Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

— Можешь, — кивнул Эрран. — Но я бы не советовал.

— Почему?

— Потому что этот экстракт ещё ни разу не срабатывал правильно. Он всегда делает наоборот.

— В смысле, наоборот?

— В прямом. Захочешь богатства — станешь бедным. Захочешь любви, навсегда останешься один. Захочешь, чтобы феникс перестал быть занудой, он станет занудой в квадрате.

— Это проверить невозможно, — заметила я.

— Именно. Поэтому я вам советую загадывать что либо.

Он демонстративно отодвинул тарелку и взял пирожок.

Я задумалась.

Что-то подозрительно.

Марта бы не стала нам вредить.

«У меня сейчас такая интересная жизнь. Дом есть, магия, друзья замечательные, другие миры… Даже с фениксом мы нашли общий язык…»

Батискаф услышал мои мысли. Фыркнул.

«А вот любви пока нет. Не встретила того самого. Так что… Моё желание… Желаю встретить свою любовь!»

И я отправила в рот ложку супа.

Кот посмотрел на меня с ужасом.

— Ты что наделала⁈ — зашипел он. — Он же сказал — наоборот!

— Да ладно, — отмахнулась я. — Это просто суеверия. Не может же суп реально влиять на судьбу.

Феникс издал раздражённый вздох и посмотрел на меня с укором.

— Это магический суп, Василиса! Сваренный магической домовой! Из магических ингредиентов! И феникс только что сказал, что он работает НАОБОРОТ! А ты загадала ЛЮБОВЬ!

У Эррана дёрнулся глаз, я заметила.

— Батискаф, успокойся, — проговорила я.

— Не могу! Ты сейчас, по сути, загадала, что никогда не встретишь свою любовь! Или встретишь, но это будет какой-нибудь…

Он покосился на феникса и изобразил рожицу, будто его сейчас стошнит.

— Ну, посмотрим, — философски заметила я. — В любом случае, это будет интересно.

— Интересно⁈ Это будет катастрофа! Я это нутром чую! И шерстью!

Эрран молчал.

— А ты чего загадал? — спросила я Батискафа.

Кот замер. Потом медленно, очень медленно, отодвинул свою миску.

— Я… — сказал он. — Я загадал, чтобы в моей жизни стало поменьше феникса.

Тишина.

— То есть, — медленно произнёс Эрран, — ты загадал, чтобы меня стало меньше?

— Я загадал, чтобы в моей жизни стало ПОМЕНЬШЕ феникса, — уточнил Батискаф. — Это разные вещи! Я не просил тебя исчезнуть совсем! Просто чуть-чуть отодвинуться! Чтобы я мог спокойно спать, не чувствуя твоей ауры за три комнаты!

— И как, по-твоему, это сработает? — поинтересовался феникс.

— Понятия не имею, — честно признался кот. — Но если суп работает наоборот, значит, феникса в моей жизни станет больше, а это… это…

Он не договорил. Просто уронил голову на лапы и застонал.

— Поздравляю, — сказала я. — Мы с тобой загадали желания, которые сработают наоборот. Теперь у меня не будет любви, а у тебя будет слишком много феникса.

— Это конец, — глухо сказал Батискаф. — Я чувствую. Это начало конца. Скоро фениксы будут повсюду. В моей лежанке. В моих снах.

— В твоих снах? — удивился Эрран. — Я тебе снюсь?

— Ты мне снился прошлой ночью! — выпалил кот и тут же прикусил язык.

— И что я делал?

— Неважно!

— Очень даже важно. Рассказывай.

— Ты… — Батискаф замялся. — Ты учил меня летать. На огненных крыльях. Это было ужасно.

Эрран расхохотался.

— Кот с огненными крыльями! Я бы на это посмотрел!

— Не дождёшься!

Первый урок.

Эрран поставил на стол свечу, самую обычную, восковую, с ровным фитильком.

— Смотри, — сказал он. — Я зажигаю её силой мысли.

Он просто посмотрел на свечу, и она вспыхнула.

— Видишь? Никаких пассов, никаких заклинаний. Чистая концентрация. Почувствуй, что ты — огонь. Ты хочешь, чтобы огонь был на фитиле. И он там появляется.

— Легко сказать, — пробормотала я. — Может как в первый раз щелчком?

— Нет. Делай как говорю.

Я уставилась на свечу.

Представила огонь. Представила, что я сама огонь.

Представила, как он перетекает из меня в фитилёк. Сосредоточилась изо всех сил.

— Зажгись, — прошептала я.

Свеча не зажглась.

Зато загорелась штора.

— Ой, бли-и-и! — воскликнула я.

Эрран щёлкнул пальцами, и пламя погасло.

— Потрясающе. Ты подожгла штору, — прорычал феникс.

— Я вижу.

— Свеча стоит на столе, Василиса. Штора висит в двух метрах от стола. Как ты умудрилась поджечь именно её?

— Я не знаю! Может, она сама?

— Шторы не загораются сами. Только если на них воздействовать. Или если рядом с ними стоит идиот с открытым огнём. Но открытого огня у тебя нет. Есть только ты сама и твой неконтролируемый огонь.

— Я старалась!

— Ты старалась поджечь свечу. А подожгла штору. Это прогресс? Нет.

И он вздохнул, да так тяжело, как будто это повторялось в сотый, тысячный, миллионный раз за его бесконечную жизнь.

А всего лишь первый урок.

Батискаф, наблюдавший за всем этим с безопасного расстояния (он сидел на подлокотнике кресла в другом конце комнаты), ехидно заметил:

— А ты, огненный, сам-то с первого раза научился? Или тоже шторы жёг в своё время?

— Я — феникс, — напомнил Эрран. — Я сам огонь. Я никогда не жёг шторы.

— Значит, тебе просто нечем было их жечь, — подытожил Батискаф. — А так бы нажёг. Я уверен.

— Ты нарываешься.

— Я просто высказываю обоснованное предположение. Основанное на твоём характере. Ты же весь такой импульсивный, огненный, несдержанный… Уверен, в молодости ты был тем ещё пироманьяком.

— Я и сейчас могу быть не сдержанным, поверь. Поэтому, молчи.

— Ах, как мне страшно… Бегу отсюда весь в ужасе, шерсть развевается… — съехидничал котейка.

— Батискаф, — вмешалась я. — Не мешай. Я пытаюсь учиться.

— Учись-учись. А я буду комментировать тут всё. Это моя законная роль.

— Твоя законная роль — поддерживать меня морально.

— Я и поддерживаю.

Эрран закатил глаза, но промолчал.

— Давай ещё раз, — сказал он. — Только на этот раз сосредоточься на свече. Именно на свече. Представь, что свеча — это единственное, что существует в мире. Всё остальное — это пустота. Шторы тоже пустота. Стены — это пустота. Я — пустота. Батискаф тоже пустота.

— Эй! — возмутился кот. — Я не пустота!

— Для тренировки ты тоже пустота. Потерпи.

Я снова уставилась на свечу.

Свеча. Только свеча. Ничего кроме свечи.

Внутри меня запульсировал огонь. Я его ощутила!

«Зажгись», — попросила мысленно.

Свеча вспыхнула.

— Ура! — заорала я и захлопала в ладоши. — Получилось!

— Молодец, — сухо сказал Эрран. — А теперь посмотри налево.

Я посмотрела.

Вторая штора горела ярким пламенем.

— О, нет, — простонала я.

Эрран снова щёлкнул пальцами. Пламя погасло.

— У тебя талант поджигать не только фитили, но и шторы, — сказал он.

— Может, ей просто нравятся шторы? — предположил Батискаф. — Василиса ты их подсознательно ненавидишь? У тебя есть какие-то детские травмы, связанные со шторами?

— Нет у меня никаких травм.

— А может, это знак? Может, тебе суждено стать не огненной ведьмой, а ведьмой горящих штор?

— Заткнись.

— Молчу. Но идея годная.

Второй урок. Или продолжение первого.

Эрран убрал все шторы из помещения.

— Теперь у твоего подсознания нет соблазна их поджечь, — сказал он. — Пробуй снова.

Я попробовала.

Свеча зажглась.

— Отлично! — обрадовалась я. — Штор нет, я ничего не подожгла!

— Посмотри на пол, — мрачно сказал Эрран.

Я посмотрела.

Под ногами тлел ковёр.

— О, нет…

— Ты как дракон в фарфоровой лавке, — вздохнул Эрран. — Вокруг полно хрупких вещей, а ты только и делаешь, что всё крушишь.

— А вы, значит, владелец лавки? — парировала я.

Эрран раздражённо вздохнул.

— Я не нарочно, — проговорила я.

— Ты опасна для текстиля, — захихикал Батискаф.

— Так, — Эрран потёр переносицу. — Давай ещё раз. Свеча. Без ковра. Без штор. Просто свеча.