Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич

– А? Где я?

– Не уверен, что это издевательство над понятием «лодка», – отозвался со стороны кормы Моран, – достойна иметь собственное название. Я приобрел её за двадцать броудов у одного из местных рыбаков и, видит людской Творец, переплатил не меньше половины. А этот тип еще и уверял, что отдаёт практически задаром, дескать, в последнее время цены на лодки в здешних местах сильно выросли. Если же вас интересует более общий ответ, мы по-прежнему в гавани Скаузера… вернее сказать, её остатках.

– А…

– Остальные воспользовались шлюпкой, – пояснил Винсент, – но Моран счел, что вам и полковнику может повредить качка при выходе из гавани. Поэтому мы решили доплыть до набережной, перебраться через «левую клешню» и дальше пойти вдоль берега.

– Но там же орки…

– Были, – поправил меня Моран. – Сейчас там руины и пожарища. Чем бы вы тут не тешились, ваше дело закрыто. Сидите спокойно, вэнда, мне и так придется очень много выслушать от целителя Гилана.

– Вам-то почему?

– Еще с прошлого раза он почему-то считает меня вместе с Керуаном ответственным за ваше здоровье, – сообщил эльф, – как физическое, так и психическое. А сейчас, учитывая ваши травмы и длительный боевой стресс, и первое и второе находятся в ужасном состоянии.

– Но…

– Считайте себя в отпуске по здоровью, мисс Грин, – донесся откуда-то со дна лодки голос полковника Карда. – Две недели, начиная с этого дня.

– Вы необычайно щедры, сэр.

– Еще бы. Полночь только недавно миновала, считайте, я вам сутки подарил.

– В таком случае, – я прислонилась к мачте и закрыла глаза, – разбудите меня, когда доплывем… куда-нибудь.

***

– Не ожидала, что вас пропустят.

– Поскольку в этот раз, – довольно усмехнулся герцог Молинари, – ваше замученное тельце доставил не я, а Моран, у целителя Гилана на какое-то время сменился главный враг. Но все равно, прорваться к вам оказалось не так-то просто, мне пришлось пойти на определённые жертвы.

Лично я по виду Молинари затруднялась определить, на какие именно жертвы ему пришлось пойти. Разве что…

– В смысле, одеться как подобает эльфу, а не в обычное ваше попугайское тряпье для эпатажа?

– Милая девочка, – нарочито-покровительственно произнес Молинари, откидываясь на спинку кресла, – вы просто ничего не понимаете в современной моде!

– Кого из человеческих святых мне за это благодарить?

– Начните с меня.

Молинари с видом фокусника взмахнул рукой, заставив широкий рукав пойти волной… и продемонстрировал мне трубку и кисет.

– О-о… спаситель… – простонала я. На большее сил не хватило, хотя вскочить с дивана и забрать вожделенные курительные принадлежности хотелось ужасно. Сколько не объясняй сама себе, что испытываешь лишь последствия психологического привыкания к легкому наркотику, курить меньше не хочется.

– Постарайтесь хорошо припрятать, – из второго рукава на свет появились непочатая упаковка «черной сливы» и огниво, – как только Гилан учует запах дыма, меня не подпустят даже к порогу вашего узилища.

– П-постараюсь…

– И в качестве ответной любезности, – Молинари затянул паузу, давая мне вволю пофантазировать, как далеко может зайти его извращенная фантазия, – вы расскажете мне, что произошло в Скаузере?

– Да не знаю я!

– В каком смысле «не знаете»? – удивился герцог. – Вы же там были…

– И что с того? Я понятия не имею, что там взорвалось! Химик у нас Винсент…

– …и он лишь недоуменно пожимает плечами, – договорил за меня Молинари. – Насколько мне известно, причину взрыва сейчас пытается установить специальная комиссия, вернее, две комиссии под одной вывеской, от Адмиралтейства и от Паука.

– И как успехи?

– Последнее, что я слышал, – усмехнулся эльф, – они вдрызг разругались. Взаимные оскорбления, обвинения в шарлатанстве, незнании элементарных вещей, переход на личности, в общем, все как обычно у людей науки. Но вообще-то меня интересует не химия.

– А что тогда? Вы ведь наверняка уже поговорили с Кардом и Мораном?

– Моран в последнее время, как бы это сказать, – Молинари задумался, затем щелкнул пальцами, – ричецентричен. Не спорю, лорд Рич представляет собой уникальное явление, более чем достойное углубленного изучения. При оценке других событий подход выглядит несколько, гм, односторонним. Наш общий друг полковник в этом смысле хотя бы пытается дать несколько разных точек зрения на предмет, однако у него иная проблема. Кард слишком пристально вглядывается в отдельные деревья, поэтому ему сложно увидеть лес в целом.

– Не люблю эту метафору, – поморщилась я.

– И правильно делаете, – неожиданно согласился Молинари, – её слишком часто используют невежественные глупцы, оправдывающие собственную лень и нежелание детально разбираться в предмете обсуждения. Мол, вам, копающимся в грязи фактов с лупой наперёд никогда сравниться с безудержным полетом фантазии… тьфу! Давайте переформулирую: Кард слишком сосредоточился на основных причинах и не уделил, не смог уделить должного внимания второстепенным вещам.

– А вы, значит, смогли?

– Меня там не было, – напомнил Молинари, – так что нет, не смог. И теперь пытаюсь по мере возможности сложить мозаику случившегося. В частности, понять, имеет Музыкант отношение к случившемуся или нет?

– Одно из моих ребер точно считает, что имел, – хмыкнула я, с трудом сдержав желание подчесать уже поджившую вроде бы рану. Клинок полуэльфки определенно мог считаться отравленным или же она совершенно пренебрегала его чисткой. Факт, что поверхностная царапина доставила хлопот едва ли не больше, чем прочие повреждения вместе взятые. Воспаление, попытка загноиться и сейчас, уже в процессе окончательного заживления, сильнейшие приступы чесотки. Хороший стимул задуматься о пробелах в своей подготовке. Например, можно заняться фехтованием, раз уж с пулевым оружием так упорно не складывается. Имейся у меня нормальный клинок, смогла бы распустить кое-кого на лоскуты без риска для собственного тельца.

– Но вот сказать, что именно работа Музыканта… не знаю.

– А что, раньше получалось? – приподнял бровь Молинари. – Бунт на сталеплавильном заводе или заговор командора Кемминга могли случиться и без участия нашего загадочного злого гения. Просто не надо впадать в крайности, то видеть следы Музыканта в каждом чихе, то игнорировать явные следы его деятельности.

– Можно я закурю? – жалобно попросила я, – сил уже нет больше терпеть.

– И мой наряд пропахнет вашим табачищем, – брезгливо скривился герцог. – хотя, – ехидно добавил он, – ближайшие полгода не планирую надевать его снова. Так и быть, курите… и слушайте.

Трубку я уже набила и теперь оставалось лишь разжечь огонь, затянуться – глубоко, стараясь полностью прочувствовать вкус – выдохнуть первый клуб дыма и приготовиться изображать глубокое внимание.

– Оценка по микробиологии? – неожиданно спросил Молинари.

– А… ну… «искра понимания», – призналась я.

– Не «тень знания» и то хорошо, – судя по виду герцога, мой ответ не доставил ему радости, – а иммунологию, предполагаю, не давали вовсе, это ведь высший курс? Что ж, постараюсь объяснить как можно проще и доступнее. Возбудители болезни атакуют живые организмы постоянно. Бактерии, грибы, вирусы… общий механизм схожий. Основную роль в защите играет иммунная система и, если она по каким-то причинам ослаблена, найти брешь намного легче. Улавливаете мысль?

– Пока не очень. Хотите сказать, что Музыкант – гриб?

– Скаузер ждала неизбежная гибель, – герцог перешёл на «лекторский» тон, живо напомнив этим одну профессоршу. И не просто так, судя по следующей фразе.

– Хэя Лиорель ведь ознакомила вас с результатами своих исследований, хотя в общих чертах?

– В очень общих, – я попыталась припомнить нашу вторую встречу, но вспоминалось что-то совсем смутное. Слишком уж много ярких и сильных воспоминаний с тех пор наслоилось поверх. – Кстати, как она?

– Уехала, – почти сразу ответил Молинари. – В Мейнинген, если вам интересно.