— Что… ты… здесь… делаешь? — боясь прикусить язык, вымолвила я.
— Адам меня впустил, — прошептал он и нервно облизал губы. — Я решил тебя проведать, но дверь мне открыл твой сосед.
— Где же он сейчас?
— Готовит для тебя ванну. Ты вся ледяная, нужно согреться как можно быстрее, — с этими словами он просунул под меня руки и поднял с пола.
Боль окатила тело ослепляющей волной. Озноб усилился. Невольные подёргивания стали сильнее, настолько, что раны разболелись.
Я достаточно очнулась, чтобы понять, как серьёзно пострадала. Болело там, где я даже не помнила ран. Мышцы ныли.
— Не надо, — прохрипела я, пытаясь отодвинуться от его невыносимо горячей груди.
— Ты же ранена! — с изумлением в голосе возразил парень.
Я поморщилась.
— Тоже мне новость.
Тайлер донёс меня до ванной и остановился. Свет из распахнутой двери прорезал жёлтый квадрат в темноте квартиры.
Я закрыла лицо руками, качая головой.
— Что я могу для тебя сделать?
— Мне нужна кровь.
— Моя подойдёт?
С моих губ слетел хриплый смешок, и глаза внезапно защипало. По щеке скатилась обжигающая слеза.
Отняв руки от лица, я посмотрела на Тайлера. Ни тени сомнения в его встревоженном, до боли ласковом взгляде не отразилось.
А ведь он должен был испугаться. Разве нет? Я бы испугалась.
— Почему ты пытаешься меня спасти?
Тайлер нахмурился.
— Потому что ты нужна мне.
Я внимательно смотрела ему в глаза и не могла понять, говорит он правду или хочет меня успокоить. Просто трудно было поверить, что кому-то может быть нужен монстр с клыками, пьющий по вечерам вторую отрицательную.
— Этого я и боялась, — выдохнула я.
В квадрате света вытянулась тень. Я осторожно повернула голову. В дверях ванной стоял Адам.
Вода не шумела, не клубился горячий пар — он не набирал ванну, а приглядывал за другом. Чтобы тот ничего лишнего не узнал?
— У неё очень опасная работа, — саркастически протянул он, привалившись плечом к косяку.
Я поглядела на соседа. Глаза у него были расширены, но в остальном ему удавалось сохранять спокойный вид. Пожав плечами, он отвел взгляд.
— У меня ещё опаснее. Ты зря с нами связался, дружище.
И выдал широкую улыбку.
Тайлер смерил его хмурым взглядом.
— Вы издеваетесь, да? Она же кровью истекает и дрожит вся!
— Дай мне одеяло и аптечку, — будничным, но тихим голосом сказала я, поглядев на Адама.
Ничего не говоря, сосед отлип от косяка и направился на кухню. Он изо всех сил старался не бежать — раз уж мы разыгрываем сцену якобы заурядной ситуации, то должны держаться ролей до конца.
— Что всё это значит? — сердито спросил Тайлер, посмотрев мне в лицо.
— Отнеси меня в комнату, пожалуйста.
Если бы он знал, каких усилий не прикусить язык мне стоили эти простые вежливые слова!
Чтобы быть убедительной, пришлось ещё и улыбку из себя выдавить. Но потолок вращался, перед глазами плясали чёрные и белые пятна вперемешку, и жутко саднило горло.
Улыбка моя скисла. Закрыв лицо руками, я тяжело вздохнула.
— Мне не поможет ванна, Тайлер. По крайней мере, сейчас. Чуть позже, когда затянутся раны, я смогу её принять. А пока, — я уронила руки себе на колени и внимательно посмотрела на ошарашенного парня. — Пока я укутаюсь в одеяло и попробую согреться.
— На тебе живого места нет, — безнадёжная попытка переубедить меня.
Я устало опустила голову ему на плечо.
— Я через день возвращаюсь домой вся в крови, Тайлер. Таков мой мир.
— И ради чего ты это делаешь? — холодно спросил он.
Адам в дверях почесал кончик носа, скрывая ухмылку. Но на его лице застыло выражение, которое я не смогла разобрать. То ли грусть, то ли сочувствие.
— Я всего лишь выполняю свою работу, — вздохнула я и закрыла глаза. — Спасаю людей, а иногда и вампиров. Они, как выясняется, не всегда плохие ребята.
— И кому это нужно?
— В первую очередь — мне.
— Всех не спасти, Кира, — с жаром произнёс Тайлер. — Не нужно жертвовать собой каждую ночь и возвращаться побитой собакой. Разве что… ты причиняешь себе страдания, пытаясь так искупить свою вину за что-то? Иного объяснения я не нахожу. Ты чувствуешь себя в чём-то виноватой?
— Если только в том, что сама стала нежитью, — горько усмехнулась я.
— Неужели нельзя все это бросить и сбежать? — после паузы спросил Тайлер. — Забыть, как страшный сон?
— Такие сны не забываются. Да и совет меня не отпустит. Всегда найдутся те, кому моя свобода невыгодна.
— Те трое у мастерской, — запнувшись, он прерывисто выдохнул и продолжил с более желчной интонацией: — Они тоже «работа»? Может быть, твои коллеги?
— Нет, — я скривилась, не открывая глаз. — Они приходили меня остановить. Видишь ли, я не всегда была такой.
Тайлер понёс меня к кровати, но так и не положил. Он сел, удерживая меня на коленях, как маленького ребёнка, а я пригрелась у него на плече.
— Прости, — понизив голос, вдруг сказал он.
Я открыла глаза и отодвинулась, чтобы видеть его лицо.
— За что?
Он очень внимательно посмотрел на меня и поджал губы.
— Не мне судить тебя, — едва слышно прозвучал его голос. — Каждый из нас несёт какое-то бремя и не делится им ни с кем. То, что выпало на твою долю, нельзя примерить на себе или дать совет, как справиться. А я пытаюсь, как будто моё мнение что-то изменит.
Я коснулась его щеки ладонью, провела кончиками пальцев по скуле и зарылась ими в коротких мягких волосах.
— Нет, не изменит, Тайлер. К сожалению.
С минуту мы смотрели друг на друга. Он ощупывал взглядом моё лицо, будто хотел запомнить каждую мельчайшую деталь.
А я искала в его глазах что-то, что могло оттолкнуть — любая мимолетная мысль, промелькнувшая эмоция, выражающая его истинное отношение ко мне.
К тому, что он видит перед собой.
В глубине души я надеялась отпугнуть его. Надеялась, что он уйдёт и больше не вернётся. Отчаянно нуждаясь в присутствии и понимании Тайлера, хотела прогнать его.
Так логично и так по-женски!
Отдалённо догадываясь, что он не так прост, как кажется, хранит какую-то тайну и не торопится открываться передо мной, я тихонько радовалась.
Ведь могла подержать его за руку, согреться в объятиях и просто дотронуться. Душа изголодалась по обыкновенным прикосновениям, ощущениям близкого и надёжного, уютного тепла, которое может дать лишь любимый человек.
Я не была уверена, что влюблена в Тайлера, но сердце трепетало, а в животе порхали бабочки от одного только взгляда. Он смотрел на меня с нежностью и едва уловимой тенью боли.
Но у меня в голове не укладывалось — почему? Либо я действительно была ему дорога, либо чего-то не понимала. И продолжала копаться в себе, ища и не находя причин, по которым не заслуживала, чтобы на меня так глядели.
Тайлер опустил меня на кровать. По выражению его лица было заметно, насколько он против. Как объяснить ему, что я устала от бинтов и швов?
Что плевать хотела на грязь и сочащуюся кровь?
Все, что мне было нужно — отдых, крепкий и продолжительный сон. Но он не стал настаивать, и я всё-таки оказалась в постели под ворохом тёплых одеял.
На тумбе появился пластиковый стаканчик, заботливо принесённый Адамом. Теперь уже Тайлер знал, какое лекарство в нём на самом деле, но я не сумела пересилить себя и открыто при нём пить кровь.
Маленькая глупая ложь для моего успокоения.
Засыпая, я не знала, остался ли Адам в квартире или ушёл к себе. Помнила лишь лицо Тайлера, расположившегося на диване. Глаза заволокло большими серыми пятнами, и сон засосал меня в темноту.
Глава 66
Впервые за долгое время мне ничего не приснилось. Эта мысль вытолкнула сознание из темноты, но не разбудила до конца.
Я пребывала на той границе сна и пробуждения, когда уже вроде не спишь, но и просыпаться ещё не хочется. Тело было словно налито свинцом, горло саднило.
