- Куда мы едем, - говорю, но голос не слушается, и приходится откашляться, чтобы он снова имел силу.
- В твою обитель.
Отчего-то складывается ощущение, что негодяй намерен заключить меня в монастырь, как это часто практиковали в нашей истории, и я сравниваю участь Алевтины Корабликовой с женой монстра, которой являюсь сейчас.
- Ей нужен лекарь, лорд Эйтлер, - пытается Афа говорить с чудовищем человеческим языком. – Видите в каком она состоянии? Кто знает, что случится после…
Напротив загорается огонь, и служанка тут же замолкает. Огонь пляшет на мужской ладони, которая приближается к лицу Кардиуса, и вижу, как пламенный блики играют на его скулах и лбу. Дракон показывает фокусы.
- Неужели, какая-то девка смеет учить меня, как следует поступать с моей женой? – звучит неторопливо и зловеще, и я нащупываю руку Афы, сжимая её. Выражая этим, что мы заодно, что я благодарна ей за всё, что она делает для меня.
- Тогда напиши письмо моему брату, чтобы он приезжал к себе во владения. Судя по всему, мне недолго осталось, - решаюсь на реплику.
Это называется метод от противного. Когда ребёнок не желает подчиняться и делать то, что нужно мне, я использую подобную обманку. Переворачиваю ситуацию так, чтобы он видел обратную сторону медали, негатив, который может вылиться, сделай он по-своему.
Огонь гаснет, наверное, затем, чтобы я не видела лица напротив, потому что, по всей видимости, Эйтлера немного переиграли. Он трогает занавеску, а служанка мой лоб, покрытый испариной. Невыносимо хочется пить и в туалет.
- Останови карету, мне нужен воздух, - прошу у Кардиуса.
- Мы почти приехали.
Подкатывает тошнота. Ей всё равно, кто куда почти приехал, потому что она здесь и сейчас просится на свободу.
- Мне надо, - успеваю сказать, когда отвращение к Эйтлеру, горечь выпитого напитка и происходящего выбирается наружу, достигая негодяя напротив, и артефактор рычит от злости, потому что недосказанное достаётся ему не словами, а отвратительно пахнущей массой, и он всё же стучит по боковине кареты.
Вот теперь приехали.
Глава 26
Пока Афа чистит одежду артефактору, он расхаживает туда-сюда в сгущающихся сумерках, а я чувствую слабость и головокружение. Тошнота не такая сильная, но есть, а низ живота продолжает ныть, пусть и меньше, чем полчаса назад.
- Ты сделала это нарочно, Мики, признайся! – фыркает в мою сторону Кардиус, останавливаясь. Не знаю, куда конкретно смотрит, разглядеть что-то в полутьме нереально. Сижу на краю сиденья, повернув ноги в сторону выхода и прислонившись головой к деревянной балке кареты. А в мыслях крутится вопрос: что они со мной сделали?
- Что с ребёнком, Кардиус? – спрашиваю тихо.
- Забудь! Его нет.
Саднящее чувство неизбежности ложится на грудь, придавливая собой. Я даже не мать этому ребёнку, но мне невыносимо плохо от осознания, что его больше нет. Значит, они довели начатое до конца. И та девушка была врагом. Хотя, не сделай чего-то она, Эйтлер бы по незнанию убил меня. На данный момент жива. Но статистика твердит, что после подобного самоуправства в дореволюционной России выживали немногие.
- И ты сможешь спокойно спать, зная, что загубил безвинную душу? – брови складываются в вопросе. Только чего я хочу от чудовища?
Он ничего не отвечает на это, зато приказывает Афе поторапливаться.
- Я плохо вижу в темноте, - жалуется она, и дракон вновь прибегает к магии, освещая ей свою одежду.
Трогаемся через пятнадцать минут, и кочки становятся выше, а дорога ухабистее. Кажется, мы свернули с наезженной тропинки куда-то в лес. Кучер зажигает фонарь, вешая его так, чтобы он освещал путь. С фарами было бы куда проще, но я не изобретатель, а потребитель. Моя профессия – учить детей, а не вырабатывать электричество или конструировать автомобили. Надо признаться, с ними было бы гораздо проще.
Наверное, это впервые, когда я жалею о выборе профессии. Хотя все эти годы осознавала, что нашла своё место в жизни: помогать детям осваивать этот мир при помощи знаний. И отдача, поступающая от них, была лучшей наградой.
Когда мы останавливаемся снова, Кардиус велит выбираться, потому что это конечная. Надеюсь, это не кладбище или фамильный склеп, куда он нас привёз. Хотя тогда бы терялся смысл всех действий до этого момента.
- Осторожно, - Афа поддерживает меня, пока я схожу по ступеням кареты. Опираюсь на хрупкие плечи, понимая, что прогулка до комнаты отнимет последние силы. Не знаю, что это: действие жижи или последствия вмешательства. Луна освещает довольно большое здание, но недостаточно хорошо, чтобы понимать: где мы.
- Лорд Эйтлер, ей требуется помощь, - добрая и смелая Афа снова привлекает к себе ненужное внимание монстра, а я уверяю, что справлюсь. Только бы меня не касались мерзкие руки убийцы.
Храбрюсь, делая несколько шагов, только нога подворачивается, а голова уплывает кругами. Чувствую, как меня подхватывает ненавистный артефактор, быстро устремляясь в сторону дома. Надо же, не бросает тут, предлагая доползти самой, а решает донести. Поднимается по ступеням и приказывает Афе стучать в дверь. Выходит, здесь всё же кто-то есть.
Служанка тарабанит в деревянную преграду, а я закрываю глаза, потому что рассмотреть всё равно ничего не удастся.
- Почему так долго? – бурчит Кардиус, когда нам всё же открывают, и, как только входим внутрь, в нос ударяет затхлый воздух старого здания. – Какая из комнат готова?
- Сюда, - говорит голос, но сказать с уверенностью, принадлежит он мужчине или женщине – не могу. Каблуки впереди гулко отбивают ритм, и меня немного подбрасывает при каждом шаге ненавистного мужа.
Подрагивающее пламя свечи не в состоянии осветить комнату, лишь лицо того, кто держит её. И даже сейчас не могу понять, кто нас встретил. Лицо слишком грубое, но обрамление волос больше женское.
Тело ощущает довольно жёсткий матрац, и Афа подкладывает пыльную подушку, из-за которой сразу же чихаю несколько раз подряд.
- Даже не озаботились о белье, - говорит довольно зло моя служанка. – Леди Маорика, завтра же я займусь здесь всем сама, - находит в полутьме мою руку, и я сжимаю её в знак благодарности. А меня гложет вопрос, когда Эйтлер покинет этот дом. Выражать благодарность за то, что мы всё же добрались, некому. Он не достоин ни одного доброго слова. Надеюсь, в этом мире есть место, где после смерти он понесёт ответственность за все грехи.
- Вернусь завтра, - выдаёт на прощание.
- Ты намерен остаться здесь?! – не могу сдержать удивления.
- Я твой муж, Мики, - говорит ледяным тоном. – И буду находиться здесь сколько пожелаю.
Он всё же выходит, а вслед за ним и встречающий, оставляя нас в кромешной тьме.
Глава 27
Мне повезло, потому что я не одна. Хотя новую жизнь в лапах чудовища вряд ли можно охарактеризовать словом «везение». К монстру прилагалась добрая душа Афы, которая сейчас бегает в темном чужом доме в поисках свечи для меня, а я чувствую озноб и усталость, от которых ужасно хочется спать.
Внезапный шорох настораживает, и приподнимаюсь на локте, пытаясь различить в кромешной тьме того, кто его производит. Если в этой комнате и есть окно, то оно плотно занавешено или наглухо забито, потому что луна была бы хоть каким-то освещением. И сон, как рукой снимает.
- Кто здесь? – спрашиваю негромко, а сердце готово пуститься вскачь, если только разыщет лазейку в груди. – Кардиус? – называю первого известного мне монстра. – Это ты?
Ответом мне звучит молчание, а потом снова слышу перестукивание, будто кто-то пробирается по полу.
- Эйтлер! – стараюсь сделать голос, как можно увереннее, только невыносимо страшно. Пусть мне и перевалило за шестьдесят, бояться темноты не перестала. Хотя своих учеников всегда учила обратному. – Я знаю, что это ты!
