На моей раскладушке, прямо на ортопедическом матрасе, за который я отдал кровные рубасы, возлежали две девицы.
Незнакомые. И до неприличия симпатичные, из тех, что в моём районе не водятся даже проездом. Одна блондинка, другая брюнетка, обе в нарядах, которые по метражу ткани проигрывали носовому платку.
Одна игриво поглаживала другую по бедру, вторая накручивала локон на палец. Увидев меня, обе разулыбались и разом похлопали ладошками по матрасу: иди, мол, к нам, тут тепло и интересно.
— Дени-и-ис, — проворковала блондинка. Имя моё она откуда-то знала, что уже само по себе шло по разряду плохих новостей. — А мы тебя ждём-ждём…
— Ты такой уставший, — подхватила брюнетка, потягиваясь так, что где-то в мире заплакал один хореограф. — Иди к нам, отдохни. Разомнем тебе спинку… и не только…
Стоял я в дверях и смотрел на всё это великолепие. Не спорю, картинка была из тех, что студент видит обычно только во сне и в рекламе сомнительных сайтов.
Только вот попасть в мою запертую комнату эти красавицы могли одним-единственным способом. Тем же, каким туда попадает вся прочая ночная фауна: никаким.
А значит, с высоких шансом у этих девах в трусах притаилось щупальце с присосками. А может быть и не одно.
К тому же в памяти у меня, как гвоздь в доске, сидела строчка из листка на двери.
«Если ты видишь на своей раскладушке спящего незнакомца — включи обогреватель-козёл на максимум и выйди за дверь на 5 минут. Помещение очистится».
Про двух бодрствующих незнакомок в неглиже инструкция умалчивала. Но я рассудил, что это частный случай общего правила. Комбинаторика, третий курс.
Молча, не сводя глаз с гостий, я прошёл к обогревателю. Девицы оживились, заворковали громче, блондинка потянулась ко мне рукой с очень длинными ногтями.
Щёлк. Тумблер козла поставил на максимум. Спираль загудела и начала наливаться малиновым.
— Ой, а зачем жарко?.. — начала брюнетка.
— Профилактика, — сказал я, развернулся и вышел, захлопнув за собой стальную дверь. Ключ дважды провернул в замке.
Пять минут, значит. Я привалился спиной к стене коридора, скрестил руки на груди и стал ждать, поглядывая на дедовы часы.
Первые секунд двадцать из-за двери доносилось разочарованное щебетание.
— Дениис, ну ты чего… Вернись, мы же скучаем… Тут жарко становится, малыш…
Потом тон сменился. В голоса вползла тревога. Ручка на двери задергалась.
— Дверь… почему дверь… открой дверь…
А потом голоса начали ломаться. В сладкое воркование вплелись помехи, как в старом радио между станциями: скрежет, клёкот, что-то многослойное, как будто говорили уже не два рта и не два горла.
— ОтКРой… отКРОЙ ДВЕРЬ… ЖЖЁТСЯ…
Дверь содрогнулась от удара. Потом ещё раз, сильнее. Четыре миллиметра стали загудели, с косяка посыпалась побелка. Изнутри в дверь молотило что-то явно потяжелее двух худеньких девушек. Голоса, окончательно потеряв человеческое, слились в двухголосый рёв.
Котя шипел на дверь со всей своей кошачьей яростью, но делал это грамотно: из-за моей ноги.
Стратег. Весь в меня.
— ВЫПУСТИ! ВЫПУСТИ НАС, ЛИЧИНКА! МЫ СОЖРЁМ ТВОЁ…
— У меня не общежитие, — сообщил я двери, не меняя позы. — И не приют для бомжей с теплотрассы. И уж тем более не резиденция для онлифанщиц. Хотите жить в моей подсобке — оформляйте временную регистрацию и вносите залог за два месяца. Москва, крошки. Тут даже нечисть без прописки не живёт.
Дверь ухнула так, что дрогнул пол. Из щели под ней потянуло жаром и странным сладковатым дымком, как от плавящейся пластмассы. Рёв взлетел до визга, в нём зашипело, забулькало, как пар из-под крышки, а потом…
Потом всё стихло. Разом, как обрезало.
Я выждал ещё полминуты по часам, для верности. Стрелка честно отсчитала тридцать секунд тишины. Тогда я повернул ключ и приоткрыл дверь.
В комнате было жарко, как в сауне. Козёл гудел, малиновая спираль победно светилась. Раскладушка стояла на месте, матрас цел, ни следа когтей.
А на полу возле двери лежали две аккуратные горстки серого пепла. Одна чуть побольше, другая чуть поменьше. Блондинка и брюнетка, надо полагать.
— Красота, — искренне сказал я, выключая обогреватель. — И главное, бесплатно. На белизне сэкономил. Только расходы на электричество, его генератор жрёт, но не я оплачиваю.
Жаба внутри меня удовлетворённо кивнула и сделала пометку в своём гроссбухе.
— ДЕНЧИК! — заорал из зала Толик. Голос его, глухой и булькающий, легко пробивался через дверь и стены. — Э! Слышь! Чё там за движ был⁈ Чё за девки орали⁈ Почему меня никто не позвал, я не понял⁈
Прихватив ведро с белизной, я вернулся в зал и водрузил его на штатное место под прилавком. Толик в банке крутил глазами, как перископами.
— Ну⁈ Чё за тёлки?
— Две дамы лёгкого поведения и тяжёлой судьбы, — сказал я, доставая совок. — Забрались ко мне в комнату через запертую стальную дверь, легли на мой матрас и звали отдохнуть.
— И ты⁈
— И я включил обогреватель.
— Обогрева… — Толик поперхнулся рассолом. — Денчик, ты дурной⁈ К тебе две мочалки сами пришли, сами легли, а ты их… батареей⁈ Да меня б туда пустили, я б… я бы…
— Ты бы стал третьей горсткой пепла, только в банке. Запечённая голова в рассоле, блюдо дня.
— Да ладно тебе. — Толик мечтательно закатил глаза. — Зато какие последние минуты, а! Не то что у меня тогда, с подъёмником…
Я ушёл в подсобку с совочком и вымел обе горстки. Котя сунулся следом, обнюхал пепел на совке, фыркнул и брезгливо потряс задней лапой, будто наступил в лужу. Экспертное заключение зама по безопасности: дрянь, в пищу непригодно.
— Согласен, — сказал я и отправил бывших красавиц в мусорное ведро, к останкам Шлёпы. Ведро у меня сегодня прямо братская могила.
Вернувшись за кассу, я плюхнулся на стул и посмотрел на часы. Половина первого. И вот что интересно: руки не трясутся, пульс ровный, только пить хочется.
Полтора месяца назад от одной приоткрытой двери с голосами я бы поседел и уволился прямо через окошко. А сейчас невидимки по стенам, мимики на матрасе, пепел совочком — рутина. Пункты в невидимом чек-листе смены. Смёл, протёр, пробил по кассе, работаем дальше.
Привык. Страшное, если задуматься, слово. Но задумываться было некогда. Потому что настоящая проблема сидела не в тёмных углах, а носила алое пальто и в своих многочисленных зубах сжимала моё личное приглашение заходить днём.
Вот тут аналитика буксовала, как «жигуль» в ноябрьской каше. Я раскладывал ситуацию и так, и эдак, и всякий раз выходило одно. Ночью у меня крепость: рольставни, УФ-лампы, белизна, Правила. Ночью я хоть кого встречу по регламенту.
А она придёт днём. Просто откроет дверь под звон колокольчика, войдёт вместе с бабульками за кефиром, в солнечном свете, мимо всех моих оборонительных рубежей, которые днём выключены за ненадобностью. И никакое Правило её не остановит.
Что-то мне подсказывало: дамочку, которая хлещет яд из горла, как квас, хлоркой не проймёшь. Разве что разозлишь. А злить существо, обещавшее разобрать меня на позвонки, стратегия так себе.
Оставался последний ход. Я вытащил телефон и открыл «Телегу».
«Шеф, нужен совет. Ситуация: дневной посетитель из нестандартного сегмента. Имеет дневной допуск в Магазин (мой косяк, признаю). Требует передать её знакомому товар не с нашей приёмки. Состав товара терминал определил как критический. В случае отказа обещает мне расторжение трудового договора. Вместе с позвоночником. Прошу инструкций».
Отправил. Сообщение улетело, и рядом с ним повисла одна серая галочка.
Я подождал. Обычно Директор отвечает в течение минуты, в любое время суток, будто вообще не спит. Ответы приходят даже там, где связи нет в принципе, я проверял на складе.
Галочка висела одна. Не прочитано.
Пять минут. Одна галочка.
