Птицелов - Пехов Алексей Юрьевич

– Удивительно, но я до сих пор причисляю себя к тому прошлому, которое не вернётся… хм… Не важно. В Иле Медоус бы уничтожил девочку. Но в городе… Рут распорядилась иначе. Он знал на что шёл, когда покидал логово и переходил Шельф. Поверь, оценивал риск, как любой из нас, надеялся на иной расклад, но Оделия появилась как нельзя вовремя, уничтожив такой прекрасный, даже скажу больше, совершенный план.

– Я слышу в твоём голосе уважение, старый друг. К Светозарным.

– К их задумке. К реализации. Здесь поработал не разум Медоуса. Он неспособен настолько виртуозно просчитывать ходы загодя.

– Осенний Костёр? – предположил я.

По его грубому уродливому лицу пробежало нечто вроде дрожи и грибы налились лиловым светом.

– Возможно. Или кто-то ещё. Тот, кто стоит за ними. Я не знаю, каковы сейчас между ними альянсы и что происходит в глубине Ила. Но, ставил бы на Раба Ароматов или, в крайнем случае, Деву Леса.

– Не Комариного Пастуха?

Пренебрежительное «пф» стало мне ответом.

– Он боец. Сильный колдун Белой ветви. Способен заставить кипеть кровь у сотен несчастных, но стратег из него никудышный. Раб Ароматов первый, кто приходит на ум. Этот недомерок всегда был башковитым парнем.

– И вот Медоус мёртв. Гниль на поле солнцесветов уничтожена. Что же случится теперь? Как поступит этот некто? Назовём его пока Рабом Ароматов.

Рука коснулась лохматой бороды.

– Ты не к тому обратился. Я не могу залезть в голову к Светозарным. За пять веков там могло всё здорово перемешаться. Некоторые из них жаждут разрушить наследие Когтеточки. Из мести, зависти или даже любви. Другим плевать на всё, кроме себя. Третьи вполне довольны нынешним положением. Полагаю, кто-то из них умер или убит другим Светозарным, и мы об этом даже не знаем. Новости из глубины приходят даже реже, чем из Айурэ. В чём я точно уверен, так это, что Осенний Костёр узнает, что случилось с её товарищем. Поймёт, что их прекрасный план провалился, солнцесветы не уничтожены и Небеса всё также грозят их армиям. Но какие действия она предпримет? Попытается ли повторить ещё раз подобное? Сама нагрянет в столицу? Заключит с кем-то альянс? Совы её знают. Но она не из тех людей… хм… она не из тех Светозарных, кто отступают. Если уж Осенний Костёр чего-то вбила себе в голову, то не успокоится, пока не заполучит это на соловьином крылышке.

– А Колыхатель Пучины?

– Он никогда не ладил с ней.

– Почему?

– Старые счёты, Раус. Древние обиды. Страсти. Много чего.

Он не был расположен рассказывать.

– Хорошо. Но Колыхатель смог переманить Оделию на свою сторону. Пускай она и говорила иное. Всё равно же понимала, что стала орудием его интересов.

– Ха! Ты думаешь только Раб Ароматов может строить далеко идущие планы? Колыхатель нашёл слабость у жены Рейна, создал с ней удачный союз. Для себя. Не для неё.

– Меня до сих пор смущает, что он отпустил её, хотя знал, что она нашла Когтеточку.

– А меня нет. Колыхатель единственный из Светозарных, кому всегда было плевать на Птицееда. Испортить жизнь Медоусу, чтобы уцелели Небеса, для него гораздо важнее.

– Расскажи мне о нём.

Морхельнкригер умолк. И молчание длилось столь долго, что Элфи даже приподняла брови, кашлянула в кулак, привлекая к себе внимание:

– Он чем-то отличается от остальных, раз ты не желаешь говорить?

– Мы дружим, – прозвучало это довольно глухо.

– Дружили, ты хотел сказать? – на всякий случай уточнил я.

– Дружим.

Теперь уже мы замолчали, осознавая услышанное.

– Мы не враги, – объяснил, словно оправдываясь, Морхельнкригер.

– Светозарный и ты? Сложно поверить.

– У нас одно прошлое и наши дороги, я о тех, что несут лишь беды, обиды и ненависть, ни разу не пересекались. Нам не за что враждовать друг с другом.

– А Когтеточка? Колыхатель не нападал на него? Не воевал с ним?

– Ему не нужен был Птицеед, Раус. Колыхатель всегда желал иного. Гораздо большего.

– Чего же?

Молчание.

Я вздохнул. Не мне судить людей за их дружбу. Как и укорять. По сравнению с ними и их жизнью, я маленький несмышлёный цыплёнок. Я вырасту, состарюсь, а потом уйду в землю, а Морхельнкригер всё ещё будет находиться в этом подземелье и, возможно, учить кого-то из моих потомков.

С другой стороны, лишь одна мысль о Светозарных бросает меня в дрожь. Стоит мне только вспомнить Медоуса, когда я чувствую запах розмарина, как мне начинает казаться, что гниль снова съедает меня заживо.

И тут же пот выступает между лопаток, а я убеждаю себя, что всё это в прошлом. А боль существует только в воспоминаниях. Как и поцелуй Осеннего Костра, дери её совы.

– Он приходит к тебе?

Врать мой знакомый не стал, хотя ответил очень неохотно, явно уже жалея, что признался в таком общении:

– Иногда. Последний раз был больше сорока лет назад. Тропы Ила редко приводят его сюда.

– Он может появиться здесь в любой момент. Рядом с нами.

– Не может. Знаешь же, что сюда приходят только по моему приглашению и разрешению. Даже если я услышу зов свистка, то пока вы здесь, не пущу его, – он заметил сомнение на моём лице. – Даю слово.

– Я беспокоюсь не за себя, – я кивнул в сторону Элфи. – Он знает, кто к тебе приходит?

– Мы лишь вспоминаем прошлое и то, чего не случилось. Поверь, вы ему не интересны.

Потомки Когтеточки не интересны? Очень хочется верить в это. Возможно, за мою голову он может выменять у какой-нибудь Златовласки фунт орехов.

– Расскажи о нём, – попросил я.

– Что же?

– Каким он был? Чего хочет сейчас?

– Я порой не знаю чего хочу сам, а ты просишь меня разложить на грибных шляпках желания Светозарного? Дери меня совы, я не настолько понимаю мир.

– Есть легенды. О каждом Светозарном. Но хотелось бы не сказок, придумок, очернения или описания страшных злодейств врагов Айурэ. А правды. То, какими они были в начале. До тех пор, пока не отдались Илу.

Теперь молчание сделалось задумчивым:

– Кем он был до начала восстания и борьбы с Птицами? Его предки служили правящей семье Тегадэ.

– То есть, семье Осеннего Костра.

– Верно. Колыхатель, как и мы все, родился спустя две сотни лет после прихода Птиц. Он посвятил свою жизнь Рут и её церкви. Птицы никогда не запрещали нашу религию, ибо так же верят в создательницу мира и считают её матерью всего существующего, изгнавшей Сытого Птаха.

– В современных монографиях почти не упоминают о службе Колыхателя Рут, – негромко сказала Элфи. – Ибо это бросает тень на храм. Никто не хочет вспоминать, кем был один из Светозарных. Но я знаю об этом. В нашей библиотеке есть семейная книга, спасённая из пожара в старом особняке.

– Зато, юная ритесса, ты не найдёшь ни в одной книге, что у Колыхателя Пучины был старший брат. Величайший воин и боец, служивший Птицам. Не удивляйся. Многие в то время служили Птицам, ибо кто-то хотел выжить, кто-то алкал власти над более бесправными, а кто-то пытался спасти семью или помочь хоть как-то людям.

Элфи подумала несколько мгновений:

– Этот брат тоже стал Светозарным?

– Мудрый вопрос, юная ритесса. Теперь он всем известен, как Отец Табунов.

Я не удивился. Слышал об этом как-то, когда Фрок учила Рейна:

– Действительно, величайший воин той эпохи. Первый генерал армии Когтеточки. Первый лорд-командующий. Первый из них, призывавший к колонизации Ила. Поведший туда людей. И ещё много чего первый… Но зачем нам знать об Отце, когда мы хотим узнать о брате?

– Младший часто следовал за старшим. Это обычное дело, не так ли, Раус?

Я счёл возможным усмехнуться. Очень знакомо.

– Отец Табунов, по сути, стал первопричиной всего. Тем маленьким пёрышком, что упав на камень, спровоцировало обвал, который спустя много лет погрёб под собой… – он обречённо махнул рукой и сказал с горечью: – Да чего он только не погрёб, дери его совы. Ибо именно Отец Табунов спас твоего предка, когда тот был привязан к столбу, за непокорность и вызов, что бросил устоявшемуся порядку вещей. Казнь, назначенная ему Птицами, не состоялась. Раненого, едва живого Когтеточку Отец Табунов принёс к брату, спрятал в обители Рут и младший вылечил его. А после, Колыхатель был тем, кто отправился с Когтеточкой через Шельф. Он единственный, видевший, как герой уходил в Ил. В тот самый поход, из которого были привезены солнцесветы.