Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

— Шучу, — улыбнулся феникс своей самой нехорошей улыбкой. — Или нет. Не скажу.

— Василиса, — Батискаф повернулся ко мне. — Я отказываюсь это читать. Я лучше скажу НЕТ.

— Но ты же сам требовал договор!

— Я требовал нормальный договор! А не энциклопедию магического права!

— У меня есть краткое содержание, — невинно заметил Эрран. — Всего тридцать страниц. Без приложений.

— Тридцать — это приемлемо, — подумав, сказала я. — Давайте краткое.

— Но тогда вы не узнаете деталей про пункт 157, подпункт «г», который касается ответственности сторон в случае самовозгорания инициируемой во время бала.

— Самовозгорания⁈ — хором заорали мы с Батискафом.

— Расслабьтесь, — Эрран отмахнулся. — Это стандартная формулировка. Никто ещё не самовозгорался. Почти.

— Что значит «почти»⁈

— Была одна ведьма, лет пятьсот назад… Но она сама виновата. Не слушала наставника.

— Эрран, — я встала. — Либо вы сейчас даёте нам нормальный, понятный договор, который мы сможем прочитать за разумное время, либо мы уходим. Прямо сейчас. И будем искать другого инициатора. Не думаю, что это проблема.

— Другого? — феникс приподнял бровь. — И где ты найдёшь другого инициатора, способного работать с огнём Изначального Пламени?

— Не знаю, — честно сказала я. — Но не думаю, что важно инициировать меня именно стихией огня. Есть и водные миры. И вообще миров, как вы сами говорили, много. Может, где-то есть инициатор помягче характером.

Эрран побагровел.

— Ты не посмеешь.

— Ещё как посмею, — я скрестила руки на груди. — Я — Хозяйка Перепутья. Я могу выбирать.

— Я могу передумать и уничтожить Перепутье и весь твой мир!

— Уже слышали, — зевнул Батискаф, демонстративно потягиваясь на подушке. — Нового ничего не придумаешь? Угрожаешь одним и тем же уже третий раз. Скучно.

Эрран смотрел на нас.

Мы смотрели на него.

Где-то за стеной Искра снова вздохнула, судя по звуку, она подслушивала и очень переживала.

— Хорошо, — выдохнул феникс сквозь зубы. — Будет вам договор.

Он щёлкнул пальцами, и бесконечный свиток исчез.

Вместо него на столе появилась аккуратная стопка листов, страниц десять, не больше.

— Это адаптированная версия, — процедил он. — Для таких как вы оба, с ограниченным вниманием и слабой нервной системой.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Нам подходит.

— Не за что, — буркнул Эрран. — И запомни: это в последний раз, когда я иду на уступки. В следующий раз будешь подписывать полную версию. Вслепую. Не глядя.

— Посмотрим, — философски заметил Батискаф. — Время покажет.

Я взяла договор и начала читать.

Глава 54

ВАСИЛИСА

Договор мы подписали.

Это был эпический батл.

Мы три часа вычитывали каждую строчку, Батискаф тыкал лапой в особо подозрительные пункты и требовал разъяснений, Эрран скрипел зубами так, что искры летели, а Искра, вызванная в качестве свидетеля, смотрела на всё это с выражением глубочайшего удовлетворения, наконец-то кто-то довёл её начальника до белого каления, и это были не она.

— Пункт двадцать три, — вещал Батискаф, водя когтём по пергаменту. — «Инициируемая обязуется являться по первому зову инициатора для проведения регулярных магических практик». Это мы переписываем. «По первому зову» заменяем на «по предварительной договорённости, после обсуждения достойного вознаграждения и не чаще двух раз в неделю, с правом отказа по уважительным причинам».

— Какие у неё могут быть уважительные причины? — возмущался Эрран.

— Ну, не знаю, — ехидно отвечал кот. — Нашествие гостей в Перепутье. День рождения домашних. Я, в конце концов, могу заболеть.

— Коты, как ты, не болеют!

— Моя сметана может прокиснуть. Это тоже уважительная причина, если мне нужна будет поддержка.

В конце концов мы пришли к компромиссу.

Эрран согласился на «предварительную договорённость», Батискаф согласился не вставлять в договор пункт о еженедельных поставках сметаны из мира феникса (но только потому, что я пообещала выбить это отдельно, устно), и все три стороны — я, Эрран и Искра (которая просто ударила хвостом по свитку, оставив вмятину, котик поставил в том месте крестик, что сочли подписью), скрепили документ.

— Ну всё, — выдохнул Батискаф, сворачивая свой экземпляр. — Теперь официально, ты, уже почти ведьма на договоре. С фениксом. Страшно подумать, что скажет Марта.

— Марта скажет: «Главное, чтобы кушать не забывали», — улыбнулась я.

— А Гаспар скажет: «Я же предупреждал, что всё кончится вечными муками».

— Гаспар всегда так говорит, — усмехнулась я.

— Потому что Гаспар — реалист.

— Вы закончили? — вздохнул Эрран и потёр виски, будто у него разболелась голова.

Зал Изначального Пламени находился в самом сердце мира феникса.

Мы шли туда долго, через бесконечные коридоры, залы, где стены переливались всеми оттенками золота, через мосты, перекинутые над пропастями, на дне которых клубился жуткий белый туман.

Искра шла впереди, периодически оглядываясь и одобрительно била хвостом, она явно гордилась тем, что её допустили до такого важного мероприятия.

Батискаф сидел у меня на руках и тихо ворчал:

— Инициация огнём. А если я там поджарюсь? У меня шерсть ценная. Я без шерсти буду как лысый кот, только страшнее.

— Ты в любом виде красив, — машинально ответила я, потому что уже знала: с Батискафом главное, вовремя поддакнуть.

— Это да. Но лысым я буду грустно красив. А не хочу так.

— Значит, будешь стоять подальше.

— Я буду стоять ровно там, где смогу тебя защитить, если что.

— Батискаф…

— Я знаю, как меня зовут. Имей в виду: если этот огненный петух сделает тебе больно, я вцеплюсь ему в его бессмертную шевелюру. И пусть потом хоть тысячу лет отращивает.

Эрран, идущий впереди, дёрнул в нашу сторону головой, кажется, он всё слышал.

Но промолчал.

То ли договор обязывал к терпению, то ли просто решил не связываться.

И вот мы вошли в Зал Изначального Пламени.

Я стояла на пороге и не могла сделать шаг.

Потому что слова кончились. Совсем. Как будто их никогда и не было.

Это было не просто красиво. Это была… первооснова. То, из чего всё состоит. То, что было до начала времён и будет после их конца.

Представьте себе бесконечность.

Теперь представьте, что бесконечность — это не пустота, а свет. Золотой, тёплый, живой свет, который льётся отовсюду и ниоткуда.

Он заполняет всё, каждый сантиметр пространства, каждую клеточку тела, каждую мысль.

В центре этого света было Пламя.

Оно не горело в привычном смысле, оно просто было.

Огромное, выше любых гор, шире любых морей.

Оно пульсировало, медленно, ритмично, как сердце вселенной.

И каждый пульс отдавался в груди, висках, в самой глубине души.

Цвет Пламени невозможно описать.

В нём было золото и багрянец, синева, какой не бывает на Земле, молодая зелень и просто свет — чистый, не имеющий названия.

Вокруг Пламени была пустота, но не чёрная и не страшная.

А такая, которая готова принять всё, что ты готов ей отдать.

Пол под ногами был прозрачный. Под ним… звёзды.

Миллиарды звёзд, вращающихся в медленном, величественном танце.

Казалось, что я стою на краю галактики и смотрю в самую её глубину.

Воздух здесь и не воздух.

Он густой, тёплый, пахло чем-то чужим и одновременно родным. Он входил в лёгкие сам, без усилия, и наполнял тело силой.

— Это… — прошептала я. — Это невероятно…

— Изначальное Пламя, — голос Эррана звучал тихо, без обычной насмешки. — Сердце моего мира. То, откуда я пришёл. То, куда однажды вернусь.

— Вы… вернётесь? — не поняла я.

— Все фениксы возвращаются в Пламя, — пояснил он. — Когда устают от вечности. Когда хотят окончательного покоя.