Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

— Ага.

Из холла вели двери. Много дверей.

Я открыла первую, близкую ко мне.

Спальня.

Огромная кровать под балдахином из золотистой ткани, которая переливалась и мерцала, как живая.

Пушистый ковёр на полу, да такой мягкий, что ноги утопали по щиколотку.

Окно во всю стену, за которым медленно плыли облака над тем самым невозможным миром.

Туалетный столик с зеркалом в резной раме.

Камин, в котором уютно потрескивал огонь, не магический, настоящий, живой.

Я вышла. Открыла другую дверь.

Вторая спальня. Чуть меньше, но с лежанкой у окна.

Лежанка была размером с огромный диван, обитая бархатом, с горой подушек и… с балдахином.

— Балдахин, — прошептал Батискаф. — Для меня. Ещё и с кисточками.

— Балдахин, ага, — эхом отозвалась я.

Мы вышли. Открыли следующую дверь.

Гардеробная.

Я моргнула. Протёрла глаза. Моргнула снова.

Гардеробная была размером с мою бывшую квартиру.

Стеллажи вдоль стен, забитые одеждой.

Полки с обувью — десятки, да что там, сотни и сотни пар.

Вешалки с платьями всех цветов и фасонов — от строгих костюмов до бальных нарядов, расшитых золотом и серебром.

Я подошла к ближайшей вешалке.

Потрогала ткань.

Шёлк, струящийся шёлк.

Размер был мой.

Я перешла к другой вешалке. Платье цвета ночного неба, с вышивкой, похожей на звёздную карту. Тоже мой размер.

К третьей. К четвёртой. Десятой.

Всё моего размера. И обувь тоже. Даже нижнее бельё.

— Он… он что? — выдавила я. — Он заранее всё подготовил?

— Он — феникс, — донёсся голос Батискафа из соседнего отделения. — Они, кажется, умеют предвидеть. Или просто Искра сбегала в наш мир и всё разведала. Я бы на её месте тоже сбегал. Для расширения кругозора.

Я заглянула к нему.

Отдельная гардеробная. ДЛЯ КОТА.

Там были костюмы. Маленькие, кошачьего размера, но настоящие — смокинги, жилетки, даже крошечная мантия, расшитая золотом.

Полки с бантами и галстуками-бабочками.

Шапочки.

О боги, шапочки.

Береты, цилиндры, кепки, даже одна маленькая корона, не бутафорская, а настоящая, с рубинами и бриллиантами.

Батискаф замер.

Его глаза расширились до размеров блюдец.

— Это… — прошептал он. — Это всё… мне?

— Похоже на то.

Кот медленно, очень медленно, подошёл к полке с шапочками.

Осторожно, будто боясь, что они исчезнут, потрогал лапой берет. Потом цилиндр. Потом корону.

— Василисушка, — сказал он странным, каким-то потусторонним голосом. — Ущипни меня.

— Зачем?

— Я хочу убедиться, что это не сон. Потому что если это сон, я не хочу просыпаться. Никогда. Оставьте меня здесь. Я буду спать вечно, и видеть этот сон.

— Батискаф, ты драматизируешь.

— Я не драматизирую, я адекватно реагирую на беспрецедентную роскошь!

Он схватил корону зубами, стащил с полки и водрузил себе на голову.

Криво, съезжающую на ухо, но зато теперь он в короне.

— Ну как? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

— Ты похож на кота, который ограбил ювелирный магазин.

— ИДЕАЛЬНО! Это именно тот образ, к которому я стремился всю жизнь!

Я закатила глаза и пошла исследовать покои дальше.

Ванная комната.

Это был не просто санузел. Это был портал в кусочек волшебного оазиса.

Мраморный пол с подогревом.

Огромная купальня, нет, не ванна, а именно купальня, в которую можно было нырнуть и плавать.

Вода в ней переливалась голубым и зелёным, пахла травами и цветами.

Вокруг росли живые растения — пальмы, папоротники, какие-то лианы с яркими бутонами.

С потолка свисали хрустальные светильники, в которых искры кружились особенно медленно, создавая ощущение, что ты находишься под водой и смотришь на солнце сквозь толщу моря.

Душевая кабина была отдельной — прозрачной, с множеством насадок, из которых лилась вода разной температуры и, кажется, разного состава.

Я заметила таблички: «Расслабляющий дождь», «Бодрящий ливень», «Цветочный туман», «Сметанный…»

Я моргнула. Перечитала.

«Сметанный душ для фамильяра».

— БАТИСКАФ! — заорала я. — ИДИ СЮДА!

Кот прибежал.

— Что? Что случилось? Феникс решил нас сжечь? Где он? Я ему…

Он замер, увидев табличку.

— Сметанный… — прочитал он вслух, — … душ. Для фамильяров.

Пауза.

— Василисушка.

— Что?

— Я, кажется, понял, что значит «продаться за чечевичную похлёбку». Только это не похлёбка. Это сметанный душ. Это в сто раз хуже.

— Ты держишься?

— Я пытаюсь. Но мои принципы тают быстрее, чем мороженое на солнце. Смотри! Тут ещё полотенца с вышивкой! «ЛУЧШЕМУ ФАМИЛЬЯРУ»! Это же я! Это про меня!

— Батискаф, возьми себя в руки.

— Не могу! У меня лапы! Ими не взять себя в руки!

Мы пошли смотреть покои дальше.

Спортзал обнаружился за следующей дверью.

Небольшой, но уютный. Беговые дорожки с видом на тот самый невозможный мир. Коврики для йоги. Какие-то тренажёры, назначения которых я не понимала, но выглядели они внушительно.

И отдельный уголок с когтеточками. Огромными, разветвлёнными, похожими на деревья. И с подвесными игрушками. И с лазерной указкой, закреплённой на потолке.

— Когтеточка, — выдохнул Батискаф. — С лазером. Он сделал для меня когтеточку с лазером!

— Я вижу.

— Василисушка, это не просто спортзал. Это храм кошачьего счастья. Это место, где мои мечты обрели форму и размер. Я хочу здесь жить.

— Ты уже говорил.

— Я буду говорить это снова и снова! — Батискаф рухнул на пушистый коврик и раскинул лапы в стороны. — Всё. Я остаюсь здесь жить. Можно сказать, я уже могу терпеть этого феникса. Более того, я готов его полюбить. Как брата. Как лучшего друга. Как того, кто подарил мне когтеточку с лазером и сметанный душ.

Я посмотрела на него с ужасом.

— Кто ты? — проговорила я озадачено. — И что ты сделал с моим другом Батискафом? Тот бы ни за что не продался за шмотки, шапочки, сметану и дополнительные квадратные метры! Тот бы шипел, плевался огнём, ну, образно, и требовал немедленного возвращения домой!

Кот замер.

Медленно перевернулся на живот. Посмотрел на меня.

И в его глазах мелькнуло что-то… совестливое?

— Василисушка, — сказал он тихо. — Иди сюда.

Я подошла. Он прильнул к моим ногам, потёрся головой о щиколотку.

— Просто… — он вздохнул. — Просто надо было на предложение Эррана соглашаться сразу. Без этих твоих «подумать», «обсудить», «а что если он нас обманывает». Согласились бы, и мы бы уже были дома. И я бы не получил порцию соблазна в виде всего этого роскошества.

— Ты о чём?

— О том, что теперь я знаю, что существует когтеточка с лазером. И сметанный душ. И шапочки с бриллиантами. И я никогда не смогу жить спокойно, зная, что ЭТО существует, а у меня этого нет! Он нас подкупил, Василисушка. Он даже не начал нас подкупать, он просто показал, что У НЕГО ЭТО ЕСТЬ, А У МЕНЯ — НЕТ! И теперь я буду мучиться всю оставшуюся жизнь.

— Батискаф…

— Но я держусь! — он поднял голову. — Я держусь, потому что я — Великий Хранитель. Я — твой друг. И я не предам нашу дружбу ради сметанного душа. Даже если этот душ обещает вечное блаженство.

— Как трогательно, — фыркнула я.

— Я знаю. Я вообще котик с глубоким внутренним миром и высокими моральными принципами.

Он помолчал.

— Кстати, я взял на заметку кое-какой дизайн одежды. Жилетки с бархатными лацканами просто огонь. И спортзал нам надо сделать. Попроси Дом, он соорудит. И с когтеточкой с лазером.

— Ты сейчас торгуешься.

— Я инвестирую в наше будущее.

Я рассмеялась. Подхватила его на руки, корона свалилась и покатилась по полу, фиг с ней.

Я пошла обратно в спальню.

— М-да… — сказала я, усаживаясь на огромную кровать. — Попали мы с тобой…

— Влипли, — согласился Батискаф, устраиваясь у меня на коленях. Влипли по-крупному. По-фениксовски. В смысле, роскошно, пафосно и с претензией на вечность.