уходим! Пора!

— Артём, какой же ты перестраховщик!

Главарь — Латти, а Артём — это маг в тёмно-синем, интересно, это тот, о котором говорил реципиент под мостом?

Маг в зелёном отвлёкся, и этого мне было достаточно.

Выстрел.

Первая пуля сбивает накопитель с его груди — артефакт разлетается на осколки.