Дневники марионетки. Книга 3. Цена свободы - Зинина Татьяна

– Надо!

– А ты не думала, что это не просто связь? Вдруг это окажется чем-то бóльшим?

– Нет, это всего лишь своеобразный поводок, которым Эверио решил привязать меня к себе, – поморщившись, ответила я, и в голосе моём была такая уверенность, что желание спорить пропало бы у любого, но не у Эрика.

Он обречённо вздохнул и, встав со своего кресла, опустился на ковёр у камина. Отблески языков пламени отражались в его глазах, придавая образу какой-то мистический шарм.

– Знаешь, Тиа, я уже не рад, что память к тебе вернулась, – проговорил он тихо, не отрывая взгляда от огня. – Ведь вместе с ней вернулся и тот груз озлобленности, которой раньше в тебе не было. Ты смотришь на всё слишком мрачно.

– Зато наивность свою вылечила, – ответила я тем же тоном. – Слишком уж много проблем было из-за неё. Хотя должна сказать спасибо моим докторам, вырезавшим из души эту наивность раскалёнными ржавыми ножами. Жаль, что вместе с ней были безвозвратно потеряны и другие чувства… Доверие, сострадание, любовь. Там пусто, Эрик. Там так же мёртво, как в выжженной пустыне. И всё, что есть, – это поводок, который время от времени натягивается, доставляя отвратительную боль и без того потрепанному сердцу, – грустно было всё это осознавать, но… Ничего не попишешь. Этим ребятам из спецслужб всё-таки удалось меня уничтожить. И пусть физически я всё ещё была жива и вполне здорова, но вот внутри, в душе, было настолько мрачно, что напрочь лишало любого желания туда заглядывать. – Пойми, для того, чтобы спасти хоть что-то, мне нужно избавиться от всех грузов прошлого. И, что бы ты ни думал, я всё равно намерена разорвать эту связь.

Он отвернулся от огня и посмотрел на меня долгим испытывающим взглядом. Жаль, конечно, но больше подобными штучками меня не проймёшь. Нет, Эрик, слишком уж меня в своё время потрепала жизнь, чтобы теперь опускать глаза перед кем-то. Больше не стану этого делать, хватит.

– Ладно… – произнёс он после долгой паузы. – Поступай, как знаешь, но у меня будет к тебе одна просьба. И я искренне надеюсь, что ты её выполнишь, хотя бы из уважения ко мне, – он сделал паузу, ожидая моей реакции.

– И в чём её суть?

– Не нужно на меня так смотреть, в этом нет ничего особенного, просто… – он на момент запнулся. – Просто я прошу тебя, перед тем, как отправишься к Рио, посети Дом Солнца, повидайся с сестрой, родителями. Это займёт немного времени и вряд ли сможет что-то изменить, но я настаиваю, чтобы ты поступила именно так.

– Думаешь, Тамиру удастся меня переубедить? – горько усмехнулась я.

– Нет… но прогулка по просторам собственного прошлого может возродить в тебе хоть какую-то способность чувствовать. Поэтому и настаиваю на выполнении моей просьбы. И если за те несколько месяцев, что ты была моей ученицей, я заслужил хоть крупицу твоего уважения, ты её выполнишь.

И что тут ответить? Вот опять… очередной выбор без выбора. Как же достала эта постоянная ограниченность!

– Ладно! – бросила я нетерпеливо. – Но это будет последним, что я сделаю против собственной воли.

И на этой не совсем позитивной ноте разговор был закончен.

Когда перед самым уходом со мной вышла попрощаться Руслана, выглядела она совсем не дружелюбно. Значит, Эрик всё же сказал ей. А может, она сама слышала наш разговор. В общем, сейчас перед собой я видела не ту, кто долгими вечерами наставлял меня, внушая основы управления эмпатией, и совсем уж не ту, кто встал на мою защиту на первом Совете. Теперь передо мной была мать, которой совсем не нравилось, что совсем скоро её ненаглядный сыночек лишится своей игрушки.

– Руслана, не нужно… – проговорила я, заглядывая ей в глаза. – Ты же знаешь, что так будет лучше для всех.

– Но не для него, – бесцветным голосом отозвалась она.

– Для него – в первую очередь, – постаралась убедить её я.

– Как ты не понимаешь, что этим ты просто разобьешь его сердце? – вот они, слова истинной женщины. Ох, Руслана, жаль, что ты никогда не поверишь, что у твоего ненаглядного Эверио давно нет этого сердца. С тех самых пор, когда одна неадекватная родственница решила сделать из него своего домашнего любимца. Грубо сказано, но сути это совсем не меняет.

– Прости, Рус… Но я не думаю, что Рио вообще будет переживать из-за потери связи. А мне давно пора начинать жить.

В общем, когда на следующий день они снова пришли попрощаться, я уговорила их обоих пообещать мне никакими средствами и способами не сообщать Эверио о том, что память ко мне вернулась. Ведь если бы это стало ему известно, весь мой гениальный план тут же полетел бы в пропасть, а допустить этого было никак нельзя.

Северный Дом мы покинули на рассвете. В качестве транспорта выбрали машину Лари – побитый жизнью японский кроссовер. Этот «древний тазик», как ласково называла его хозяйка, прекрасно подходил для местных дорог, да и в человеческих городах особенно не выделялся.

– Как я понимаю, первым пунктом назначения является Дом Солнца? – спросил Арти, когда внешние ворота города за нами закрылись.

– Тамир… Тарша… – с нечитаемым выражением лица произнесла Лари. – Чувствую, тёплый приём мне будет обеспечен.

– Да не парься ты, – поспешил успокоить её парень. – Мы же будем с тобой.

– Думаю, сначала всё же стоит поговорить с Настей, – прервала я их шуточную перепалку.

Улыбка тут же слетела с лица Артиона, а пальцы сильнее сжали руль.

– Может… не стоит спешить? – осторожно поинтересовался он. И мне вдруг показалось, что он действительно боится.

– А тебя никто не заставляет идти на встречу вместе со мной, – поспешила ответить я. – Мне нужно поговорить с сестрой, а ты свои вопросы с ней можешь решить в любое другое время. Если, конечно, она согласится тебя слушать.

Он не ответил, демонстративно уставившись на дорогу. И больше на эту тему мы не разговаривали.

В общем, те четыре дня, что мы ехали до моего родного города, мало чем отличались друг от друга. Я почти всё время была погружена в раздумья о том, как построить своё будущее. Илария периодически выводила меня из этого состояние очередным рассказом о своих похождениях, а настроение Арти вообще менялось слишком часто. Он мог заливисто смеяться над какой-нибудь шуткой нашей разговорчивой подруги, а уже через минуту снова впасть в состояние глубокой апатии.

Нет, я всегда считала его странным, слишком спокойным по сравнению с братом, но на деле оказалось, что это – его своеобразный камуфляж. Часто за деланным безразличием он скрывал бурный шквал эмоций, но отчего-то совсем не стремился показывать их окружающим.

Он много знал, даже больше, чем много, но никогда не болтал лишнего. Решения принимал, всегда многократно их обдумав и просчитав варианты развития событий, одним словом, относился ко всему продуманно и трезво. И только в отношении моей сестры периодически вёл себя, как полный идиот.

Тему моих отношений с Эверио все по известным причинам старались обходить стороной, и только однажды за все эти дни его имя всплыло в одном рассказе Лари.

Было это в одной придорожной гостинице, где мы остановились на ночлег. Арти тогда пропал в неизвестном направлении, сказав лишь, что у него дела. Расспрашивать никто не стал, но после его ухода меня снова накрыла череда сдавленных чувств и размышлений – поводок натянулся. Почему-то в присутствии Артиона сей побочный эффект связи чувствовался не так сильно. Возможно, это связано с тем, что они с Рио, как-никак, родственники. Хотя точно сказать не мог никто.

– Опять грустишь? – мягким голосом спросила Лари, присаживаясь рядом со мной на широкий подоконник гостиничного номера. За окном сквозь низкие облака тускло просвечивали безмолвные звёзды, а туман и чернота души становились почти осязаемыми.

– Нет… Я уже привыкла к этому грузу. Просто иногда становится слишком пусто внутри.

Лари не ответила, но и уходить не спешила.

– Знаешь, давно хотела рассказать тебе кое-что, – вдруг тихо проговорила она, и в её тёмных глазах появился знакомый весёлый блеск. – Это страшная тайна… – её загадочный голос вдруг напомнил какого-то мультяшного героя.