Нарушенная магия (ЛП) - Холмберг Д. К.

Булыжная мостовая под моими ногами затрещала. Фонтан снова зажурчал, и капли заиграли в первых лучах рассвета. Люди на площади зашевелились, сбитые с толку, но невредимые.

Ноги меня не держали, и я опустился на колени. Элисон что-то говорила, но ее слова доносились до меня словно издалека, приглушенно.

Лизиенны больше не было. Она не спряталась и не переместилась, она действительно исчезла. Может быть, пересекла завесу между мирами, а может, ее действительно принесли в жертву, чтобы соблюсти баланс, который ни один из Домов не смог бы нарушить в одиночку.

Вдалеке послышались сирены. Приближались машины Агентства. Я попытался встать и пойти на звук, но тело меня не слушалось.

Мир накренился, и я рухнул на потрескавшуюся мостовую. Последнее, что я увидел перед тем, как потерял сознание, небо над Сити-плаза, где восходящее солнце окрасило облака в идеальный золотисто-голубой цвет.

Не Благой Двор. Не Неблагой Двор.

Равновесие.

Глава 30

Я проснулся под монотонное гудение медицинского оборудования и в окружении запаха антисептиков, характерного для учреждений Агентства. Потолок над моей головой был безлико-белым, как в любом медицинском учреждении. Тело казалось свинцовым, конечности, чужими и неотзывчивыми, как будто я был отключена от собственной нервной системы. Но по-настоящему меня встревожило странное ощущение внутри. Моя магическая сущность чувствовала себя по-другому, как будто что-то изменилось, как будто сила, которую я направил, перестроила ее. Я все еще не понимал, что именно изменилось, но, учитывая, сколько энергии я вложил в морфинг, что-то точно должно было произойти.

— Смотрите-ка, кто решил вернуться в мир живых, — раздался рядом со мной знакомый голос.

Я с трудом повернул голову и увидел Маркуса, который сидел в кресле для посетителей, положив ноги на край моей кровати, и что-то печатал в телефоне. Он выглядел изможденным, под глазами у него были темные круги, а на лице многодневная щетина, но он улыбнулся, когда увидел, что я смотрю на него.

— Наконец-то, — сказал он, откладывая телефон в сторону. — Я уже начал думать, что ты притворяешься, чтобы не платить свою половину за еду на вынос.

Я попытался заговорить, но в горле пересохло. Маркус взял стакан с водой и поднес его к моим губам. Прохладная жидкость освежала почти до боли.

— Сколько я здесь? — спросил я после нескольких глотков.

— Пять дней, — ответил он, и его непринужденный тон не скрывал беспокойства. — Ты очень убедительно изображал Спящую красавицу, только без красоты.

Пять дней. Эта мысль должна была привести меня в ужас, но я ощущал странную отстраненность. Магическая энергия внутри меня, казалось, притупляла эмоциональные реакции, оставляя лишь аналитическое мышление.

— Что случилось?

Выражение лица Маркуса стало суровым.

— Ты не помнишь?

— После того как здание начало рушиться, всё как в тумане.

— Команда Агентства вытащила тебя с площади после нападения, — сказал он. — Когда тебя нашли, ты уже был без сознания и буквально светился от той безумной магии, которую поглотил.

Я уставился на него, пытаясь осмыслить эту информацию сквозь странное эмоциональное оцепенение.

— Спасибо, — просто сказал я. — За то, что ты здесь. За то, что ты… Маркус.

Он выглядел смущённым, но довольным.

— Ну да. Кто-то же должен присматривать за твоей супергеройской задницей, пока ты не вернёшь мне все те буррито, которые я тебе купил.

Между нами повисла тишина, уютная, несмотря на всю серьёзность произошедшего. Я впервые обратил внимание на комнату, стандартный медицинский кабинет Агентства с оборудованием для мониторинга, укреплёнными стенами и едва заметными магическими барьерами, встроенными в дверные проёмы. Стандартная процедура для потенциально нестабильных сверхъестественных сущностей.

Полагаю, именно такой я и стал.

— Итак, — сказал Маркус, нарушая молчание, — хорошая новость в том, что тебе удалось помешать фракции Каэлуса создать врата. Сеть Суммартов полностью разрушена, а разломы между мирами запечатаны.

— А Лизиенна? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Исчезла. Мерсер говорит, что она вернулась в своё естественное состояние, теперь она поддерживает границы между мирами, а не существует в физической форме. — Маркус поёрзал в кресле. — Ты сделал то, что должен был сделать, Кэл.

Я кивнул, обдумывая всё произошедшее.

— Когда я направлял всю эту силу, когда разломы ещё были открыты... я чувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Кто-то гораздо могущественнее Каэлуса и всех его агентов. Сама Королева Неблагого Двора. — При воспоминании об этом древнем холодном взгляде меня бросило в дрожь. — Она видела меня, Маркус. Видела, на что я способен. Кто я такой.

— Думаешь, она придет за тобой? — спросил он.

— Я не знаю. Ей, похоже, не понравился план Каэлуса, но... — я покачал головой. — Они не забудут о том, что у них появился морф, способный управлять энергией обоих Дворов.

— Что ж, теперь им придется пройти через Агентство, чтобы добраться до тебя, — сказал Маркус. — И через меня. И через твоего жуткого отца, который рыщет по коридорам и готов убить любого, кто хотя бы подумает причинить тебе вред.

— Мой отец здесь? — я не смог скрыть удивление в голосе.

— Появился примерно через двенадцать часов после того, как тебя привезли, — подтвердил Маркус. — Судя по всему, ему позвонил Мерсер. Он разрывается между тем, чтобы дежурить у твоей постели, и спорами с врачами Агентства о твоем лечении.

Стук в дверь заставил меня поднять голову.

Несмотря на то, что мы виделись всего несколько дней назад, отец как будто постарел. Из-за стресса у него появились глубокие морщины вокруг глаз, а в его обычно безупречной осанке читалась усталость. Но его взгляд оставался острым и оценивающим, когда он смотрел на меня, оценивая мое состояние с точностью человека, который всю жизнь изучал угрозы и травмы.

— Кэл, — просто сказал он, подходя к изножью моей кровати.

— Пап.

Маркус откашлялся.

— Пойду выпью кофе. Позови меня, если захочешь, чтобы я избавил тебя от неловкого семейного общения. — Он хлопнул отца по плечу, проходя мимо, и тот вздрогнул, но быстро смягчился и, кажется, даже улыбнулся в знак благодарности.

Когда мы остались одни, отец сел в кресло, которое освободил Маркус. Он сидел неподвижно, положив руки на колени, и на его лице читалась неуверенность.

— Врачи говорят, что ты полностью восстановишься, — начал он. — По крайней мере, физически.

— Но?

— Но они не в состоянии оценить изменения в твоих способностях. — Он тщательно подбирал слова, все еще не желая произносить слово "морфинг" в стенах Агентства. — Сила, которую ты направил, была беспрецедентной. Оба Двора одновременно, плюс энергия Моста.

Я был удивлен, что Мерсер поделилась с ним столькими подробностями.

— Я помню, — сказал я, хотя на самом деле воспоминания были обрывочными, скорее вспышки ощущений и силы, чем связная последовательность событий. — Лизиенна. Она пожертвовала собой.

Отец кивнул.

— Сезонные Мосты, большая редкость. Они появляются примерно раз в столетие. Чтобы она выбрала такой конец... — Он покачал головой. — Должно быть, она увидела что-то, ради чего стоило пожертвовать собой. Твоя мать считала, что твои способности, это не проклятие, — продолжил отец. — Она думала, что это адаптация, способ помочь создать что-то новое. Она писала, что то, чем мы жертвуем, определяет нас больше, чем то, что мы сохраняем. — Он посмотрел мне в глаза. — Думаю, она бы гордилась тем, какой выбор ты сделал.

Не успел я задать ему еще один вопрос, как дверь снова открылась и вошла Мерсер. Она выглядела такой же невозмутимой, как всегда, но я заметил едва заметные признаки напряжения в уголках ее глаз.