— Друзья! — "главнокомандующий" вскинул голову, — Встречаемся завтра в десять утра у Краеведческого музея. Пусть нам сопутствует удача!
Вразнобой попрощавшись, участники штурма побрели к выходу и, стараясь не толкаться у двери, дружно покинули помещение. Остался только Игорь. С ним олигарх захотел лично о чём-то поговорить. Юноша послушно остался, безразлично ожидая того, что же ему скажут.
Когда все, чьи уши не были предназначены для приватных разговоров, ушли, хозяин кабинета доверительно обнял парня за плечи и подвёл его к дальней, совершенно глухой стене. Эта стена была лишена каких-либо украшений в виде картин или гобеленов, кои в избытке были развешаны и расставлены в других частях кабинета. Она представляла собой лишь, скромно покрытую лаком, деревянную перегородку.
Подойдя ближе, Одинцов привёл в действие какой-то секретный механизм, и перед изумлённым Игорем в глухой и непроницаемой панели, моментально открылась дверь, ведущая в потайную комнату.
Сигурд прошёл внутрь первым и зажёг свет. Игорь последовал за ним, не дожидаясь приглашения. Он вспомнил, как Гертруда рассказывала, что и дома у Одинцова тоже есть нечто похожее. Но в отличие от того тайника, здесь не было приспособлений для "не ванильных" утех олигарха: все стены его были уставлены стеллажами, с всевозможными старинными вещицами: от глиняных стаканов и кубков до шпаг и мушкетов. Среди всей этой пёстрой барахолки была также коллекция перчаток и краг, десяток широкополых шляп с перьями и без, несколько изысканных тростей, инкрустированные камнями шкатулки и прочий антиквариат.
Игорь понял, что открывшаяся ему, необычная выставка — это память о прошлых жизнях драконоборца, начиная с времён Фафнира и до наших дней. Как заворожённый, юноша рассматривал заставленные с низу до верха полки. Неожиданно, его глаз будто наткнулся на что-то знакомое, но сразу же потерял фокус — среди этого средневекового базара, втиснутого в одну маленькую комнатку, невозможно было ничего отыскать.
— Смотри сюда! — произнёс олигарх прямо над ухом у Игоря.
Тот вздрогнул — залюбовавшись на, открывшееся перед ним разноцветие, парень совсем забыл про Сигурда.
— Вот! Это для тебя!
Игорь поперхнулся. Одинцов радостно показывал дланью на ненавистные ему доспехи из Краеведческого музея. Значит, баба Ядвига сказала правду: многострадальный экспонат, всё-таки, оказался в руках у своего законного владельца.
Сигурд сиял как тот начищенный самовар, много лет томящийся в его коллекции. Чего нельзя было сказать об Игоре, кислая физиономия которого заставила потускнеть даже лампы дневного света. Снова лезть ржавые, скрипучие доспехи было для него сущей мукой, поэтому юноша до последнего надеялся, что сия чаша его минует, хотя бы на этот раз. Но — нет.
— Иди сюда, дотронься до них! Возьми в руки меч! — восторженно то ли попросил, то ли приказывал Одинцов.
Игорь послушно взялся левой рукой за забрало, а правой — за рукоять меча, и холодные железяки в его ладонях, неожиданно, ожили. Они покрылись голубой дымкой, испещрённой мелкими синими молниями. Это странное электричество не приносило Игорю вреда, а лишь приятно согревало руки.
Юноша совершенно не удивился такой странной реакции амуниции на его прикосновение. Наверное, он начал привыкать ко всяким магическим штукам.
— Прекрасно! — удовлетворённо хмыкнул Сигурд, — Они узнали тебя!
— А если бы не узнали? Что бы тогда было? — Игорь насторожился — он кожей чувствовал здесь какой-то подвох.
— А, ничего страшного, — отмахнулся олигарх, — Током бы ударило. Может быть… Но всё обошлось! Меч признал в тебе хозяина.
Сигурд смотрел на осторожного юнца с лёгкой ревностью. Этот медлительный опер и не подозревает, как бы он желал самолично облачиться в собственные доспехи и сам вонзить меч в грудь ненавистного Ящера. Но, когда Сигурд попробовал надеть снаряжение, его тело пронзили яростные разряды: железный костюм никак не хотел пропускать олигарха в своё холодное чрево.
Одинцов не сразу оставил попытки натянуть на себя латы. Лишь после десятого захода, едва живой, он выпал из них и лишился сознания. Доспехи не хотели подчиняться своему первому владельцу, а от одного лишь прикосновения к мечу руки обжигало до кости.
Сигурд осатанел: проклятая бабка опять что-то напутала со своими заклинаниями. Отменив все дела. он опрометью сорвался в лес, к той, что наложила ошибочное заклятье.
Слушая рассказ олигарха, баба Ядвига долго причитала, не понимая, как же всё так получилось, но ничего исправить уже могла. Колдовать у неё получалось только в своей доисторической избушке, а привезти доспехи к ней Сигурд не мог. Ведь по надёжному, как швейцарские часы, плану Ядвиги, та ржавая железяка давалась в руки только своему истинному хозяину — тому, кто последним сражался в этом снаряжении. Старуха не учла, что в доспехах после Одинцова успели побывать ещё несколько рыцарей.
Но Сигурд не был бы великим победителем драконов, если бы так быстро сдался. Из рассказа Тони он знал, что она не так давно выходила на бой с Драконом, как раз с этим мечом и в этих же доспехах — рептилия уже опустилась до дуэлей с бабами. Хотя на девчонку у него были другие планы, но всё складывается так, что именно ей придётся выполнить священную миссию — убить Дракона.
Но и здесь олигарха ждало разочарование. Поговорив с Антошкой он узнал, что последним рыцарем в злополучных доспехах был какой-то полицейский по имени Игорь.
Сигурд был в ярости. Он бешено кричал, топал ногами и швырял на пол все не закреплённые предметы. Бедная Вероника едва успела удрать из разорённого кабинета. Разгневанный драконоборец и не знал, что после столь долгой полосы неудач, ему вот-вот должно крупно повезти.
Едва Вероника прибралась в перевёрнутом вверх дном, офисе, как прямо в его приёмной, в сопровождении заклятого врага олигарха — Сварта Дракона, объявился некто оперуполномоченный местного отдела полиции — Игорь Савельев. С этого момента у Сигурда не осталось сомнений: удача снова на его стороне. Все нужные союзники сами идут к нему навстречу.
Глава 5: Перед штурмом
Игорь вернулся домой далеко за полночь. Перешагнув за порог, он долго держался за дверной косяк, пьяно покачиваясь на ногах.
Встревоженная мама, всплеснув руками, застыла от изумления: она впервые видела сына в таком состоянии. Нет, он мог посидеть с друзьями после работы и выпить по кружке пива, но никогда не напивался до поросячьего визга. Сегодня же Игорь был невменяемо пьян.
Мама довела сыночка до комнаты и прямо в одежде уложила на кровать. Пока не заснул, он пытался рассказать ей что-то про драконов, рыцарей, призраков и ещё про всякую сказочную билиберду, но вскоре выдохся и захрапел. Мать посчитала, всё это обыкновенным пьяным бредом.
"Во всём виноват этот его новый друг — Сварт!" — решила она
Это его пагубное влияние превратило её домашнего, доброго мальчика в пьяное животное. И "друг" этот, ещё, запропастился куда-то. Не попрощался и даже носа не кажет.
Добрая наивная мама не знала, что её сынок давно уже на грани между вменяемостью и сумасшествием, и, несомненно, в скором времени лишится рассудка, если окружавшее его безумие не прекратится. Напившись, Игорь попытался поделиться наболевшем с единственным родным человеком — с мамой, но та лишь отмахнулась от его слов.
Игорь спал, как младенец: без навязчивых призраков и тревожных сновидений. Алкоголь отлично выполнял функцию психотерапевта и психотропа одновременно, позволив ему прожить обычную, скучную ночь не соприкасаясь ни с эзотерикой, ни с магией, ни с чем-нибудь другим сказочно-потусторонним. Во время этого тяжёлого, окутанного алкогольными парами, сна Игорю было так хорошо, что даже не хотелось просыпаться. Но пробуждение всё-таки настало, и насколько прекрасен сон, настолько было ужасным возвращение к реальности.
Игорь мучительно разлепил воспалённые веки: его нещадно знобило. Всё тело трясло так, что зуб не попадал на зуб. Яркий свет из не задёрнутого окна прямой наводкой бил ему в глаза и вызывал нестерпимую головную боль. Голова гудела, как церковный колокол, и было стойкое ощущение того, что у него во рту переночевала стая голубей. Вместе с отрезвлением к Игорю снова вернулись призраки и иезуитски мучившая его совесть.
