Игорь не смог долго молчать. Слишком много вопросов распирали его изнутри. Он прекрасно помнил, как Дракон хитро замуровал вход в пещеру, где хранились вещи Сигурда. Как же у того получилось найти и достать их в столь короткий срок?
Вскоре уже нельзя было проехать, и машину пришлось оставить. Какое-то время они шли пешком, благо путь оставался недолгий.
Когда Сварт и Игорь дошли до места, то увидели, что камень на входе приоткрыт, а хранилище разорено: в нём нет ни меча, ни доспехов, ни карты.
— Открыто не до конца. Наверное, Сигурд отодвинул валун с помощью своей крови, в ней тоже есть примесь драконьей, — Ящер потрогал пальцем золу на месте написанной кровью и сожжённой монограммы, похожей на латинскую букву "D".
Игорь попытался протиснуться в щель между камнем и скалой, но у него ничего не получилось: проход был слишком узким даже для мужчины средней комплекции.
— Сигурд явно что-то замышляет, — помрачнел Дракон, — Нужно встретиться с ним. Пока не поздно.
— Думаешь, давний враг всего твоего рода послушает уговоры? — Игорь осматривал ближайшие кусты: его внимание привлёк истрепавшийся синий лоскут, завязанный на ветке у входа в пещеру.
Он показался юноше знакомым, и натренированная память, хотя не сразу, но выдала, кому бы эта тряпица могла принадлежать.
— Сварт, смотри! — окликнул он Дракона, — Здесь Тонин носовой платок.
Ящер нахмурился. Наконец-то он догадались о том, каким образом Сигурд узнал о его тайном хранилище. Антошка! Она помогла ему. Но зачем? Почему она так поступила?
В обратный путь отправились молча. Дракон был погружён в себя. Игорь тоже молчал, не рискуя тормошить угрюмого спутника. Когда они выехали на трассу, Сварт слегка расслабился и повеселел. Тогда юноша решился задать ему ещё один из животрепещущих вопросов.
— Расскажи мне о внуке бабы Яги. Он, что — оборотень? — спросил Игорь, чтобы хоть как-то разбавить напряжённое молчание, колом повисшее в салоне внедорожника.
Сварт, молча, кивнул. Казалось, он был полностью сосредоточен на дороге.
— А как он оказался у Сигурда? — снова задал вопрос полицейский.
— Сигурд — любитель коллекционировать диковинных зверушек, — грустно сказал Дракон, до упора выворачивая руль на крутом повороте.
Глава 5: По душам
Дракон сидел на тесной кухне за маленьким квадратным столом, по всей видимости, оставшимся здесь, с советских времён. Из-под ресниц он украдкой наблюдал за Гертрудой. Она стояла спиной к столу и в старой, помятой турке варила кофе, и от её расслабленной позы, и от вышитых полотенец над мойкой, или от милых чашечек в цветочек веяло уютом. И это было прекрасно.
Ящер часто думал о своих чувствах к невесте. Сможет ли он полюбить её так, как всё ещё любит Брунгильду, или хотя бы так, как любил Анастасию? Он не знал этого. Он твёрдо верил, что свою любовь к Брунгильде вырвал из сердца раскалёнными щипцами. Пока не увидел её на дне медвежьей ямы.
А Гертруда? Любил ли её Дракон? Он готов был умереть ради неё и утонуть в её бездонных глазах, называл любимой и судьбою, жаждал обладать ею и растить с ней ребёнка. Но была ли это настоящая любовь или просто его эгоизм, помноженный на желание стать отцом и, наконец, избавиться от одиночества?
Когда посиделки с кофе были закончены, и настало время бурных поцелуев, Сварт чувствовал, как Гертруда хочет, чтобы он остался. Но сегодня он не мог безраздельно быть со своей невестой. Все его мысли занимала ослабевшая, как былинка, Брунгильда, и страх того, что могло бы произойти, не поверь он тогда своему сну. Смог бы он жить в мире, где больше нет "его Брун"?
Вспомнил, как он называл любимую той ночью, улыбка осветила лицо Дракона. Гертруда поняла этот знак по-своему. Горячая и податливая, она вновь оказалась у Ящера на коленях, и он почувствовал, как уступает её шёлковой коже и трепетным губам. Когда язычок директрисы робко коснулся его пересохшего нёба, Сварт рывком поднялся на ноги и поспешил к выходу. На все просьбы остаться, он твердил одно: завтра трудный день, и нужно настроиться. Но если бы Гертруда вновь обвила его шею своими невесомыми руками — он бы сдался. И после всю жизнь чувствовал себя предателем. Дважды.
Ночь прошла неспокойно. Дракон тревожно метался на неудобной подушке. В вязком, муторном сне Сигурд вонзил меч ему в сердце. Голубая кровь горячими струйками стекала по неровной брусчатке Лобного места. Под раскатистый хохот бывшего приятеля, Сварт проваливался сквозь землю.
"Вот теперь это — конец. Как жаль. Всё-таки жизнь прекрасна" — подумал он и… проснулся. В холодном поту и с неведомой тревогой в груди.
Сидя на продавленном диване, Дракон весь остаток ночи смотрел в подёрнутое инеем окно и думал, но так и не смог найти ответ на самый главный вопрос. Почему сейчас? Что же такого произошло, раз Сигурду понадобилось новая война с драконом?
Игорю тоже почти не удалось поспать: этой ночью его снова одолевали призраки. Сегодня к полицейскому явился Красавчик. Он слишком основательно вжился в образ неспокойной совести и до утра молча стоял у края кровати, с укором глядя на, тщетно пытавшегося заснуть, юношу. Парень не мог вспомнить, чем снова провинился перед дотошным привидением. Измученный, он уснул перед рассветом с мыслью, что скоро точно распрощается с рассудком, если не найдёт убийц этого, возомнившего себя невесть кем, фантома.
Утром Дракону всё-таки удалось настоять на своём, и они с Игорем направились на приём к олигарху Одинцову. Игорь считал эту затею пустой, но Сварт был уверен, что ему удастся вынудить злодея поговорить по душам.
Красавица-секретарша настороженно встретила незапланированных посетителей. Подчиняясь правилам и отточенной годами интуиции, она предложила визитёрам зайти в другой день. Но, внезапно, Интерком на её столе ожил и голосом шефа приказал пропустить незваных гостей, но, только, по одному.
Не успел Одинцов договорить, как тот, что красивый и богатый сразу же скрылся за дверью кабинета, даже не взглянув на нерешительного спутника. Последний, немного помявшись, сконфуженно сел на краешек дивана для посетителей, словно боялся в него провалиться.
Дракон решительно вошёл к Сигурду, хотя сам толком не знал, какой результат он хочет получить от этого разговора. Он встал напротив стола, широко расставив ноги и глядя прямо в глаза бывшему товарищу.
Беспощадный солнечный свет бил в панорамные окна. В этом ярком освещении была хорошо видна каждая мелочь. Особенно, как Сигмундсон изменился с их последней встречи: похудел и состарился. Баба Ядвига говорила, что проклятое кольцо Андвари, питается жизненной энергией своего хозяина, когда тот отказывается творить зло и подлость. Судя по внешнему виду драконоборца, тот вместе со своим кольцом уже давненько был на "бескровной диете".
Сигурд оскалился.
— Сварт Дракон! Не буду врать, что рад тебя видеть. Зачем пришёл? — спросил он, приподнимаясь в кресле.
— Я тоже не в восторге от нашей встречи, — Сварт с усилием разжал кулаки — ещё не время для рукопашной, — Знаю, что ты что-то затеваешь против меня и хочу предупредить, что лучше будет отказаться от этой заведомо провальной затеи. Войны сейчас никому не нужны.
Ящер попытался перехватить взгляд давнего противника, но у него ничего не получалась. Глаза драконоборца никогда не задерживались на одном месте.
— С чего ты, вообще, взял, что всё ещё мне интересен? — Сигурд захохотал так, что жилы на его шее напряглись как канаты.
Казалось, этот смех, да и любое другое движение, даётся ему с трудом.
— С того, что ты снова добрался до своих ржавых, как консервная банка, доспехов, — Сварт шагнул ещё ближе и уже стоял у самого лица своего заклятого "друга".
— Баба Ядвига! — сверкнул зубами олигарх, — Незаменимый игрок на два фронта! Теперь я понял — почему ты ещё жив. Кстати, недавно был у неё, — суетливый взгляд Одинцова, наконец, остановился на Драконе, — Видел Брунгильду: она так сдала, в последнее время! Общение с тобой ей явно не на пользу.
