Врачебная тайна (СИ) - Сёмина Дия

Выбор пал на шикарный, стильный костюм с утончённой талией, и объёмным бантом на попе. Но кое-что в нём поправить всё же придётся.

— Если подождёте всего час, то я быстро прошью, и тогда вещь сядет на вас как влитая, — произнесла модистка, отойдя в сторону, слегка запрокинув голову, как ваятель перед скульптурой, высматривая мелкие недочёты, какие обыватель и не заметит, но профессионал не упустит.

Пришлось согласиться, оплатила все покупки, пока надела своё платье и вышла на час, чтобы отобедать, не терять же время на простое ожидание в салоне.

В дешёвом платье я смогла только войти в самое простенькое кафе-столовую для небогатой публики, взяла себе котлету с гречневой кашей и яблочный компот. Простая, вкусная, сытная еда, по какой я успела соскучиться. На яйца в любом их варианте пока даже смотреть не могу, столько их съела сидя в темнице, что, наверное, следующую яичницу закажу себе года через три.

Пристроилась в уголочке и поспешно всё съела, от голода уже в животе урчало, но ем быстро не только из-за голода, но и из-за небольшой, шумной компании молодчиков-студентов. Они, кажется, в свои компоты тайком из фляжки доливают нечто крепкое, уже разгорячились готовые на подвиги и жадно посматривают в мою сторону. Ещё немного и рискнут пристать, их пятеро, а я одна, в нищенской одежде и очень привлекательная. Желанная жертва, всё по классике виктимологии. Не успела вырваться из монастыря, а уже попала в серьёзную переделку.

Глава 8

Десерт

— Ах, друзья мои, гляньте, какая барышня, а не заскучала ли она в одиночестве? Подойти, что ли, спросить? Развеять скуку? — один из парней, самый патлатый, неприятный и, видимо, уже изрядно набравший градус, решился на авантюру. Громко возвестил о своём намерении, встал и направился ко мне, неся с собой омерзительное амбре перегара.

Молча встаю и к выходу, но молодчик успел-таки ухватить меня за руку, да крепко. Его давно не стриженые ногти впились в мою тонкую белую кожу, и давит он со всей силы. Давит, понимает, что причиняет боль, и улыбается. А его дружки ржут в голосину.

Ох, не в тот трактир я зашла…

— Куда? Моя сегодня, сделаю из тебя послушную девку, умелую, потом в борделе за мои науки тебе втридорога платить будут…

Это были его последние слова в этот день.

Он дёрнул меня к себе, намереваясь стиснуть и ощупать, но мой телохранитель виртуозно опрокинул стул рядом, отвлёк, и когда удерживающая хватка незнакомца ослабла, я вырвалась. Охальник, опомнившись, кинулся за мной, но врезался в невидимую стену, вскрикнул и упал навзничь. Меня никто не посмеет обвинить, потому что я была в этот момент уже в дверях.

Быстро, эффективно и, наверное, смертоносно. Очень надеюсь, что придурок оклемается и перестанет пить. Но это вряд ли.

— Спасибо! — раздражённо кидаю ЕМУ благодарность, не в силах пока справиться с дрожью во всём теле, а уж аритмия такая, что, кажется, подавлюсь сейчас собственным сердцем.

Отдышалась, только у порога салона женской одежды. На руке появились царапины, вспоминая чёрные «когти» придурка, захотелось с мылом отмыть и обеззаразить хоть бы спиртом. Но лучше не ходить по улице в приметном платье послушницы после инцидента.

Вошла в салон, попросила у женщин что-то, чтобы обработать царапины, и мне дали маленький отрезок хлопка с перекисью, особо не вдаваясь в детали приключений. Их задача — скорее переодеть меня в новый наряд и заняться следующей клиенткой, с какой уже начала работу другая модистка.

Через несколько минут я увидела в зеркале совершенно иное отражение. Теперь я знатная красивая женщина из старинного рода, попавшая в ужасные обстоятельства, и всё, что со мной случилось — на совести мужа. Но так как совести у него нет, в этом я уже убедилась, то действовать придётся хитрее. И прежде всего нужно создать вокруг себя какую-то «повестку», чтобы люди начали следить за моей жизнью. Не все, но какие-то заинтересованные, близкие или друзья, ведь должны же быть у Анастасии какие-то подруги кроме Елены. Я намерена их навестить, и чем быстрее, тем лучше.

Простилась с модистками, забрала старое платье в коробке из-под новой шляпки и покинула салон, ощущая, как мир вдруг изменился по отношению ко мне.

Я больше не нищенка в сером платье, я — леди. А ведь всего-то, сменила наряд.

Медленно иду в сторону своего дома, словно провожу время в беззаботной прогулке по столичному проспекту, разглядывая витрины, людей, экипажи. Как на экскурсии в какое-то совершенно иное государство, где время остановилось настолько, что и автомобилей нет. Мне сейчас интересно всё, но на самом деле, пытаюсь испытать на себе один психологический эффект контекста.

Включаюсь в среду, представляю себя настоящей Анастасией и ничего такого, за что можно было бы зацепиться и размотать клубок нужных воспоминаний не случилось, не встретилось и не произошло.

Только общие моменты, например, что напротив дома есть более приличный ресторан с огромными витринами, через которые можно посмотреть на окна трёхэтажного «особняка Сергея Гринёва».

Отца Анастасии уже давно нет, но дом продолжает носить его фамилию. Невзирая на то, что теперь его хозяином мнит себя её муж Андрей Антонович Левин, что б ему пусто было…

Ловлю себя на мысли и одёргиваю, я опять разделяю её и себя. А это очень опасно в моей ситуации.

Теперь твержу себе, что я и есть Настя, и что этот особняк — мой, и эта жизнь моя, и мир теперь тоже мой.

А вот и дом, и напротив действительно, есть милый ресторанчик, с большими кашпо, в которых буйным цветом радуют глаз петунии. Тяжёлые, шикарные двери передо мной учтиво отворил солидный швейцар. Поздоровался, наверное, видел меня раньше. Но спрашивать о себе постороннего человека не вижу смысла — это очень глупо и опрометчиво. Надо вспомнить близких и надёжных знакомых, но пока не одной зацепки…

Ресторан выглядит весьма недурно, нужно было о нём вспомнить раньше и не соваться в трактир, перетерпела бы голод и не попала бы в неприятности.

Здесь и публика более респектабельная, безопасно, но я всё равно нарушаю некоторые правила. Дама не может одна посещать подобные заведения, сопровождение в виде компаньонки или мужчины — обязательное условие. Нет, конечно, никто не попросит меня на выход, но любопытные взгляды я на себе ловить буду. Уже ловлю.

Хотя может быть, это всего лишь эффект от потрясающего голубого наряда и изысканной шляпки, скрывающей ужасную причёску. Возможно, и так.

— Госпожа одна? Простите, ради бога, мой неловкий вопрос, я лишь хотел вас разместить с удобствами, — молодой человек, учтиво поклонился и рукой указал мне на вход в уютный зал, приглашая войти.

— Да, одна, возможно, придёт подруга, но это не точно, столик, если можно у окна.

— Конечно, сейчас всё сделаем.

Столик в полупустом ресторане нашёлся быстро, маленький, круглый и у окна, всё, как я и хотела. За такими принято не обедать, а пить кофе или дегустировать десерты, можно разговаривать о жизни, было бы с кем, и наблюдать за прохожими. «Немое кино», своеобразное развлечение скучающей публики.

Надеюсь, что меня кто-то узнает из посетителей, поздоровается, и тогда сработает очередной триггер и я, наконец, начну вспоминать круг знакомых Насти.

Увы, многие смотрят с интересом, но никто не признал и не поздоровался. Видимо, она сюда очень редко заходила.

И триггер сработал…

Не просто редко, а никогда.

В восемь лет девочка попала в закрытый пансион, считай тот же монастырь, но вместо молитв бесконечная зубрёжка иностранных языков, обучение игре на рояле, светским танцам для того, чтобы не ударить лицом в грязь на бесконечных балах, куда стремятся попасть все дебютантки. Изысканное рукоделие: фриволите, вышивка, акварель.

Никаких системных знаний, только то, что позволит юной барышне удачно выйти замуж.