В объятиях смерти. Не буду твоей (СИ) - Лин Кира

Кровь текла по его ладоням, по куртке прямо в воду. Глаза его стали просто глазами, ушла из них сила, поселился страх близкой смерти.

Он открывал и закрывал рот, ловил им воздух и ничего не мог вымолвить. Из раскуроченной глотки лилась кровь. Он не сумел залечить рану и корчился от боли, таращась на меня.

Оглядевшись, я увидела пистолет в воде и пошла к нему на ватных ногах. От слабости помутилось в голове, стены покачнулись. Меня повело в сторону, но я успела подставить руку и оперлась на неё.

Плечо пронзило болью, дрожь прошла по всему телу точечным разрядом тока. Не удержавшись, я соскользнула вниз и села в ледяную воду.

Она тут же окрасилась алым. Кажется, швы разошлись на животе. Чёрт, чёрт, чёрт!

Я стянула с себя разодранную кожанку и приложила руку к мокрой футболке. Так и есть, кровь сочилась из открывшейся раны.

Рыжий издал хриплый стон, напомнив о себе. Стиснув зубы, я поползла за пистолетом, левая рука протестовала, но я заставила её работать и добралась до «глосса».

Завалившись на спину прямо в воду, навела его на Рыжего и прицелилась. Он менялся буквально на глазах: кожа приобрела цвет старого пергамента и облепила кости черепа вплотную, выделяя каждую выступающую кость.

Тусклые глаза глубоко запали, мертвенно-голубые, как у дохлой рыбы. Болезненные тощие руки, костлявые длинные пальцы торчали белыми пауками и скребли по влажной кости ключицы.

Если бы я раздробила ему позвоночник, то он был бы уже мёртв. Но я чуть промахнулась и тяжело его ранила — тоже неплохо.

— Не так я представляла нашу встречу, — осипшим голосом сказала и закашлялась. — Пять лет я тебя искала, гнида. Проклятых пять лет! А ты и не прятался.

Руки дрожали — и от холода, и от слабости. Дуло пистолета завиляло. Зажмурив один глаз, я прицелилась и надавила на крючок.

И увидела поверх ствола, как Рыжий разевает окровавленную пасть и протягивает руку, будто что-то бросает в меня. Но оказалось слишком поздно.

Одновременно произошло две вещи: пуля разнесла череп Рыжего, и всполох его силы всколыхнул воду — всю, что была в коридоре.

Она поднялась надо мной, насколько хватало потолка, и обрушилась ледяной волной. Я не успела набрать воздуха в лёгкие, не успела отвернуться или закрыть лицо рукой.

Сначала был оглушающий удар, за ним меня приподняло и приложило о каменный пол.

Мир расплылся, утратил краски и углы, звуки схлынули вместе с водой, оставив меня лежать на холодном полу и истекать кровью.

Перед глазами плясали белые пятна, вторя моргающей лампе на стене, а из глубины коридора кралась темнота.

Она уже накрывала холодом онемевшие ноги. Я перевернулась набок и застонала. Опоясывающая боль в животе, пульсирующая боль в плече и было что-то ещё, мешающее двигаться.

Я с трудом посмотрела вдоль своего тела. Из бедра торчал ржавый кусок арматуры, кровь выплёскивалась с каждым ударом сердца. Я потянулась, сгибаясь в поясе, чтобы достать его, но в глазах вспыхнул свет, и на меня навалилась пустота.

Безвольно упала в воду рука, так и не достав до железки. Голова опустилась, но глаза не закрылись. Я отключилась, хотя какой-то частью себя продолжала видеть, умирая.

В воздухе повисли брызги воды, смешались с частичками пыли и засверкали под разными углами. Время остановилось. Пульс таял во рту солёным леденцом — всё тише, всё слабее.

Тук, тук, тук. И вдруг тишина.

Меня уносило прочь в чёрный туннель. Свет превратился в бледную точку вдалеке, но и её поглотила тьма. Сознание обернуло мягкой, ласковой пустотой. Наступил покой.

Я плыла, плыла во тьме, ведомая далёкими тёмными огнями. Позади осталась боль, а вместе с ней и жизнь. Жизнь полна боли, в смерти же утешение и лёгкость.

Сзади кто-то окликнул меня по имени, но я не хотела оборачиваться. Тёплые густые волны уносили расслабленное тело прочь. Звуки доносились с задержкой, но всё чаще и чаще, прорываясь сквозь толщу пустоты.

Я закрыла лицо руками, хотя и так ничего не видела, зажмурилась, мотая головой. Нет, я не хочу возвращаться! Оставьте меня!

Чья-то горячая сильная рука сомкнулась на моём запястье и вздёрнула. Я села, не открывая глаз, и завопила от боли.

Вместе с криком забилось сердце, и это тоже было больно. Повсюду доносились шаги, ощущалось движение, плескалась вода.

Я разлепила свинцовые веки и увидела перед собой лицо Джеймса. Он стоял на коленях, держа моё лицо в ладонях и что-то говорил, но не получалось разобрать слов.

Коридор расслоился на множество частей, и в каждой был Эдисон, как отражение в осколках разбитого стекла.

Я моргала до тех пор, пока они не сложились в единую картинку, пока звуки не слились в один единственный, означающий моё имя. И коридор опустел.

Здесь были только я, Джеймс и тело моего убийцы. Всё кончилось, подмога прибыла как раз вовремя. Никто не пострадал. Похоже, жизнь начинала налаживаться.

Глава 65

За воротами пульсировали огнями патрульные машины и одна «скорая». Джеймс всё предусмотрел.

Прибывшие на место врачи быстро и организованно освободили мою ногу от куска арматуры и обработали рану. А потом занялись укусом и разошедшимися швами на животе.

Сидя закутанная в покрывало, я ощущала себя заштопанной мягкой игрушкой.

Пока люди Джеймса искали тело Рыжего, я попыталась улизнуть из-под чуткого надзора медиков. Но оказалась застуканной Джеймсом уже у двери своей машины.

На все уговоры подбросить я ответила категоричным отказом и сама села за руль, пообещав, что не стану нарушать правила дорожного движения, даже если очень припрёт.

Он не поверил, но отпустил, строго погрозив пальцем в зеркало дальнего вида.

Снова тяжёлый подъём по лестнице, снова испытание на меткость при открытии дверного замка. Я справилась и ввалилась в квартиру, рухнув в коридоре бездыханной грудой.

Сегодня я буду спать! Плевать, если в коридоре на полу, но буду спать. А потом зализывать раны.

Перед глазами разливалась темнота, как тёплая вода. Тело стало неимоверно тяжёлым, короткие судороги слабости пронзали меня, как ледяные стрелы.

А потом я провалилась в сон.

Я стояла по пояс в воде — слишком тёплой и слишком тёмной. Вокруг распростёрлась непроглядная чернота, но там, вдалеке, показались деревья, что-то мелькнуло между ними.

Сердце стучало, спотыкаясь, дыхание срывалось от… волнения или страха. Сзади раздался всплеск, и что-то задвигалось в мою сторону.

Поверхность озера покрылась рябью, меня окатило тёплыми волнами. И я побежала, борясь с ними, разгребая их руками.

В уголке сознания билась мысль — добраться до берега, скрыться среди деревьев. Но ноги провалились, я попала в глубокую яму, и вода сомкнулась надо мной.

Такая густая и приторно солёная.

Я ничего не видела и падала назад, погружалась в эту тёплую черноту, ничего не чувствуя. Ни облегчения, ни сожаления.

Мне стало всё равно, так сильно я устала.

Чья-то рука протянулась и схватила за запястье. Она вытянула меня из воды, вытащила к свету, больно и резко ударившему по глазам.

Я зажмурилась и закрыла ладонями лицо.

— Кира? Ты слышишь меня?

Я попыталась сглотнуть, во рту пересохло. Одну ладонь отняла от лица и пошарила рядом с собой.

И схватила пистолет, но он показался жутко тяжёлым, как и рука, которой его сжимала.

С трудом, но подняла, только у меня его отобрали. Застонав от злости и бессилия, я разлепила веки и заморгала.

Чьё-то расплывающееся лицо нависло над моим, в нос ударил знакомый аромат сладкого миндаля. Я выставила руки и упёрлась в чью-то грудь.

Она была горячей даже через одежду, а меня бил озноб. Зубы стучали, угрожая расколоться.

— Кира, — снова повторил голос.

И горячие пальцы коснулись моей щеки, убрали мокрые волосы со лба.

Я усиленно моргала, пока в глазах не прояснилось. Надо мной навис Тайлер. Лицо его было бледным и напряжённым.