Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

— Лучше давай думать, что там за бал? Личная ведьма, контракт… И прочие причуды феникса? Мне стоит начинать бояться?

Батискаф задумался. Почесал лапой за ухом.

— Ну, — сказал он, наконец. — Само наличие интереса к тебе со стороны феникса — уже ужас ужасный. Это как если бы к тебе посватался ураган. Или вулкан. Или налоговый инспектор с правом пересмотра деклараций за последние двадцать лет.

— Спасибо, успокоил.

— Я стараюсь. Но, как говорят люди… — он сделал паузу, вспоминая, — … если не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. Расслабься и получай удовольствие.

— Получать удовольствие от того, что за тобой ухаживает существо, способное испепелить всё, что ты любишь?

— Ну, он же обещал не испепелять. Пока. А пока смотри, какие у нас покои. Надо пользоваться моментом, Василисушка. Брать от жизни всё. И от феникса тоже. В разумных пределах.

— Разумных?

— Ну, может, не совсем разумных. Но приятных.

Я вздохнула.

— А если завтра он предложит что-то, от чего нельзя отказаться?

— Тогда не отказывайся. Соглашайся, а потом будем разбираться. Мы сумеем выпутаться.

— А ты умеешь выпутываться?

— Я умею впутываться. Это почти одно и то же, только в обратную сторону.

Я погладила его по голове. Он замурчал, громко, довольно, как трактор на холостом ходу.

— Значит, завтра согласимся на его предложение, да? — спросила я тихо.

— Согласимся, — кивнул Батискаф. — Нам домой надо попасть. Надо самим всё обдумать. В спокойной обстановке. Без фениксов, которые дышат в затылок и пахнут цитрусами.

— Ты заметил, как он пахнет?

— Я заметил, как ты на этот запах реагируешь. У тебя уши розовеют.

— НЕ ПРАВДА!

— Правда-правда. Я всё вижу. Если ты забыла, я — кот. Мы замечаем мелочи. Например, то, как ты смотрела на его руки, когда он ел.

— БАТИСКАФ!

— Молчу-молчу. — Он зарылся носом в складки моего платья. — Но имей в виду: если он сделает что-то не так, я ему в тапки напрудю. Пусть знает, как обижать мою Василису.

— Договорились.

За окном медленно заходило солнце, или что там у них вместо солнца в этом мире.

Небо переливалось розовым, золотым, сиреневым. Где-то вдалеке пели птицы, которых я никогда не слышала.

Я сидела на огромной кровати, гладила кота и думала о том, что завтра всё изменится.

— Батискаф, а если я действительно ведьма?

— Ты действительно ведьма, — ответил он. — Я же говорил. Ты просто не знала. А теперь знаешь.

— Страшно.

— Не бойся. Я с тобой.

— И феникс ещё магии решил учить…

— Ну… хоть какая-то польза от него. Но не думай, что он лучший учитель!

Я улыбнулась.

— Ты лучший учитель, Батискаф.

— Вот-вот. И самый красивый.

— Красивый и совсем нескромный, — рассмеялась я.

— Скромность — удел неуверенных. А я уверен в себе на все двести процентов. Особенно когда на мне корона. Кстати, где моя корона⁈

— Ты её потерял.

— Ничего. Завтра найду. У меня теперь их, кажется, целая коллекция.

— Батискаф…

— М?..

— Спасибо, что ты есть.

Кот довольно дёрнул усами.

— Всегда пожалуйста, Василисушка. А теперь я пойду, опробую сметанный душ. А ты тоже бы пошла покупалась. Грех упускать такую возможность, а вдруг мы больше здесь не окажемся?

— Ладно, идём купаться.

Глава 49

ВАСИЛИСА

Я проснулась от ощущения, что меня кто-то буравит взглядом.

Открыла один глаз.

Батискаф сидел на соседней подушке, уже при полном параде: корона сияла на голове, бриллиантовый кулон поблёскивал на груди, а на шею был повязан крошечный шёлковый шарфик, бордовый, с золотой ниткой.

— Ты чего? — спросила я хриплым со сна голосом.

— Жду, — многозначительно ответил кот.

— Чего?

— Когда ты проснёшься и оценишь мой образ. Я тут полчаса сижу. У меня уже лапы затекли. Но я держусь.

Я села на кровати, протёрла глаза и посмотрела на него внимательнее.

— Ты… ты повязал шарфик?

— Это не шарфик, это эполет! Это символ статуса. В этом мире, кажется, так принято. Я всю ночь изучал местный этикет.

— Ты изучал местный этикет? Всю ночь?

— Ну, не всю. И вообще, хватит болтать… Собирайся.

Я фыркнула и поплелась в ванную.

Вода в термальной купели была идеальной, тёплой, мягкой.

Вчера купалась в какой-то другой воде, сегодня решила испытать термальную.

Я плавала, ныряла, просто лежала на спине.

И чем дольше я плавала, тем страннее себя чувствовала.

Нет, не странно. Хорошо. Необыкновенно хорошо.

Кожа будто дышала.

Волосы, мокрые, тяжёлые, но при этом лёгкие одновременно, как будто каждый волосок наполнился светом.

Я вылезла из воды, закуталась в пушистый халат и подошла к зеркалу.

И замерла.

Из зеркала на меня смотрела… я. Но какая-то другая.

Более молодая? Нет, не так. Более ухоженная. И более… волшебная, что ли?

Кожа сияла. Не жирным блеском, а именно сияла — мягко, изнутри, как будто под ней горел маленький, тёплый светильник.

Волосы… боже мой, мои волосы!

Они не просто блестели. Они светились.

Густые, тяжёлые, но при этом невесомые, они струились по плечам, как жидкое золото.

Я взяла прядь в руку. Крепкие, упругие, такие, кажется, можно сплести в канат и выдержать слона.

Ресницы. Мои ресницы, всегда обычные, среднестатистические, вдруг стали такими длинными и пушистыми, что я моргнула, и кажется, даже ветерок пронёсся. 5D-версия, не иначе.

Я скинула халат и посмотрела на фигуру.

Талия стала тоньше. Явно.

Зато там, где надо, округлилось. В меру, но заметно.

— Надеюсь, в полночь я не превращусь в тыкву, — сказала я своему отражению.

— Если превратишься, предъявим претензии фениксу, — раздался голос из-за двери.

Я рассмеялась и пошла одеваться.

Выбрала платье не слишком нарядное, цвета светлой охры, с вышивкой золотыми нитками по вороту и рукавам.

Ткань струилась, как вода, и обнимала тело так, будто была сшита специально для меня. Хотя… почему будто?

Обувь подобралась сама, мягкие туфельки на низком каблуке.

Я посмотрела на себя в большое зеркало в полный рост.

— Ну… — сказала я. — Я бы себе поставила твёрдую пятёрку с плюсом.

— Я бы поставил десять с плюсом, — заявил Батискаф, рассматривая меня. — Но я субъективен и предвзят. И вообще, ты моя Василисушка, так что я обязан завышать оценки.

Он прошёлся перед зеркалом, демонстрируя свой наряд.

— Ну как я сам? Ты так и не оценила мой образ.

— Ты похож на кота, который собрался на коронацию. В качестве коронующегося.

— ИДЕАЛЬНО! Это именно тот образ, к которому я стремился!

Мы ещё немного покрутились перед зеркалом, когда раздался стук.

Не в дверь. А как будто в стену. Глухой, тяжёлый, ритмичный. БУХ. БУХ. БУХ.

— Что это? — насторожилась я.

— Кажется, кто-то требует внимания, — Батискаф навострил уши. — И, судя по ритму, этот кто-то очень недоволен жизнью.

Мы вышли в холл.

Там стояла Искра.

Огромная саламандра смотрела на нас с выражением, которое я бы характеризовала так: «Я всё слышала. Я всё знаю. Я устала. Вы — моя единственная надежда. Идите за мной».

Она ударила хвостом по полу. БУХ.

— Э-э-э… — сказала я. — Мы не знаем дороги… Или нам откроют портал?

Искра поводила глазами. Сначала на меня. Потом на Батискафа. Потом снова на меня. И снова на Батискафа.

Потом махнула хвостом в сторону двери.

— Она зовёт нас к завтраку, — перевёл Батискаф. — Говорит, всё готово, только нас нет. И ещё говорит, что феникс уже нервничает. А когда феникс нервничает, у него искры из ушей летят. Буквально.

— Ты её понимаешь? — удивилась я.

— Пф! — Батискаф задрал нос. — Я вообще всех разумных понимаю. Это часть моего природного обаяния и профессиональной компетенции. Я же Хранитель Перепутья! Я должен понимать всех, кто может прийти в Дом. А саламандры — это базовый уровень. Как таблица умножения.