Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

Глава 13

Я кое‑что понимаю про благодарность

По пути я пыталась придумать, как поставить Тургенева перед фактом, что у него теперь есть агент в местной работорговой сети. Так‑то он не просил меня никого вербовать, и вообще операция по взятию Мачоси была разовая… Но я и в целом не понимала, как мне дальше строить отношения с Приказом Тайных дел.

На середине пути до Мачоси мы снова остановились на зарядной станции – тяжелый "Бизон' жрал электричество как не в себя. Я поймала себя на том, что залюбовалась движениями Ильи, пока он подсоединял зарядочный пистолет. Все‑таки у урук‑хай какая‑то другая пластика, я чувствовала разницу, хотя четко определить ее не могла. Жаль, что Илюха одет – посмотреть бы на его мышечный рельеф, а лучше потрогать… Как назло, во время боя я валялась избитая и не смогла как следует оценить нашего гладиатора в действии. Упустила бесплатное представление…

Кстати, о его действиях! Твою ж Галадриэль, Илья, наверное, считает меня неблагодарной чушкой!

– Я забыла тебе кое‑что сказать, Илюха. Ну, эта, собственно… Спасибо, что спас мне жизнь. То есть два раза спасибо, в смысле за оба раза. Это для меня… непривычный опыт.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся Илюха. – Ты ведь спасла множество жизней… Наверное, к нашему возвращению их наконец подсчитают. Если и твою жизнь кто‑нибудь спасет – это равновесно. Ты не обижайся на Морозова, в смысле на Бурана. Он не со зла, просто всегда был такой… решительный, но несколько недалекий.

– А их всех знаешь, да? Тургенев и Буран, они давно знакомы? Там как будто какая‑то история…

– Конечно, есть история! Государева опричнина – большая деревня, все всех знают как облупленных, все всем по сто раз успели в компот наплевать. А Тургенев с Бураном учились вместе, сначала в Можайском военмаге, а потом на одной базе на Сахалине. Это все вроде того что государственная тайна, так что я тебе как бы ничего не рассказывал…

– Конечно, не рассказывал! А чего именно не рассказывал?

– А, это такой секрет Полишинеля. Сто двадцать шестая база под Поронайском – она из особенных, для перспективных юных пустоцветов или просто чьих надо сынков. Там с виду все как везде, но на самом деле курсантов всячески прессуют и ставят в стрессовые ситуации…

– Чтобы спровоцировать инициацию второго порядка?

Я передернулась. Против воли в памяти всплыл наш гараж в Пинеге, "серая немочь', намертво приковавшая к полу, "старик и две девки – как было заказано'… Я бы все могущество всех магов Тверди отдала за то, чтобы этого никогда не случилось. Жутко думать, что кто‑то кого‑то проводит через подобное специально, ради обретения сраной этой магии второй ступени…

– Ага, – ответил Илюха. – Так вот, у них там в сто двадцать шестой жесть творилась даже по меркам таких особенных баз. Вроде того, что курсантов загнали в какой‑то подвал и подожгли его. Двое инициировались – только не наш Ромка Тургенев. А он как раз считал, что ему больше всех надо. Ну там, честь рода, карьера, такое все. Потом в Поронайске еще много всякого было, но Ромку никак не накрывало. Особенно его выбесило, что даже Бурану повезло – там какой‑то ссыльный маг съехал с катушек и поперся убивать большую шишку. Его пытались остановить – так он всех разметал. И Буран инициировался вторым порядком, причем уже под шапочный разбор – когда тот псих замочил кого хотел и телепортировался. Ну, Морозов, он… до него медленно доходит, как ты уже могла заметить. А Ромка, он от большого ума каждый раз понимал, что нет настоящей опасности. Вот и остался пустоцветом. Теперь пытается… умом выделяться. Но, сама понимаешь, на государевой службе это не главное (*).

– Да уж, понимаемо…

Аккумуляторы обоих байков зарядились – если честно, уже давно, хотя мы оба старательно не смотрели на индикаторы. Хотелось, конечно, еще посплетничать… нет, не так уж сильно меня интересовали эти опричные дела давно минувших дней, скорее славно было болтать с Илюхой. Этот парень каким‑то образом оказался одновременно своим в доску и непонятным, загадочным… жаль, что после возвращения в Мачоси наши пути разойдутся, и я не узнаю, как его занесло в гладиаторы, ну и вообще. Но глупо же топтаться на пыльной обочине! Я решительно уселась на "Рысь' и завела мотор.

Когда мы с Ильей подкатили к воротам Мачоси, мне сперва показалось, что навигатор наврал и мы где‑то не там – настолько изменилась база. Вместо горстки темных приземистых зданий здесь раскинулся военный лагерь с четкими периметрами и деловито снующими туда‑сюда фигурами в форме. Тела работорговцев куда‑то исчезли, остались только следы от пуль в кирпичной стене и темные пятна на песке.

Медицинские палатки стояли ровными рядами. Возле них клубились женщины в серых больничных халатах. Некоторые держались за руки, другие сидели на корточках, привалившись к стене. Они кутались в серые казенные пледы и сжимали в руках картонные стаканчики с чаем. Ошейники исчезли, только на шеях остались красные полосы.

Илюха убежал докладываться начальству. Я проводила его взглядом, с трудом выкинув из головы мысли о том, как бы он выглядел без одежды… это был, конечно, сугубо антропологический интерес, будущему нейроинженеру полезно понимать, какие бывают типы конституции у людей! А мне сейчас нужно убедиться, что с моими знакомыми девушками все в порядке. Я далека от того, чтобы стремиться освободить вообще всех рабов Африки, но это же естественно – переживать за тех, с кем тебя свела судьба, пусть даже и не по твоему выбору.

Стройную фигуру полуэльфийки я высмотрела в толпе быстро. Леанне стояла между медицинскими палатками, подняв лицо вверх. Острые уши торчали из спутанных пепельных волос, а в янтарных глазах отражалось небо. Она была не в больничном халате, а в чужой, явно мужской куртке, которая висела на ней мешком, и в джинсах, подвернутых несколько раз. Кто‑то из опричников, видимо, поделился с экзотической красоткой своей запасной одеждой.

Я быстрым шагом подошла к девушке.

– Рада, что тебя не успели увезти. Они тебе ничего не сделали?

– Нет, просто держали взаперти… Так ты действительно не одна из них?

– Как видишь.

– Значит, я верно угадала, что хоть ты и врешь, тебе следует верить.

– К‑как ты это угадала?

Леанне слегка улыбнулась:

– Хоть и я полукровка, но умею слышать старшую кровь. Gwaith Edhil, народ эльфов… мы живем сердцем. Вы, люди, называете это "интуиция'. Так это правда, что ты освободила здесь всех?

Я пожала плечами:

– Примерно так же можно сказать, что всех здесь освободила ты. Ты стала моим билетом на Мачоси… а остальное уже, по большому счету, вопрос техники.

Леанне протянула руку, и я пожала ее. Ладонь была холодной, но пожатие крепким.

– Спасибо, что доверилась мне, – сказала я.

– Спасибо, что не обманула доверие, – ответила она. – Я чувствую, что у тебя впереди еще много испытаний, и пройдя через них, ты сможешь… произвести импакт.

Я выдохнула и пошла искать других знакомых, заранее готовясь смущенно принимать благодарности, краснеть и отнекиваться. Однако все оказалось отнюдь не так радужно.

Этель выпрыгнула из‑за палатки и буквально набросилась на меня:

– Эти люди не отпускают нас! Они не имеют никакого права нас здесь удерживать!

Вид у авалонки был взбудораженный. Я подумала, что она еще не пришла в себя после полученного травматического опыта, и постаралась говорить как можно мягче:

– Этель, бояться больше нечего. Все плохое осталось позади. Теперь ты свободна. Думаю, стоит обратиться к медикам за помощью, тебе надо… успокоиться.

– Эти люди, oprichniks, незаконно нас здесь удерживают!

– Нет, нет, Этель! Ты через многое прошла, вот у тебя все и путается в голове… Все хорошо, вас спасли, вы свободны. Опричники обязательно всем помогут…

– God damn it! Ты слышишь вообще, что я говорю? Нас вывели из подземелья, переодели, дали поесть – и теперь держат среди этих палаток уже третий час! Льют у уши про какие‑то реабилитационные процедуры. А мне не нужны ваши сраные процедуры! Я домой хочу! В Ливерпуль! У меня там работа, подруги, собака! Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока какой‑то опричник решит, куда и когда меня отправлять!