Врачебная тайна (СИ) - Сёмина Дия

— Нет, не верный пёс. Он моё проклятье, и у него приказ меня убить. Наверное, это дело пакостных рук Елены, она настоящая ведьма. Однако я тоже очень удивлена, почему он до сих пор не исполнил приказ.

— В такие тёмные дела мне невозможно вникать. Я ведь еду на исповедь и должна буду доложить обо всём своему духовнику. Посему лучше молчи. А я лишь скажу на исповеди, что поступила по совести, и не стала творить беззаконие, а отпустила тебя только потому, что у мужа не было достаточно доказательств и предписания суда. Понимаешь?

Я всё поняла. Мы балансируем на грани законности, и у меня есть только один шанс отвоевать и вернуть своё, спасти репутацию нормальной, здоровой женщины. Только так. В противном случае либо заточение, как у Марии, либо каторга. Либо смерть от несчастного случая.

Ставки невозможно высоки. А я ничего не знаю об этом мире, совершенно ничего.

Беру конверт, наклоняюсь и целую руку игуменьи, она с этого момента для меня как матушка заступница.

— Спасибо вам, матушка, спасибо. Буду молить о вашем здравии каждый день! Смею ли я Вас просить, остановиться не у самого дома, а чуть поодаль. Мне нужно накопить сил перед борьбой, не отдавайте меня мужу сразу. Пожалуйста…

— Думаю, что если перед домом будет довольно тесно и много людей, то мы, конечно, будем вынуждены искать другое место, чтобы высадить тебя.

— Благодарю вас.

Как вариант, с документами и некоторой суммой в конверте, я смогу вообще просто сбежать и забыть обо всём на свете, устроить свою судьбу так, как получится. И не встречаться более с подлецами. Настоятельница словно прочитала мои мысли:

— Если сбежишь, то будешь постоянно оглядываться и бояться за свою жизнь, проклятье надо снимать, а не откладывать. Но выбор за тобой, я больше в эти игры играть не смею.

Сказала и замолчала, а я задумалась, пытаясь вспомнить тот момент в жизни Насти, когда она заполучила это ужасное проклятье…

И ничего.

Где-то в глубинах подсознания, где скрываются самые потаённые мысли и установки, где обитают демоны и ангелы, о которых психологи только догадываются, я вдруг почуяла шевеление неприятной мысли, от которой по телу пробежала ледяная дрожь: «Не Настеньки это проклятье, это я его притащила из своей прошлой жизни!».

Кому я там так насолила? Быть такого не может, я же вроде бы с детьми работала?

Глава 7

Не трогай мое белье

Карета остановилась у небольшого сквера, а до «моего» дома ещё полквартала пройти, если не ошибаюсь. Но боже мой, какие тяжёлые это будут шаги, чувствую, что совершенно не готова вступать в противоборство, и монастырская жизнь не для меня. Нерешительно открываю дверцу и не могу сделать шаг.

— Выходи скорее и береги себя. Будем ждать хороших вестей и молиться.

Игуменья перекрестила меня, я снова поцеловала её руку и выпорхнула из старенькой кареты на волю.

Столичная улица мгновенно окружила меня шумом, оголтелым чириканьем воробьёв, плачем младенца у нерасторопной няньки на руках. Нудные, однотипные звуки шарманки и выкрики кучки торговцев сладостями у входа в парк. Хаос непривычного бытия ошеломил и дезориентировал на какое-то время. Оглянулась, прощально махнула рукой и настоятельнице, карета качнулась, тронулась и уехала.

С этой минуты я одна…

Нет, не одна.

Моё проклятье уже рядом, чувствую его прикосновение, вздрагиваю всем телом, как испуганная лошадь, будь он реальным, то стряхнула бы его ручищу и потребовала бы отойти хоть на несколько шагов, чтобы не испытывать на себе каждую его эмоцию, реакцию и энергетические всплески. Очень раздражает, надо сказать, такая сверхпроводящая чувствительность. Потому как он реагирует на всё, отовсюду ждёт опасность, реально как телохранитель «звезды», которую все ненавидят, и норовят закидать тухлыми яйцами на каждом выходе в свет.

Мне нужно подумать, как поступить. За время дороги не появилось ни единого пункта из непростого плана по возвращению в особняк Гринёвых.

— Эй, монашка, купи сладостей, на постном-то грусть-тоска, подойди, я не кусаюсь! — какая-то тётка с петушками на палочке заприметила мою нерешительность и надумала заработать, сыграв на соблазне.

— Спасибо, не хочу.

И тут же почувствовала, как ОН потянул меня куда-то в сторону от дома. Настойчивый какой.

Дотянул и замер напротив витрины с шикарными нарядами: «Модница. Салон женской одежды».

— У меня нет столько денег! — шиплю ему, опустив голову, чтобы никто не подумал, что я совсем уж ненормальная.

Тут же получаю раздражённый подзатыльник, он со мной вообще не церемонится.

Пришлось достать конверт, открыть и обомлеть. Триста рублей! Это ведь огромные деньги, судя по ценнику, хотя бы на вот эту шикарную шляпку на деревянном манекене в витрине — всего два рубля.

Открытие добавило уверенности в завтрашнем дне. Оказалось, что с деньгами и планы строить проще. Решительно делаю шаг к заветной двери салона и неожиданно замираю, потому что руку-то я протянула к ручке, чтобы открыть и войти как полагается, но мой телохранитель сделал это быстрее. Прям как в нашем мире автоматическое открытие двери, нет его бесит моя нерешительность.

— Благодарю, но больше так не делай, иначе сожгут меня на костре, и потеряешь любимую свою забаву.

Он проворчал что-то невнятное и явно обиженное, но тихо и быстро: ни один мой нерв и сосуд в голове не пострадал.

— Доброго дня, сударыня, чего изволите? — не слишком ласково меня встретили в шикарном салоне, но я стараюсь не обращать на это внимание. Говор продавщицы выдаёт не слишком вышколенные манеры, возможно, она ко всем простеньким покупательницам так обращается, а с богатыми работает кто-то более подготовленный.

— Наряд по последней моде, шляпку вот эту с бантом. Бельё и чулки, будьте любезны.

— Это довольно дорого, есть ли у вас средства, простите за нескромный вопрос, но ваш вид…

Она многозначительно окинула меня взглядом, будто я сама не знаю, что выгляжу ужасно.

— Будет ли у вас сдача со ста рублей? — парирую её снобизм.

— В таком случае позвольте вам предложить…

Она осознала, что деньги не пахнут, и лучше их заполучить, нежели прозевать выгодную клиентку только лишь потому, что та выглядит как нищая послушница монастыря.

Мгновенно передо мной на дорогом столе появилось бельё: и простое, и кружевное, и чулки весьма приличного качества, думала, что они в этом мире грубее. Вискозу уже изобрели, как и масляные лампы, какие теперь горят во всю силу, чтобы я могла рассматривать себя в зеркале.

И я рассматриваю, не стесняясь. Красивая, как все миловидные юные женщины, не познавшие счастья материнства, не уставшие от повседневности, не знающие тяжёлых болезней и испытаний. Хотелось бы так сказать, но увы, я в этом теле вторую неделю, а столько всего «приятного» пережила, что о красоте можно было бы стенать в самую последнюю очередь. Но нет, не померкла. Глаза сияют синевой, прямой нос, довольно пухлые, выразительные модной формы губы и без филлеров, красивый овал лица, из таких, что долго держит форму. Я отдалённо напоминаю себя настоящую, как напоминают друг друга родные сёстры. Удивительное открытие. Похудевшая, слегка посеревшая и потерявшая лоск богатой жизни, но в целом есть с чем работать. Почему-то я себя новую примерно такой и представляла, или нет, не представляла — чувствовала. После падения с лестницы у меня не было доступа к зеркалам, муж предусмотрительно убрал всё из спальни, что, по его мнению, могло мне «навредить».

Ну да, лучше бы убрал себя…

Рассматриваю другие вещи и принимаю непростое решение о расходах:

— Я сразу переоденусь и заберу то, что мне подойдёт и сядет по фигуре без подгонки, нет времени ждать заказ. Записывайте в счёт.

— Как прикажете, сейчас приглашу помощницу.

С бельём разобрались быстро, настал черёд основного наряда.

Ко мне вышла опытная на вид модистка, в типичном наряде: белая блуза с пышным кружевным жабо, в юбке «годе» с удлинённым шлейфом. На руке «браслет» с подушечкой для игл, на поясе вместо ремня сантиметр, и в модной причёске «Помпадур» с высоченным начёсом торчит заточенный карандаш. Она явилась готовая во всеоружии. И всё закрутилось, завертелось. Какое счастье, что в кутерьме примерок, женщины не заметили, как тончайшие, кружевные кальсоны приподнялись над столом. Я покраснела от бешенства, и ОН убрал свои невидимые, похотливые руки от моего нового нижнего белья. Тот ещё, романтик-фетишист…