Отпуск в лапах зверя (СИ) - Морриган Лана

— Не хочу с тобой разговаривать, — выпаливаю я с нервной улыбкой, скрывающей подкатывающие к горлу рыдания, подхватываю грязное белье и ухожу.

— Ты улыбаешься, словно у тебя есть на это право, — кричит муж в спину.

Я иду на кухню, стараясь дышать ровно, чтобы не расплакаться. Хочется налить воды, опереться на раковину и хоть на минуту перестать чувствовать.

Но у окна я замечаю Полину.

Ее тонкая спина слегка напряжена, руки заняты: она перекладывает тарелки в сушилке, словно делает это только для того, чтобы не смотреть на меня.

— Здравствуйте, — говорю я первой, стараясь придать голосу мягкости.

Полина оборачивается.

— Ой, Дарья… Вы уже вернулись, — она улыбается, но улыбка выходит натянутой. — Я… я как раз собиралась уходить.

— Не нужно спешить, — отвечаю, чувствуя, как слова застревают комом в горле. — И… простите, что вы стали свидетелем этой сцены. Леша… бывает резким.

— Ничего, — отмахивается она быстро. — Я понимаю. Больные люди часто капризничают. Это нормально.

Она говорит с участием, но голос немного дрожит.

Старается выглядеть уверенно, но пальцы теребят край мокрого полотенца.

Я провожу взглядом по женщине.

Полина без привычного белого халата, в тонкой кофте, прилипшей к спине, словно она случайно попала под воду. Ткань темная от влаги, и я замечаю, что под ней ничего нет. Ни бюстгальтера, ни майки.

Я стараюсь не выдать удивления. Поворачиваюсь к шкафу, достаю стакан, делаю вид, что ищу что-то на полке.

— Вы, наверное, устали, — говорит Полина, развешивая влажное полотенце и хочет уйти поскорее. — Я завтра утром заеду, если нужна будет помощь.

— А вы могли бы задержаться еще на пару минут? — выдыхаю я, не оборачиваясь. — Помогите Леше пообедать, мне нужно съездить к дедушке в больницу. У нас семейные проблемы.

Мои пояснения выглядят как оправдания. Привычные для меня оправдания…

Полина произносит что-то неопределенное в знак согласия, подходит к холодильнику. И мы стоим в метре друг от друга. Кухня не такая большая, чтобы не почувствовать сладкий запах геля для душа.

Мой дом больше не пахнет домом. «Он пахнет чужим телом и чужим ароматом», — проносится в голове. Но я тут же гоню дурацкие мысли прочь. Леша прикован к инвалидному креслу. Нет ничего странного в том, что кофта Полины влажная местами, она ведь помогала вымыть моему супругу голову.

Я искоса поглядываю на Полину, пытаюсь понять что-то по ее движениям. В том, как она достает из холодильника контейнер, ставит его на стол, как, не глядя, открывает крышку. Все выглядит привычно. Не как у человека, который просто помогает по дому.

Я заставляю себя не думать об этом. И мыслить логически. Полина почти год помогает нам.

И то, что я нафантазировала, глупость. Полнейшая глупость.

Леша не способен на измену, физически не способен. Да и Полина… она ведь видела нас вместе, знает нашу ситуацию. Да и зачем ей это? Зачем недееспособный человек с кучей проблем?

Я наблюдаю, как она наливает суп в миску, аккуратно кладет ложку сбоку, достает хлеб. По кухне женщина двигается с точностью хозяйки.

— Осторожно, он горячий, — предупреждает она.

Я киваю, не отвечая, и делаю вид, что ищу что-то в телефоне. Он спасительно вибрирует в руке.

— Мам, — выдыхаю с облегчением. — Алло?

— Дашенька, ты добралась? — голос матери звучит устало. — Я волновалась, ты вчера так и не ответила.

— Да, мам, все хорошо. Дома, — стараюсь говорить спокойно. — С машиной почти разобрались, сосед помог.

— Слава богу, — мать облегченно выдыхает. — Я у деда сейчас, он спрашивает про тебя. Скажу, что ты приедешь? Он очень ждет.

Я бросаю взгляд на Полину. Та словно не слышит и не слушает наш разговор, но все же чуть расслабляется, когда я произношу:

— Да, скажи. Я приеду. Скоро.

— Он все время говорит, что ему нужно тебе кое-что объяснить, — уточняет мать.

— Да, сейчас переоденусь и вызову такси.

Мама благодарит, просит беречь себя, и мы прощаемся.

Полина ставит тарелку с супом на поднос и, не глядя на меня, произносит:

— Я помогу Алексею пообедать, не переживайте.

Глава 8. Даша

В отделении встречает молодая медсестра с туго стянутыми на затылке волосами. Я объясняю, к кому пришла, и жду, пока она уточнит номер палаты.

— Виктор Сергеевич? — спрашивает, не поднимая глаз от монитора.

— Да, мой дедушка.

— Его сегодня перевели в общую палату, вторая справа по коридору.

Когда только привезли дедушку на скорой, нас встретила женщина постарше. Спокойная, понимающая. Она все объяснила, успокоила, насколько это было возможно, помогла встретиться с врачом.

— Спасибо, — киваю я и иду в указанном направлении, а в голове все еще роятся мысли о доме.

Полина.

Ее мокрая кофта, запах шампуня, взгляд, избегавший моего.

Леша, злой и обиженный, с вечной смесью жалости к себе и раздражения на весь мир.

Неужели я действительно способна думать про измену?

Это же безумие.

Он прикован к креслу.

И все же картинка не уходит: влажные волосы, влажная ткань на спине Полины, чужой запах в постели мужа.

Я тихо вздыхаю, сжимаю лямку сумки. Останавливаюсь у нужной двери, стучу и осторожно приоткрываю.

Палата небольшая. Мама в этот момент поправляет подушку под головой деда. Он лежит спокойно, глаза закрыты, дыхание ровное.

— Мам, — зову я тихо.

Мама оборачивается. Дарит усталую улыбку.

— Дашенька… — она подходит, обнимает. — Как хорошо, что ты приехала. А нас вот перевели.

— Как он? — спрашиваю, чувствуя, что хоть немного уходит напряжение.

— Лучше, — отвечает мама. — Давление нормализовалось. Врачи говорят, можно будет скоро выписать, если все пойдет так же.

Я киваю и подхожу к кровати.

Дедушка открывает глаза, замечает меня и слабо улыбается.

— Вот и ты, — говорит тихо.

— Прости, что так долго, — шепчу, беря его за руку. — Сумасшедший день. Несколько сумасшедших дней, — говорю, не конкретизируя. Деду не нужны новые волнения.

Он слегка сжимает мои пальцы, не спрашивает, что именно со мной произошло.

Мама отходит к тумбочке, наливает воду в стакан, делает вид, что занята, и тайком стирает слезы.

— Ты устала, — говорит дед. — Сразу видно.

— Немного, — признаюсь.

— От людей устаешь, не от дел, — вздыхает он. — Береги себя, Дашенька. И не всем верь.

Внутри все моментально покрывается коркой.

— В смысле? — спрашиваю осторожно.

Но дед уже закрывает глаза.

— Потом, — шепчет. — Потом все объясню.

Мама укрывает его потеплее, кивает мне, мол, не трогай сейчас.

Я взглядом показываю на дверь, прошу маму выйти со мной.

Когда мы оказываемся в коридоре, я беру маму за локоть и отвожу в сторону.

— У нас проблемы, — говорю тихо. — Деда совершил глупость.

— Я догадывалась, — отвечает почти шепотом, поглядывая на закрытую дверь. — Он последние дни был какой-то не свой. Все повторял, что нужно поговорить с Дашей, передать ей бумаги. Почему я не придала этому значения? — она смотрит перед собой, хмурится, вспоминая все больше и больше подробностей.

— Я думаю, дед все понял. Сразу после того, как подписал. Я уже видела документы. Дарственная оформлена на человека по фамилии Суздалев.

— Да, ты говорила мне по телефону… — шепчет она. — Но я не думала, что все так официально. С печатью.

Я достаю из сумки сложенный лист и кладу ей в руки.

— Вот. Посмотри сама.

Мама долго держит бумагу, не сразу решаясь развернуть. Когда наконец читает, губы подрагивают.

— Господи… — она садится на скамейку у стены. — Все оформлено. Полностью. И участок, и дом. Этот… Суздалев Роман Андреевич. Кто он вообще?

— Не знаю, — я присаживаюсь рядом. — Но дед доверял ему. Может, они когда-то работали вместе или это кто-то из жителей деревни, а может, его просто обманули.