Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

— Ты раньше не говорил, что понимаешь саламандр.

— Ты не спрашивала. К тому же она говорит с акцентом. Пришлось прислушиваться.

Искра снова ударила хвостом. Потом открыла пасть и выдала длинную тираду — шипящую, свистящую, с какими-то горловыми переливами.

Батискаф слушал внимательно. Уши его дёргались. Глаза расширялись.

— Что она сказала? — спросила я, когда саламандра замолчала.

— Она… — кот сглотнул. — Она просит забрать её с собой.

— Что? Зачем?

— Говорит, что Эрран её достал. В печёнках у неё уже сидит. Цитирую: «Сволочь неблагодарная, я на него три тысячи лет работаю, а он мне даже выходные не даёт. Всё ему подавай, всё организуй, лабораторию подготовь, покои устрой, а спасибо не скажет. А вчера вообще заявил, что я мало двигаюсь и мне пора на диету. НА ДИЕТУ! Я — саламандра! Мне без еды никак нельзя, у меня метаболизм огненный!»

Я моргнула.

— Она это всё сказала? Или ты приукрасил?

— Ну… я немного сократил. Но суть та же. — Батискаф посмотрел на меня умоляющими глазами. — Василисушка, возьмём её с собой? Ну пожалуйста? Она классная. Она хвостом красиво бьёт. И она, кажется, знает, тайны феникса.

Искра кивнула. Энергично. Несколько раз.

Я посмотрела на саламандру.

Саламандра смотрела на меня.

В её чёрных, влажных глазах плескалась такая глубокая, вселенская усталость, что я сразу всё поняла. Это был взгляд существа, которое работает на неадекватного начальника слишком долго и уже забыло, что такое личная жизнь и отдых.

— Искра, — сказала я мягко. — Милая, я тебя понимаю. Честно. Тысячу раз понимаю. Но ссориться с фениксом в наши планы не входит. Мы ещё даже не согласились на его предложение. Если мы тебя украдём, он обидится. А обиженный феникс — это, знаешь ли, катастрофа…

Искра вздохнула. Так тяжело, что в холле заколыхались шторы.

— Но! — добавила я. — Если мы с ним договоримся, я обещаю, что попрошу тебя себе… в качестве… Э-э-эм… консультанта… Не думаю, что он откажет.

Искра прищурилась. Потом медленно кивнула.

— Она говорит, — перевёл Батискаф, — что это разумно. И что она будет ждать. И что если феникс нас обидит, она знает, где он хранит свои любимые игрушки.

— У него есть любимые игрушки?

— Оказывается, да. Кто бы мог подумать.

Искра развернулась и потопала к выходу, жестом приглашая следовать за ней.

Завтрак накрыли в малой столовой.

«Малая» — это, конечно, громко сказано.

Комната была размером с нашу гостиную в Доме.

В центре стоял круглый стол, сервированный на двоих.

И на отдельной подставке была снова подушка для Батискафа. С миской, из которой шёл пар и пахло чем-то неуловимо вкусным.

— Он знает, чем меня купить, — пробормотал Батискаф, запрыгивая на подставку. — И это работает. Я продаюсь слишком дёшево.

Эрран уже сидел за столом.

Одет он был просто — светлая рубашка, тёмные брюки, волосы собраны в низкий хвост.

Никаких намёков на величие и божественную сущность.

Обычный мужчина. Красивый, правда, до невозможности, но обычный.

Он поднялся, когда я вошла.

— Доброе утро, Василиса, — сказал он. — Выглядишь… иначе.

— Это всё ваша вода, — ответила я, усаживаясь. Феникс отодвинул для меня стул. — Она сделала со мной что-то странное.

— Не странное, а необходимое. — Он сел напротив. — Инициация требует подготовки. Вода в твоих покоях — это не просто вода. Она настраивает тело на принятие огня. То, что ты видишь в зеркале — это не магия, это просто ты, очищенная от всего лишнего.

— То есть я была грязная?

— Ты была обычная.

Я не нашлась, что ответить.

— А как спалось? — поинтересовался Эрран, наливая мне какой-то напиток из прозрачного кувшина. Жидкость переливалась золотом и пахла мёдом и травами.

— Как будто я сурок в спячке, — честно призналась я. — Думала, буду ворочаться, переживать, но отрубилась моментально, как коснулась подушки.

— Это местный воздух, — кивнул он. — И обстановка. Здесь сложно плохо спать. Пространство само настраивается на того, кто в нём находится.

— Удобно.

— Благодарю. Я стараюсь.

Батискаф, успевший уже умять половину своего завтрака, поднял голову:

— Слушайте, ваше фениксово величество, а можно вопрос?

— Можно.

— А вы всегда такой… гостеприимный? Или только когда хотите кого-то завербовать?

Эрран посмотрел на кота. Без раздражения. Скорее с любопытством.

— А ты всегда такой наглый? Или только когда еда заканчивается?

— Я всегда такой, — гордо ответил Батискаф. — Это моя суперсила.

— Похвально. Редкое качество. Обычно меня боятся.

— А я не обычный. Я — Хранитель. Мы, Хранители, никого не боимся. Мы только делаем вид, что боимся, чтобы враги расслабились.

— И часто ты делаешь вид?

— Последние пять минут — непрерывно.

Эрран усмехнулся.

Я смотрела на них и подумала: «Боже мой, они находят общий язык. Кошмар. Теперь они будут объединяться и терроризировать меня вдвоём».

— Итак, — Эрран повернулся ко мне. — Ты всё обдумала?

Я глубоко вздохнула.

— Обдумала.

— И?

— И я согласна.

Тишина.

Батискаф поперхнулся каким-то пирожком.

— ЧТО? — заорал он, забыв про приличия. — ТЫ СОГЛАСНА? ПРЯМО СЕЙЧАС? БЕЗ ТОРГА⁈

— Ты же сам разрешил, — ответила я. — Вчера сказал: «Завтра мы согласимся». Вот я и соглашаюсь.

— Я имел ввиду, что да, согласимся, но надо было поторговаться и прежде чем говорить «да», узнать все условия сотрудничества, обговорить все детали, прийти к взаимному соглашению и только потом сказать «Я согласна!» Ты же бухгалтер! Чему тебя вообще жизнь учила⁈ Бестолочь ты, Василиса!

Я покраснела до корней волос. Потому что Батискаф был прав.

Эрран с интересом наблюдал за этой сценой.

— Твой фамильяр всегда так… эмоционален?

— Всегда, — подтвердила я. — Это часть его натуры и… обаяния.

— Я заметил. — Он откинулся на спинку стула. — Что ж, Василиса. Ты сделала правильный выбор.

— Или самый глупый в моей жизни, — пробормотала я. — Посмотрим.

— Оптимизм — хорошее качество. — Эрран поднял свой бокал. — За начало нового этапа.

Я подняла свой.

Батискаф, обиженно сопя, всё-таки поднял лапу с зажатой в ней ложкой.

— За то, чтобы мы не пожалели, — проворчал он. — И чтобы еда, особенно сметана, никогда не кончалась.

Мы чокнулись.

Золотистая жидкость обожгла горло теплом и оставила послевкусие чего-то очень далёкого и очень родного одновременно.

— Инициация ровно через неделю, — сказал Эрран. — Сегодня можешь вернуться домой. За три дня до инициации за тобой придут мои помощники. И когда вернёшься, тебя будет ждать сюрприз.

— Сюрприз? — насторожилась я. — Надеюсь, без ожогов и не снимающихся кулонов?

Я потрогала кулон.

— Не в этот раз. — Он улыбнулся. — Обещаю.

— Он обещает, — хмыкнул Батискаф. — А мы ему верим. Потому что выбора нет.

Эрран рассмеялся. Коротко, но искренне.

Где-то за дверью послышался тяжёлый вздох. Искра, подслушивающая, кажется, осталась довольна развитием событий.

Или не очень.

Глава 50

ВАСИЛИСА

Портал открылся, и мы вышли из дома феникса в свою родную гостиную.

— ЖИВЫЕ! ВЕРНУЛИСЬ! — раздался пронзительный визг, и Марта в один миг оказалась у меня на плече.

Она вцепилась крошечными ручками в мою косу и повисла на ней, как альпинист на страховке.

— Живые! — повторила она, и я почувствовала, как её маленькое тельце дрожит. — Живые, родные! Мы уже решили, что феникс вас обоих испепелил! Я там такие пироги с отчаяния испекла, вы не представляете! Целую гору!

— Марта, — попыталась вставить я, но она не слушала.

— Я уже мысленно прощалась с вами! Я даже поминальные записки написала! Эмма сказала, что это глупо, потому что вас не хоронить надо, а искать, но как искать в мире феникса, если туда портал просто так не откроешь⁈