Тысячи Осеней. Том 2 - Сиши Мэн

Янь Шоу, увидев поражение Сяо Сэ, тоже решил повременить с нападением, однако все равно настиг Янь Уши и преградил ему путь.

– Глава Янь, куда вы так спешите? Неужели у вас не найдется времени побеседовать о былом со старым другом?

– Мне бы тоже хотелось побеседовать со старейшиной Янем о былом. Не соблаговолит ли старейшина Янь уделить мне толику своего драгоценного внимания? – ответил вместо Янь Уши кто-то позади Янь Шоу.

Но тот даже не оглянулся. Одним прыжком взлетев на ближайшую крышу, он с высоты взглянул на говорившего.

– Надо же, еще одна бесприютная псина, – презрительно процедил он.

С другого конца улицы с мечом за спиной к ним неспешно приближался Шэнь Цяо. Черноволосый, высокий и стройный, облаченный в сине-зеленое одеяние, он напоминал небожителя, спустившегося в смертный мир.

– В обители Белого дракона старейшина Янь задолжал сему ничтожному даосу две жизни. Уж не знаю, помните ли вы еще тот день? – произнес Шэнь Цяо.

– Я наслышан о настоятеле школы горы Сюаньду, – ответствовал Янь Шоу. – Он унаследовал рясу и патру Ци Фэнгэ и в боевых искусствах не знал себе равных во всей цзянху, но увы – одного удара Кунье оказалось достаточно, чтобы повергнуть его с горной вершины в пропасть, слава его обратилась в прах, и ему ничего не осталось, кроме как всецело положиться на покровительство Янь Уши. И, как я ныне погляжу, слухи эти вполне правдивы.

– Разве до старейшины Яня не дошли вести о том, что Кунье, собиравшийся учинить беззаконие в школе Лазоревых Облаков, что на горе Тайшань, в том не преуспел и пал от моего меча? – спокойно осведомился Шэнь Цяо.

В лице Янь Шоу мелькнула едва заметная тень удивления.

Пусть Кунье погиб, но междоусобица подкосила школу Лазоревых Облаков, и все ее силы были брошены на то, чтобы восстановиться после пережитых невзгод. Тюрки же, разумеется, не стали во всеуслышание объявлять о гибели Кунье и о том, как он нашел свою кончину. Поэтому все думали, что Кунье просто вернулся в родные земли, не подозревая, что тюрок принял смерть от руки Шэнь Цяо.

– За несколько месяцев нашей разлуки мастерство Шэнь-лана вновь возросло! Поистине радостная весть! – с нежной улыбкой на устах заговорила Бай Жун. – Вот только наша глава повелела нам во что бы то ни стало завладеть цзюанью «Сочинения о Киноварном Ян», что ныне находится в руках Янь Уши. Старейшина Сан и старейшина Баоюнь уже в пути и скоро прибудут сюда. Каким бы могучим ты ни стал, Шэнь-лан, боюсь, ты пока еще не в силах противостоять всей школе Обоюдной Радости. И кроме того, это дело никак тебя не касается, так почему бы тебе не посторониться?

– Пусть остается, раз уж явился, – холодно фыркнул Янь Шоу. – К чему теперь уходить?

Янь Шоу не просто так носил прозвище Будда-Кровавые-Руки: при всей кажущейся мягкости и изяществе его манера ведения боя была свирепой и жестокой. Когда, согнув пальцы правой руки в подобие когтей, он устремился к Шэнь Цяо, тому показалось, будто вокруг завыли демоны и повеяло замогильным ветром, он словно оказался в Беспросветном аду [9], где не прекращаются мучения и резня, высятся горы трупов и разливаются моря крови, а души охвачены отчаянием и страхом.

Шэнь Цяо легким прыжком переместился назад, одновременно обнажая Скорбь гор и рек. Меч, наполненный ци, засиял, точно радуга, белый свет озарил округу, в мгновение ока подавив большую часть высвобожденной ци Янь Шоу.

Тот, в свою очередь, неотступно следовал за противником. Сложив ладони вместе, он отбил атаку Шэнь Цяо, а потом стремительно нанес еще несколько ударов. Быстрее молнии двигался он – и глазом не уследить!

С каждым ударом его ци обрушивалась на Шэнь Цяо с силой высокой морской волны, низвергающейся на берег. Волны эти шли одна за другой, каждая сильнее предыдущей, не оставляя противнику ни малейшей возможности уклониться!

То, что Янь Шоу не входил в десятку сильнейших мастеров Поднебесной, вовсе не означало, что он какой-то заурядный боец. За те десять лет, что Янь Уши провел в затворе, школа Чистой Луны сосредоточила свое внимание на императорском дворе Северной Чжоу, школа Зеркала Дхармы удалилась далеко в Тогон, и на Центральной равнине из неправедных школ осталась лишь одна школа Обоюдной Радости, и особенно быстро росло ее влияние в империи Ци. Янь Шоу же стоял особняком даже среди лучших ее дарований, вплоть до того, что вел себя с Сан Цзинсином как с ровней. Столь высокое положение он обрел отнюдь не за красивые глаза.

Шэнь Цяо рубанул мечом воздух, клинок ослепительно засиял, и в мгновение ока все вокруг успокоилось – казалось, бушующее море обернулось зеркальной гладью, повсюду раскинулись грозные и величественные ледники, завыл ледяной ветер, и следом на противника обрушилась морозная ци!

Пока Янь Шоу сражался с Шэнь Цяо, остальные тоже не теряли времени зря. Сяо Сэ и Бай Жун теперь бились плечом к плечу – один нападал на Янь Уши спереди, другая теснила его сзади. Их слаженные действия отрезали Демоническому Владыке все пути к отступлению. Заметив это, Шэнь Цяо, хоть и был поглощен поединком с Янь Шоу, невольно нахмурился.

Сяо Сэ и Бай Жун принадлежали к молодому поколению адептов Обоюдной Радости и после старейшин были лучшими мастерами боевых искусств своей школы. Оба они обладали одинаково прекрасными задатками и способностями, и мастерство их с каждым поединком, казалось, возрастало сразу на несколько ступеней. В особенности сказанное относилось к Бай Жун. Когда Шэнь Цяо впервые встретил ее, она едва-едва могла считаться сильным бойцом, но девушка неустанно стремилась к безупречности и в конце концов отточила «Печать голубого лотоса» до совершенства. Несмотря на прелестный облик, Бай Жун была смертельно опасным противником, от которого едва ли можно было скрыться.

Уже несколько раз девушка проявляла к Шэнь Цяо милосердие – даже сейчас она осторожно предупредила его о скором появлении Сан Цзинсина и посоветовала не лезть не в свое дело. Но даос прекрасно понимал: сочувствовать она готова только ему, для Янь Уши у нее не припасено ни капли снисхождения. Сейчас Бай Жун и Сяо Сэ вместе атаковали Демонического Владыку, каждый их свирепый удар грозил отнять у противника жизнь. Они как будто понимали друг друга без слов, неустанно сплетая вокруг Янь Уши сеть, из которой не вырваться.

Из-за внезапного могучего удара, что Янь Уши нанес Сяо Сэ, они остерегались пока сражаться в полную мощь. Один лишь Шэнь Цяо знал, что силы Янь Уши ограниченны и не составляют и половины его могущества в пору расцвета. Янь Уши сумел тяжело ранить Сяо Сэ, но на деле то был его предел, и он едва-едва держался против Бай Жун, чье мастерство заметно возросло. Если так пойдет и дальше, то скоро Бай Жун и Сяо Сэ обо всем догадаются, отбросят всякую осторожность и сделают все возможное, дабы одолеть противника. Шэнь Цяо осознавал, что не сможет уследить сразу за всем, и потому ему во что бы то ни стало нужно было победить Янь Шоу.

Рассудив так, Шэнь Цяо не мешкая высвободил всю свою мощь. Прогнав все посторонние мысли, он вступил в пределы «сердца меча».

В следующий миг клинок его ярко разгорелся, озаряя белым все вокруг до самого неба, как будто разом засверкали сотни молний. Казалось, в мече Шэнь Цяо сосредоточился весь свет этого мира.

Человек был вовне меча, но сердце его – внутри, а пред «сердцем меча» все сущее – ничто!

Побледнев от ужаса, Янь Шоу поспешно опустил занесенную руку и отступил, не осмелившись встретиться с разящим лезвием лицом к лицу. Вот только если меч воссиял – обратного пути уже нет. Изливающаяся из клинка ослепительно-белая ци следовала за Янь Шоу по пятам, не желая отставать. Мощь ее была такова, что казалось, будто все небо сотрясают громовые раскаты или десять тысяч бурливых потоков стремительно несутся с гор по камням. Пусть Шэнь Цяо впервые воплотил «сердце меча», пусть ему еще недоставало умения, но в клинке его уже крылась сила, способная перевернуть всю Поднебесную.