Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

— Госпожа! Экипаж! — Ташка влетела в мою комнату. — Едут! Лорд Фердинанд!

Я пулей вылетела из кресла и подбежала к окну — к замку сквозь вечерние сумерки уверенно двигалась запряженная двойкой карета, а с ней один всадник.

Под ложечкой заныло.

Я внутренне подготовилась к неприятной встрече.

— Пусть Эдна приготовит гостевые покои, — приказала. — Посмотри, что есть из запасов. Нужно накормить гостей.

Я спустилась в холл, взяла лампу и вышла на крыльцо под порывы прохладного ветра.

Мой дядюшка прибыл в компании сопровождающего, не считая возницу его кареты. Сам он оказался пожилым, высоким и темноволосым мужчиной с вытянутым лицом богатого скупердяя. Взгляд у него был въедливый и сердитый. Но для порядка он замер передо мной, опустил ладони на мои плечи, а затем обнял.

— Ну, здравствуй, Иветта.

— Добрый вечер, — я постаралась держаться непринужденно. — Как доехали?

Дядя вскинул на меня взгляд, будто такая фамильярность с моей стороны была чем-то из ряда вон.

— Отвратительно. В Фавре нет крепкой руки после смерти твоего отца, — и он обернулся, жестом поманил какого-то тощего господина. — Это мой приказчик, Харрис. Он займется делами, пока я не назначу управляющего.

Вот и сказочке конец.

Я натянуто улыбнулась и пригласила всех в дом.

— Давно я тут не был, — барон скинул плащ и швырнул его в подоспевшего Клода. — С каждым годом замок дряхлеет.

Эдна и Таша выстроились у лестницы, смиренно опустив головы.

Барон прошагал мимо них, придирчиво оглядывая служанок, а потом подозвал приказчика.

— Начни сегодня. Завтра доложишь.

Меня аж передернуло, но я смолчала.

— Пусть девка меня уважит, я с дороги, — бросил он, указывая на Энду. — Вымоет, накормит. А потом потолкуем с тобой, племянница. И размести моих людей и приказчика. Пару дней я планирую быть на постое, а потом мы уедем.

Эдна бросилась исполнять волю барона с ранее не замеченным за ней энтузиазмом. Видимо, в расчете на звонкую благодарность.

Ужинать барон сел в большой трапезной замка, словно хозяин.

Эдна, слишком довольная его появлением, вертелась рядом, подавая на стол и бросая на немолодого Фердинанда жаркие взгляды.

— Вся Фавра только и обсуждает теперь семью Мэдоков, — произнес барон. — Еще одно грязное пятно. Как ты допустила это, Иветта?

— Сожалею, — я тоже села за стол и воззрилась на дядю.

— Теперь меня будут считать идиотом, которого можно обокрасть! Да еще и человеком, который не в силах позаботиться о своей племяннице! И от кого я получаю эти вести, Иветта? От этого ублюдка-Корнуэлла, который обчистил нас до исподнего!

— Дядя, — сказала я, наблюдая с какой жадностью барон разрывает руками лепешку и зачерпывает ею густую говяжью похлебку. — За кого вы планируете отдать меня замуж?

— Не волнуйся, Иветта, — ответил он. — Давно пора было этим заняться, но Родерик писал, что ты так больна, что едва ли выдержишь роды. А кому нужна пустая жена? А теперь уймись, я хочу поесть, наконец, и заняться делами.

— Конечно, — улыбнулась я, но мысль закончила: — А, если муж мне найдется здесь, в Фавре?

— Глупости, — раздражаясь, проговорил барон. — Все здесь знают, что ты больна и живешь затворницей.

— Не пора ли выйти в свет?

Барон посмотрел мне в лицо, окинул меня оценивающим взглядом и скривился.

— Ступай, Иветта. Не твоего ума это дело.

Я поднялась и сказала, как бы между прочим:

— Не угодно ли вам пригласить вашего арендатора? И, возможно, решить вопрос по земле, самовольно захваченной графом Ханнэмом. Он, кстати, недавно рассылал приглашения. Может, стоит и ему нанести визит?

— Слишком много ты болтаешь! — нахмурился барон.

— Мы сдаем в аренду землю слишком дешево. Предполагаю, что Корнуэлл арендует нашу землю и у Ханнэма, но совсем по другой цене.

Барон изумленно застыл, затем швырнул ложку и закричал:

— За Ханнэмом люди, а у нас — ничего. Много ты понимаешь, девка!

Вена на его лбу вздулась, и он гаркнул:

— Слишком спесивая баба и ремесленнику не нужна! Мало, что баронесса, без должной женской мудрости и покорности, такую, как ты, не возьмет даже нищий! — и барон взмахнул рукой: — Иди прочь!

Женщину в этом мире ни о чем не спрашивали. Я с этим мириться не буду, но пока в конфронтацию скатываться рано. Барон, хоть человек и жесткий, но ушлый — выгоду не упустит. Значит, нужно подумать, как «выкупить» у него собственную жизнь.

Я вернулась в свою комнату и первым же делом написала сдержанно-вежливое письмо лорду Ханнэму. Гордый Фердинанд Мэдок никогда не поедет на поклон к графу. А мне необходимо познакомиться с людьми Фавры, которые могут повлиять на мою жизнь.

Спать я ложилась в некотором волнении. Ханнэм мог и отказать в моей милой просьбе.

От всяких дел в замке меня, конечно, отстранили. Утром я узнала, что приличной девушке нужно заниматься только рукоделием, молиться и ждать, когда дядя уладит все вопросы.

И, кажется, более бесполезного дня не было в моей жизни.

Но к вечеру все резко переменилось — прибыл человек от лорда Ханнэма и вручил растерявшемуся Клоду письмо.

***

— Ноги моей не будет в его доме!

От гневного крика Фердинанда задрожали стены, а я села в кресло, ожидая, когда пройдет эта нелепая вспышка гнева.

— Не смей и рта раскрывать, Иветта! — гаркнул он и посмотрел на меня уничижительно. — Уйди с глаз!

Я изогнула бровь, но с места не сдвинулась. Лишь вздохнула утомленно.

Фердинанда Мэдока я видела насквозь — угрюмый холерик, стремящийся попасть в высшую лигу столичной аристократии, но в силу жадности не умеющий правильно вкладывать деньги.

— У меня к вам деловое предложение, — сообщила я, когда он вновь рухнул в кресло и принялся стирать испарину со лба. — По поводу моего замужества. Я могу составить хорошую партию.

Его строгий взгляд обратился в мою сторону и полыхнул раздражением.

— Да простит меня покойный брат, но ты вышла дурнушкой.

— Это не самое главное.

Мой ответ изумил барона. Он схватил ртом воздух, намериваясь что-то сказать, но наткнувшись на мой упрямый, непроницаемый взгляд, смолчал.

Он потряс письмом от Ханнэма, которое держал в руке.

— Вот смотри… Он пишет: «Нынче у меня будет званный вечер по случаю приезда господина Корнуэлла». Корнуэлла! Этого недоноска! Не бывать этому… И вот еще: «Буду премного благодарен, если вы привезете свою очаровательную племянницу для развлечения моих гостей»!

Барон потер переносицу, покраснел, как варенный рак, и засипел:

— Что он имеет в виду? Оскорбить меня вздумал, паскудник! Ни за что!

А я самоуверенно заявила:

— Стоит поехать.

— Никогда Мэдоки не опустятся до того, чтобы развлекать зазнавшегося мальчишку!

— Мэдоки уже опустились до того, что потеряли свое состояние, землю и семейное дело, — обличительно бросила я, и Фердинанд вздрогнул. — Мэдоки могут и дальше жить в нищете, лелея свое самолюбие и гордость и довольствуясь тем, что им милостиво оставили. И если это удел Мэдоков, то я не желаю быть одной из них.

Барон распрямился, покраснел сильнее прежнего, на его лбу вздулась вена, а глаза налились кровью.

— Да ты… — задохнулся он, медленно поднимаясь.

Его грудная клетка раздувалась, воздух с шумом выбивался сквозь стиснутые в ярости зубы.

А я только сощурила глаза, и Фердинанд под моим взглядом вдруг сдулся, словно воздушный шарик, и вновь опал на кресло. Он посмотрел на меня по-старчески устало.

— Взгляни на себя, — бросил он. — Кто на тебя позарится?

— За это не переживайте — еще передерутся.

Барон вдруг добродушно рассмеялся, и из его глаз улетучился гнев.

— Не о чем мне говорить ни с Ханнэмом, ни с Корнуэллом, — заключил он.

— Тогда мы так и останемся никем.

Фердинанд расхохотался в голос.

— Совсем ты одичала, девка. Увезу тебя в столицу, вижу ты уже крепкая. А там отдам замуж.