Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ) - Каляева Яна

– Экая ты Умная Эльза, Рома, – хмыкнул Илюха. – Да где мы и где Государство? Я давно ушел с государевой службы, а Гайка и вовсе по суду лишена подданства.

– А вот это, дорогой друг, никого волновать не будет, – вздохнул Тургенев. – Довольно того, что вы оба русские. Бить будут по роже, а не по паспорту. Если вы от большого ума осложните международную обстановку, меня премии лишат. А я жене уже обещал бальнеологический курорт в Воронежской аномалии, сейчас все как помешались на их процедурах хтонеомоложения, и цены бешеные…

– Понял! Ну мы же не звери, чтобы лишать твою супругу хтонеомоложения, в самом‑то деле. Постараемся не ввязаться случайно в какую‑нибудь местную войнушку.

– Тогда езжайте. С Богом!

Мы отправились на склад, совмещенный с гаражом. Дозарядили аккумуляторы, проверили припасы. Я немного повозилась с "Бизоном', благо на Мачоси нашлась вполне приличная ремонтная станция. Повысила напряжение батареи и заменила редуктор – а то надоело вечно сбрасывать скорость, чтобы мой спутник не отстал.

Илюха разбирал и чистил «татаринов», а я набралась наконец окаянства, чтобы задать давно беспокоящий меня вопрос:

– Почему ты… ездишь со мной? Зачем оно тебе? Я не потому спрашиваю, что не ценю этого! Просто… мне надо знать.

– Боюсь, если я отвечу правду, она тебя разочарует, – Илюха прищурился, осматривая канал ствола на свет. – Но я просто решил приволокнуться за хорошенькой девушкой.

– Это… правда? То есть – вся правда? Ты же звезда Арены. Не верю, что у тебя есть недостаток в хорошеньких девушках!

Илюха отложил в сторону наполовину собранный «татаринов» и серьезно посмотрел на меня:

– Гайка, я провел в Африке четыре года и насмотрелся на всякое. Здесь вода мигом испаряется из открытой посуды, а из людей так же быстро улетучивается вера в то, будто что‑то еще можно изменить. А ты новенькая, твой запал еще не иссяк. Считай, что я хочу… постоять немного в тени твоей веры. На самом деле… я рад, что могу оказаться полезным. Сделать что‑то, в чем будет смысл. Ты скоро сама увидишь, как мало этого здесь, – Илюха смущенно запустил в волосы пятерню, измазанную ружейной смазкой. – Но, кстати, про приволокнуться за девушкой все еще правда! Ты… больше чем хорошенькая. Не обижайся, я провинциальный рохля и плохо умею во всякую там романтику. Просто постараюсь помочь тебе, чем только смогу.

Здесь, конечно, надо было принять горделивую позу и небрежно обронить что‑то в духе «меня не так‑то легко впечатлить», показаться как бы такой бывалой и одновременно недоступной. Но, если честно, я не сильна в этих штуках. Обычно я за словом в карман не лезу, но тут как язык проглотила. Тупо залилась краской, пробормотала что‑то себе под нос и вернулась к разобранной подвеске «Бизона».

Зачем я вообще полезла к парню с этими расспросами!

День клонился к вечеру, но мы рассудили, что сразу после ухода солдат в Мачоси стекутся все сливки местного бандитского общества и решили, что предпочитаем избежать этого светского раута, благо после возвращения из бойцовой ямы удалось поспать часов пять. Илья пожал руку парням из отряда, я ограничилась кивками.

Мы сели на мотоциклы и устремились навстречу заходящему солнцу.

Глава 15

Хочется воззвать к Богу, но я воздерживаюсь

На ночевку встали рано – все‑таки почти сутки в седле. Хотя две трети пути до цели того стоили, теперь свою задницу я почти не чувствовала.

Илюха выбрал под лагерь плоский участок твердой, незанесенной песком поверхности, без камней и расщелин, и опрыскал землю какой‑то химией – сказал, от скорпионов. Расстелил коврики и спальники, на которые я немедленно плюхнулась. Собрал в окрестностях коряги, развел костерок, подвесил котелок на тросике. А потом случилось то, на что я долго надеялась – Илья разделся по пояс и приступил к упражнениям.

Мне доводилось бывать в анатомических театрах, однако такого гармоничного тела я не видела никогда! Оно не было перекачанным, как у культуристов. Широкие плечи плавно переходили в сухую рельефную спину. При повороте корпуса я видела, как мышцы перекатываются под кожей и как работает поясница, удерживая позвоночник в безупречно прямой линии.

Илюха делал незнакомые мне упражнения: то медленно перетекал из одной позы в другую, словно состоял из воды, то вдруг взрывался серией резких движений, от которых мускулы работали в такт дыханию. Кожа лоснилась от пота, обрисовывая каждую впадину и каждый бугорок в свете заходящего солнца.

Закончив растяжку, гладиатор поймал мой неприлично долгий взгляд и ничего не сказал, только усмехнулся. Я вспыхнула:

– Нет, ну как ты можешь заниматься дрыгоножеством и рукомашеством, после такого‑то денька! Ты вообще когда‑нибудь устаешь?

– Я ужасно устал. А разминка помогла с усталостью справиться, – миролюбиво сказал Илюха, натягивая термобелье.

– Так не работает!

– Работает, просто не все знают, какой набор упражнений подходит именно им, именно в текущем состоянии… Это мой профиль, я же фасциомаг‑интуит… телесник, проще говоря.

Интересно, а этот профиль только в бою и в спорте актуален, или еще… в других телесных активностях?

– И для чего твой профиль подходит? Для выступлений в стрип‑клубах?

От смущения я иногда становлюсь агрессивной.

– И для них тоже, – Илья миролюбиво улыбнулся. – Но такого интересного жизненного опыта у меня нет, извини, если разочаровал. Я работал инструктором по физической подготовке и массажистом. Пока не стал гладиатором.

Он снял с огня закипевшую воду. Извлек из багажника два сухпайка, вскрыл упаковки и залил кипятком все, что этого требовало. В остатках воды заварил чай – не из стандартного комплекта, собственный, слегка отдающий веником.

Очень здорово, что он взял на себя все эти хлопоты, потому что я, если честно, после суточного заезда даже под угрозой расстрела вряд ли оторвала бы задницу от спальника. Хотя ноги вытянуть не поленилась, ноги вообще самое выигрышное в моей внешности. После подготовки к Лешуконской свадьбе они так и остались безупречно гладкими – хоть какая‑то польза от первого брака. Мне было приятно, что взгляд Илюхи то и дело задерживается на разрезах в моих джинсах, которые были проделаны вроде бы хаотично, но на самом‑то деле приоткрывали что надо.

– Ты учился во "Вратах моря'? – спросила я, запуская ложку в банку с борщом.

– Естественно. На Арену попадают только через эту школу. Более того, за год обучения определяется, кто будет блистать на сияющих вершинах, а кто – выступать на разогреве или на дневных боях в будние дни.

– А в чем состоит вступительное испытание? Что там оценивают?

– Сначала идет предварительный отбор. На нем проверяют базовую физическую подготовку, боевые навыки, владение оружием; еще врачи тебя осматривают. Думаю, эут часть ты пройдешь без особых проблем. Я видел тебя в деле, у тебя хороший потенциал, но надо еще учиться и учиться. Во «Вратах» магам хорошо ставят и защиту, и атаку. Но главное – уметь синхронизировать эфир и тело, причем на уровне рефлексов. Если бы ты была на это натренирована, не позволила бы тем профанам из Мачоси себя повязать.

– Во "Вратах моря' этому научат?

– Если будешь слушаться ланисту – то да. Ланиста на год обучения станет для тебя кем‑то вроде бога. Особенно в первое время – чтобы закрепить новые навыки, надо скорректировать уже имеющиеся, а что‑то даже и ломать, перестраивать систему приобретенных рефлексов. Тут необходимо слепое доверие и безусловное послушание. Но волноваться не о чем, ланистой "Врат моря' может стать только величайший из фасциомагов. Эта должность – предел мечтаний для многих мастеров, вершина признания в профессии.

– Звучит здорово! Мне давно кажется, что я способна на большее, чем умею. Щиты вообще позорные выходят для мага второй ступени… А туда большой конкурс, в эту супершколу? Или цена за экзамен такая, что мало находится желающих ее платить?