Последний Паладин. Том 15 (СИ) - Саваровский Роман

— Я должен был попробовать, — повел плечами военный Наместник, после чего покосился на серую папку и спросил, — прочитал?

— Ага. И это вся опасность? — беззаботно спросил я.

— А тебе мало⁈ — всплеснул руками Горемыка и хмуро уставился на меня, — ты точно все прочитал⁈

— Ну да. Возбудились дворцовые клерки, подумали, что раз возрождаются проекты Императора, то это знак появления его наследника, которого принялись искать, — вкратце изложил я суть и даже проговорив это вслух, не понял, где тут опасность.

Может правда не все прочитал, и Горемыка забыл пару листков положить?

— Не простые клерки, а тайная канцелярия, Маркус! И не просто принялись искать наследника, а вышли делать это за стены Дворца! — воскликнул военный Наместник, но понятнее все равно не стало.

— Тайная канцелярия… это как те Инквизиторы с большими щитами? — припомнил я свой последний поход по коридорам Императорского Дворца, где встретил крупных ребят силой в два с половиной Альберта.

Смахнуться тогда с ними не получилось, да и видел я их всего один раз. Недолюбливающие аристократов дежурные по Дворцовому коридору. Вот кем они мне запомнились.

Да, сильные, с большими щитами, но на «опасность» все равно тянут с натяжкой.

— Да, Инквизиторы туда входят, но не только они. В «Карающую Длань его Величества», как ее называли раньше, входят еще три структуры, которые управляют всем Императорским Дворцом уже много поколений, и все они синхронно активизировались и начали выходить наружу!

— Ну вышли и вышли, — пожал я плечами, — не вы ли мне говорили, господин Наместник, что их силы работают только внутри стен Дворца?

— Похоже, что теперь это не так. Пока мне достоверно известно об одном Инквизиторе, применившем «силу» за пределами Дворца, но там, где смог один, вероятно смогут и другие.

— Логично, — согласился я, и откинулся назад на диванчике, — но все равно не понимаю каким я тут вообще боком.

— Самым что ни на есть прямым! — сжал кулаки военный Наместник, — нездоровые движения во Дворце начались с выхода на свет старых проектов Императора! И вот сюрприз, два из них находятся под контролем Клана Теней. Твоим контролем, Маркус!

— Вообще-то три, — внес я ценное уточнение.

— ТЕМ БОЛЕЕ! — подскочил на ноги Горемыка, — КАК ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, МАРКУС! Поиск наследника лишь предлог для объединения и действий! Объединения против того, кто посмел потревожить покой Императора! А что, если они подумают, что ты хочешь отнять их силу и метишь в Императоры⁈ А после того, как ты нагло проник в прошлый раз в подвалы Дворца, а теперь прибрал к рукам все проекты Императора, ты ни за что не сможешь их переубедить, что это не так!

— Пожалуй, вы правы, из моих уст это будет звучать не очень убедительно… — припомнил я как со мной разговаривали эти гвардейцы с синдромом вахтера, — а может вы им все объясните? Ну как Наместник.

— Боюсь уже не поможет, Маркус. Узнав, что их сила теперь работает за пределами Дворца, они не остановятся. Пусть среди членов канцелярии нет ни одного аристократа, но все они потомственные слуги Императора, чьи предки давали клятву служить, и они бережно передавали эту клятву из поколения в поколение. Чистоте их крови позавидует любой современный аристократический Клан, — явно не один день затратив на подготовку к этому разговору, выдал Горемыка.

— И какова их цель? Трон? — поднял я бровь.

— Сомневаюсь, что именно Трон, — покачал головой военный Наместник, — источник их силы в клятве старому Императору, и появление нового может лишить их всего. Поэтому я думаю, что искать Наследника очень удобная причина.

— Ведь это можно делать вечно, — понимающе кивнул я.

— Как бы то ни было, эти люди не простые бандиты, что собираются по подворотням, Маркус. Это потомственные Имперские гвардейцы, стратеги и управленцы. За три сотни лет даже Совет не смог выдавить их из Дворца, а теперь Совета нет, как нет и Князя Света, что держал всех вокруг в ежовых рукавицах. И к слову, о Князе Света, именно с одной из его младших дочерей был замечен применивший силу Инквизитор. Это пока единственная реальная зацепка. Девочку зовут Энджи.

— Он ее убил? — нахмурился я.

— Нет, наоборот. Инквизитор ее защитил. Я не знаю подробностей, лишь факт. Пока это все, что известно о деятельности тайной канцелярии за пределами Дворца. Внутри министерств со своей стороны я торможу начавшиеся движения бюрократией как могу, но надолго их это не сдержит. В общем, будь осторожен, Маркус. Вот что я хотел сказать. Особенно в столице, — заключил Горемыка и, глянув на часы, поднялся на ноги.

— Вы тоже берегите себя, господин Наместник, — тоже встал я и протянул руку, — и спасибо за информацию.

— Пожалуйста. Надеюсь, я не пожалею об этом, — вздохнул он.

— Не пожалеете, — пообещал я, после чего Горемыка пожал мою руку, сжег серую папку одним касанием пальца, и ушел, оставив меня в переговорной одного напротив черной кучки пепла.

Звенящая тишина. Пустота. Вакуум. Небытие.

Девушка уже давно не помнила значения этих слов, но именно здесь она и находилась. В тишине. В пустоте. В полном одиночестве.

Она не помнит причины. Не помнит, что вообще когда-то умела помнить. Все это улетучилось давным-давно. Когда-то яркие и живые образы были единственным, что скрашивало одиночество девушки.

Воспоминания о детстве, поездках на озеро, двухэтажном домике родителей. Воспоминания о колючей бороде папы и запахе маминой выпечки. Живые, яркие, эмоционально насыщенные, они горели в сознании девушки как путеводные маячки и придавали ей сил.

Образы мест, образы лиц.

Родителей, друзей, любимого мужчины…

В те счастливые времена из воспоминаний, девушке казалось, что вся жизнь впереди. Все возможности открыты. Она молода, любима, умна и амбициозна, но… потом все это словно врезалась в каменную стену.

Глухую непроглядную стену, что выбивала из нее весь дух и запускала весь этот калейдоскоп чувств и воспоминаний заново.

Снова и снова.

По пятому, шестому, десятому, сотому кругу…

И с каждым оборотом что-то терялось.

Сначала это были незначительные детали, словно крошечные кусочки паззла отпадали от цельной картинки, а потом куски становились больше. Вслед незначительным деталям из воспоминаний улетучивались и более важные, крупные куски.

Имена друзей, лица родителей, собственное имя… все тускло, исчезало и безвозвратно покидало сознание девушки. Сначала из воспоминаний исчезли все цвета, потом пропали звуки, а потом одна за одной исчезли все ставшие черно-белыми картинки ее жизни.

Все забылось. Все потускнело, рассыпалось в пыль и исчезло.

Осталась лишь звенящая тишина. Одинокая пустота. Небытие.

Чтобы не сойти с ума и не исчезнуть окончательно, девушка, что не помнит своего имени, начала считать в уме.

Один…

Два…

Три…

Сто…

Тысяча…

Миллион…

Секунды текли, а девушка продолжала считать. Не помнила зачем, но продолжала бороться, не позволяя сознанию сгинуть в этой темноте окончательно.

И так продолжалось до тех пор, пока в этом пустом небытие, сквозь звенящую тишину вдруг не пробился инородный звук. Отдаленный, странный, непонятный, а оттого особо выделяющийся, он раздался где-то на задворках сознания девушки, и она впервые за бесчисленное количество времени перестав считать, сконцентрировалась на нем.

На звуках, которых вдруг стало становиться больше. Обрывистые, разнообразные, и живые… они придавали девушке сил. Она цеплялась за них как могла.

Слушая, она вспомнила, что умеет говорить и стала пытаться им отвечать.

Начала звать их сама. Кричать.

Постепенно, девушке стало удаваться разобрать их смысл. Она поняла, что это не простые звуки, а голоса. Медленно, словно учась заново родному языку, девушка стала успешно складывать звуки в слова, а когда ей это удалось, она поняла, о чем они говорят.

Осознание этого, заставило девушку стараться еще больше. Она стала различать тембры. Слушала истории. Кто-то плакал. Кто-то ругался. Кто-то молил о помощи. Кто-то просто громко дышал.