Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель

Гном пил аккуратно: держал пиалу за края, тянул неслышно, не прихлебывая. Печенье не брал вовсе, хотя я и выставил того сразу четыре вида, два из которых — вкусные, сам пробовал.

Черный урук из пришлых поступал ровно наоборот: сербал, глотал громко, печеньем чавкал — выбирая, как раз, то, что повкуснее.

Зая Зая сидел, глядя в начищенный бок самовара, им же самим перед тем и выставленного: выпил спокойно одну пиалу, дальше — только подливал гостям.

За себя не скажу — со стороны не вижу. Но тоже, вроде, косяка не упорол.

Завязывать надо с местным молодежным сленгом, вот что.

Зая Зая, вон, умнеет не по дням, а по часам, сам же я стал иногда казаться себе не тем, кто я есть. Долой четыреста лет опыта, навыки, умения… Будто во мне все больше от Вани Йотунина, чем от Вано Иотунидзе!

Есть в том и положительная сторона: я-прежний, завидев недавнего недруга, запустил бы в того чем попало — хоть огнешар, хоть ледостой… Переговоры после того стали бы невозможны, и даже чаю бы не попили.

Настой листа, тем временем, кончился, печенье — тоже.

Самовар я убрал сам — пустой же, несложно. Надо, кстати, спросить приятеля, откуда тот выкопал такой замечательный раритет!

— Короче, Индеец… Или лучше — Иван Сергеевич? — начал вновь кхазад.

— Лучше — Ваня, — разрешил я. — Ближе к делу, да!

— Девочка — это повод. Дойти, заговорить, чтобы не получить сходу промеж глаз чем-то таким…

— Нормально получилось, — я примерно подобного и ожидал. — Дошли, заговорили. Дальше что?

— Мы посовещались, и я решил: идем под тебя, — Зубила, то ли пошутив, то ли нет, остался чудовищно, основательно, по-гномьи, серьезен. — Где один урук, — кивок в сторону Заи Заи, — там и два. И гном.

— Зачем это нужно вам двоим, я примерно понимаю, — спокойно ответил я. — Теперь расскажи, для чего это мне?

— Мы не шестерить! — вскинулся урук-хай, слишком долго сидевший без слова. — Это. Вза-и-мо-вы-год-но-е сотрудничество!

— Вот мне и надо понять, в чем тут выгода, — согласился я. — Взаимная, то есть — моя.

— Слухи ходят, — гном зыркнул из стороны в сторону и встопорщил бороду, — что ты, Индеец, собираешь клан!

Глава 5

Официальная точка зрения: егерь и опричник Дамир Тагирович Кацман-Куркачевский.

Меня нельзя было назвать первым учеником курса.

Я старался: увы, часто — менее, чем следовало, особенно — при учебе на казенный кошт. На последнем настоял отец, хоть деньги в нашей семье и водились.

Намерение имел выйти в боевики, и из воинских дисциплин всегда получал высший балл — двенадцать, имея на сей счет выпускную благодарность начальника Высшего Опричного Училища.

С изящными искусствами и свободными науками дело обстояло многим хуже того.

Однако, лет с тех пор минуло порядком, и ныне мне уже удается излагать мысли свои связно и понятно — пусть и проскальзывает в тех иной раз привычный канцелярский оборот.

Переломным, как говорят, моментом, стало мое отчисление из корпуса опричной жандармерии — как и некоторых моих товарищей по несчастью, с некоей вероятностью повредившихся памятью по причине контузии головы, меня перевели, с сохранением чина, в Его Величества Особую Егерскую Службу.

Теперь стал я, Дамир Кацман, наследник отцу своему, барону фон Кацман-Куркачевскому, охранитель тех границ Державы, что проложены прямо внутри нее самой. Ныне я — старший егерь южной окраины Сервитута Казнь, пусть и сохранивший подчинение и производство в чинах по линии старой службы. Государство наше устроено правильно: бывших опричников в его ведомствах не бывает…

Мемуар сей не подлежит скорому выходу в свет — всего вероятнее, любезный читатель мой ознакомится с этими строками многим позже того, как они будут написаны. Как известно всякому думающему человеку, не обо всем, что происходит, следует сразу же говорить вслух.

По-моему, неплохое вышло начало. Мой учитель изящной словесности все равно стал бы ругаться, но самому мне кажется, что получилось — хорошо.

В сегодняшней записи я расскажу о том, как мне довелось работать с одним из легендарных героев сервитута Казнь — широко известным в узких кругах черном уруке по имени Зая Зая.

— Ничего себе у вас тут, — заявил белый урук-хай с порога. — Чистенько. Здрасьте.

Я ждал гостя там, где делал это всегда — в специально для того устроенной комнате Сыскной Экспедиции Казанского Анклава Поволжской Опричнины, сокращенно Эс-Э КАПО.

— Здравствуйте, — говорю. — Проходите, присаживайтесь, — сам же показываю на особое кресло, установленное для гостей высокого класса опасности. Так — мебель и мебель, но, случись что неприятное…

— Я, если что, ни в чем не виноватый, — начал орк, заняв кресло. — Ничего такого, чтобы напрячь людей государевых, натворить не успел.

Отметка в блокноте: «Прекрасно владеет разговорной речью, однако, притворяется полуграмотным простецом».

— Так это и не допрос, — я принял, насколько это позволили служебные допы, свободную позу. — Беседа. И да, я не представился!

Представляюсь.

— А я вас, господин капитан, знаю. На даче, у Вани. Виделись, — радуется урук.

— Не принципиально, — отвечаю. — Представиться я обязан, даже если это не допрос, а беседа. Еще у нас не очень много времени, и мне не хотелось бы общаться в иных условиях — особенно для того, чтобы наверстать упущенное.

— Как скажете, господин капитан, — серьезно отвечает урук. — Время — деньги, так еще мой батя говорил, грунт ему стекловатой.

Надо отдать парню должное: держится хорошо. Я бы уже, наверное, паниковал — если бы не был, конечно, черным уруком. Все-таки, седьмой отдел опричной жандармерии хлеб свой ест заслуженно — население запугано в степени достаточной, пусть и немного сверх меры.

— Вам ведь интересно про Ваню? — орк перешел от слов к делу, сразу же принявшись экономить время. — Всего рассказать не смогу… Наверное.

— А всего и не требуется, — порадовался я за то, что у подопечного моего есть такие друзья. — Однако, про Ваню мне пока неинтересно, а если и будет — сам у него спрошу. Видели ведь, что мы общаемся. Причина нашей встречи — иная.

— Зилант? — полувопросительно глянул урук.

— И то, что следует из той истории, — не стал спорить я. — И то, с чего та история началась. Тут ведь как…

Легендарный герой — явление слишком серьезное для того, чтобы отнестись к тому легкомысленно. Черный урук, чудом — иначе не получается — пробившийся в легендарные герои — персонаж, серьезный тем более.

Начальство хочет подробностей, и я его понимаю. Нужны таковые и мне самому — и себя я понимаю еще лучше.

Мало ли, что на самом деле выпрыгнуло из-за старой дамбы? Вдруг это и не урук уже никакой, но какая-нибудь хтоническая сволочь, умело притворяющаяся орком по имени Зая Зая?

Обратно, важно не пережать: в архивах жандармских команд нет-нет, да встречаются случаи неприятные — это когда мои коллеги несколько перегибали палку, и вместо полезного державе легендарного героя на свет являлся легендарный же злодей.

Настолько неприятные случаи, что пусть лучше очередной Большой Зилант вылезет еще пять или шесть раз, чем новоявленный герой — поменяет знак с плюса на минус.

— При этом, опричная жандармерия Вас, Зая Зая, ни в чем не обвиняет, — завершил я рассказ. — Пока не обвиняет, и надеется, что так будет и впредь. Однако…

Орк очень заметно подобрался: сгруппировался, наклонился вперед, оперся левой рукой о столешницу — будто стал готов прыгнуть с места.

— Для начала, я — строго по инструкции — отправлю запрос о Вашей личности и известных Закону делах.

Парень расслабился — действуя строго в обратном порядке. Руку со стола убрал, на спинку сиденья откинулся, мышцы напрягать зря — перестал.

— Вы пока посидите, подумайте, — предложил я, запуская настольную ЭВМ и сразу же подключаясь к серийному порту последней. Иные дополнения бывают весьма кстати — не печатать же, в самом деле, текст запроса вручную?