Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

Как же хочется сказать этой девушке, что спасение может прийти раньше, чем она думает! Что опричный боевой отряд в полной готовности ждет только, когда я проберусь в Мачоси и подам сигнал! И что Лианне не придется ждать шанса, потому что она сама и есть шанс – мой шанс попасть в Мачоси прямо сейчас! И это, в свою очередь, дает шанс моим подругам по заключению, они могут быть до сих пор там…

Но сказать этого я не могу – глупо думать, что нас не слушают. Хотя… можно сказать, что я просто наврала пленнице, чтобы она не убила себя, пока остается под ответственностью перевозчиков. Но ведь так же может подумать и сама Лианне, и тогда все сорвется.

Похоже, это и есть жизнь агента – постоянно выдавать правду за ложь и наоборот, стараясь не запутаться.

– Это паршивая игра, – тихо сказала Лианне.

Я почесала затылок:

– Да, но такая уж нам выпала.

Полуэльфийка помолчала немного, потом сказала:

– Ты странная… Вроде работаешь на них. Но говоришь как… я не знаю.

– Как кто?

– Как человек, который ненавидит их. Я забыла, как тебя зовут?

– Гала.

– Гала, – повторила она. – Я приняла решение. Я согласна ехать куда там они меня везут. Но только при условии, что ты будешь меня сопровождать.

Я быстро и глубоко вдохнула, стараясь не выдать свою реакцию.

– Вообще‑то у меня другая работа, – сказала я нарочито небрежным тоном. – Но я поговорю с начальством. Посмотрим, что можно сделать.

Соло стояла у капота и молча смотрела на меня. Естественно, она слышала каждое слово, сказанное в фургоне.

– Я планировала, что в ближайшие месяцы ты будешь ассистировать мне с морскими перевозками, – сказала Соло. – Но эта полуэльфийка – действительно дорогой товар. Стоит того, чтоб изменить планы. Ты сейчас отправишься в Мачоси, Гала, и останешься там – на базе всегда найдется работа.

– Мы с тобой… – я облизнула вдруг пересохшие губы. – Мы еще увидимся?

– Кто знает? – ответил механический голос из‑под маски. – Ты теперь принадлежишь Мачоси так же, как и я.

Повисла неловкая пауза, хотя, возможно, неловкой она казалась только мне. Как будто настало время для прощания… Для выражения хоть каких‑то эмоций!

Внутри меня все пело. Наконец‑то я отправляюсь в Мачоси! Все было не зря!

А еще, хоть мне и неловко было себе в этом признаваться – я радовалась, что в момент штурма Соло там не окажется. Да, она дрянь, каких поискать, и все же… мне не хотелось смотреть, как ее убьют.

– Ладно, – сказала я. – Значит, будет вот так. Что же, спасибо тебе за все.

Соло не ответила, и я повернулась, чтобы уйти к фургону. Через несколько шагов Соло все же окликнула меня:

– Гала. Помни про маску. Никогда не забывай про маску.

Не то чтобы я ожидала, что на Мачоси меня встретят воздушными шариками и плакатом "Добро пожаловать в наш дружный коллектив, дорогая Гала'. Но то, до какой степени прием персонала напоминал обработку живого товара, оказалось сюрпризом. Разница была в том, что в этот раз мне не завязали глаза и от меня ожидалось сотрудничество; но сами досматривающие носили глухие маски, так что установить человеческий контакт ни с кем не удалось.

Фургон прибыл в подземный гараж, так что окрестностей базы я не увидела. Меня снова тщательно просветили рентгеном, обследовали на предмет заразных болезней и заставили принять душ, пахнущий ядреной химией – волосы после него ломались, словно солома. Все личные вещи вплоть до исподнего заставили сложить в контейнер, который тут же уехал куда‑то вглубь хранилища. Взамен выдали комбинезон цвета хаки и новую маску, по качеству, кстати, куда хуже той, что была у Соло – эта противно липла к лицу. Несколько раз напомнили, что любые личные вещи, особенно технологичные устройства, на территорию базы проносить категорически запрещается. Я приуныла – вообще‑то я собиралась отжать телефон у кого‑нибудь из коллег, раз уж я не обзавелась собственным. Что ж, значит, требуется план посложнее, чем тот, какой мог бы придумать любой котласский гопник…

Еще я уже второй раз порадовалась, что у меня не было какого‑нибудь секретного устройства в полости зуба, как в фильмах про Йамеса Вондиона – те, кто продумывал безопасность Мачоси, это кино тоже, с очевидностью, смотрели. Вообще вся процедура досмотра для человека моей культуры казалась невыносимо унизительной, но я успела почитать кое‑что об этих краях, пока жила у Соло, потому знала – для Африки такое отношение к работникам нормально. Колонизаторы вообще просвечивали шахтеров рентгеном после каждого выхода из алмазной шахты. Оплачиваемой работы здесь во все времена было немного, и народ харчами не перебирать не привык.

Быстренько завязать с коллегами неформальные отношения, чтобы выведать что‑нибудь о местном центре связи, явно было непросто: общение вне рабочих надобностей тут категорически не поощрялось. Видимо, хозяева Мачоси опасались сговора персонала с целью похищения дорогого товара. Жили сотрудники не в казарме, а в отдельных боксах навроде тюремных. Снимать маску разрешалось только там, так что приходилось спать, есть и посещать сортир в пространстве чуть больше могилы. Личными именами пользоваться запрещалось, вместо них были номера – мне достался 1148.

Работу мне определили самую примитивную – я стала оператором на пункте управления внутренними дверьми. Никакого особого всемогущества это не давало – система была продумана так, что исключала произвол одного человека. Отсеки, в которых содержался товар, отделялись от общего пространства двойной решеткой, между которыми находилось что‑то вроде шлюза. Сотрудник, имеющий допуск в отсек, внутреннюю решетку открывал через устройство, реагирующее на рисунок сетчатки, а вот для внешней решетки этого было недостаточно – требовалось подтверждение от оператора, который по камере проверял, что сотрудник находится в шлюзе либо один, либо с разрешенным командой с центрального пункта управления числом единиц товара. Эта система предотвращала всякие эффектные киношные решения вроде "захватить сотрудника и вынудить его открыть отсек'. Мачоси не поощряла дешевые трюки.

В первый же рабочий день я ясно осознала одну вещь. До этого момента я сердилась на Соло, которая не позволила мне отправиться в Мачоси сразу. Но когда я вникла в простую и надежную систему охраны отсеков, поняла – техномагия мне ничуть не помогла бы. Если бы я попала сюда как товар, то через двойную решетку никуда бы не выбралась. На этом, скорее всего, моя миссия бесславно и завершилась бы.

От этой мысли мне сделалось нехорошо. По спине пробежал холод, сердце заколотилось, воздух застрял в горле, пульт управления поплыл перед глазами. Я вцепилась в подлокотники кресла, зажмурилась, заставила себя ровно и глубоко дышать, чтобы чуть отпустило.

По крайней мере сейчас я по правильную сторону двойной решетки.

Правда, как мне отыскать пункт связи и пробраться туда – все равно решительно непонятно.

Глава 11

Я устраиваю конец света, а потом объясняю, что во всем виноват Пушкин

На третий день в статусе оператора шлюзов я чувствовала себя роботом. Маска на лице, номер на комбинезоне, кресло перед мониторами, кнопки, решетки, двери. Рабочая смена – 12 часов, с одним обеденным и двумя санитарными перерывами; потом столько же времени отдыха в душной комнатке‑гробе – и все по новой. Еда – дешевые армейские сухпайки, в тушенке не каждый раз удавалось выловить хоть пару волокон мяса среди жил и жира. Всех развлечений – небольшой индивидуальный телевизор с впечатляющим набором турецких сериалов про любовь в богатом доме. Чуть позже я разузнала некоторые секреты базы Мачоси, но чем был обусловлен именно такой выбор контента для персонала, так навеки и осталось для меня тайной.

Зато я видела многое из того, что происходило на базе. Десять камер на моем пульте – коридоры, шлюзы, тамбур перед отсеками содержания товара. Сначала я их воспринимала как разрозненные картинки, но потом по перемещениям одних и тех же людей и уборочной техники воссоздала план базы – только в голове, на бумаге чертить не рискнула. Были зоны, не охваченные камерами с моего пульта, я лишь примерно представляла, где они могут находиться. И, кажется, все или большая часть помещений располагались под землей. Где могут быть выходы на поверхность, я не смогла установить. Хотя для выполнения задачи они мне были не особо нужны, все равно отсутствие пути к отступлению вызывало тревогу.