Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

— А баронство?

— С твоим мужем мы договоримся. А остальное тебе и знать не надо.

Я поднялась, склонилась над столом, коснувшись столешницы пальцами, и взглянула в глаза Фердинанда.

— Позвольте мне встретиться с лордом Ханнэмом, — потребовала я.

Фердинанд сдвинул к переносице брови. Казалось, сейчас с его губ сорвется очередное «Прочь!» Однако, он вздохнул всей грудью, поднялся и сказал:

— Хорошо. Поедем, — и, заложив в карманы руки, посмотрел в окно. — Может и понравишься ты ему.

На сборы я потратила не так много времени. Из приличных платьев были только те, что я купила в Берне. Одно из них явно не для приемов. Я надела зеленое, дополнила его неброскими украшениями, а лицо оставило нетронутым — мои тонкие черты не всегда нуждались в макияже.

Вечерние сумерки накрыли Фавру. Мы прибыли в имение лорда Ханнэма с небольшим опозданием — путь был неблизкий, и я уже испытывала легкое раздражение.

Нас не встречал ни хозяин, ни другие члены семьи графа. Лишь лакей выскочил под ветер и приподнял фонарь, заслышав, что наш экипаж остановился во дворе.

Большой дом в три этажа выделялся на темном вечернем небе белизною своего фасада, был застеклен и наполнен огнями и музыкой. На подъездной дорожке стояло несколько экипажей. Вечер был в самом разгаре.

В холле у нас любезно забрали плащи и повели в гостиную, откуда доносились смех, музыка и приглушенные голоса.

— Барон Мэдок с дочерью, — представили нас.

Лакеи, слуги, разносчики и прочий люд были одеты в униформу, опрятны и услужливы. Не будь их спешного движения по комнате, замершие в удивлении гости, показались бы мне статичной картиной.

— Чванливые завистники, — фыркнул барон.

Я обвела глазами зал, но не успела сделать и шага, как раздался приятный мужской баритон:

— Барон Мэдок! Фердинанд!

Гости расступились, являя нашему взору молодого светловолосого мужчину. Он подошел к нам уверенной походкой.

— Тейт, — сухо бросил мой дядя. — Помню тебя еще мальчишкой. Как отец?

— Прекрасно. А ты, барон? Как дела в столице?

У Фердинанда непроизвольно дернулся уголок губ.

— Не бедствую, — отвечая, он коснулся моего локтя. — Моя племянница, Иветта.

Взгляд Ханнэма странно заледенел.

Он подставил локоть, предлагая мне за него ухватиться, вывел меня на середину комнаты и возвестил:

— Дамы и господа, а вот и она — собственной персоной. Восставшая из мертвых. Баронесса Мэдок. И кажется… — он приложил палец к губам, призывая к тишине и зловеще прошептал: — Она не дышит!

Глава 14

— Может, расскажете моим гостям, что нас ждет после смерти? — ухмыльнулся Ханнэм.

Я сделала несколько шагов в полной тишине, оглядывая присутствующих.

Вероятно, здесь собрался весь свет Фавры.

Здесь был доктор Никсон. Он явно не относился к знати, но человеком был уважаемым и состоятельным. А вот и окружной судья — ну и толстяк же он! Рядом какие-то престарелые дамы, а с ними дочки — в самом соку, на выданье.

Мужчины разных возрастов и разных мастей: есть откровенно лощенные, а есть и весьма приземленные.

— После смерти, лорд Ханнэм, каждому воздастся по заслугам.

Не успела я насладится произведенным эффектом, раздалось: «Господин Корнуэлл с очаровательной спутницей!»

Головы присутствующих повернулись в сторону дверей и, безусловно, все взгляды пали на «очаровательную спутницу». Еще бы, всем хотелось взглянуть на пассию богатейшего человека Фавры.

И Миранда, разумеется, постаралась. Она была на высоте — безупречно пошитое нежно-бежевое столичное платье, подчеркивающее достоинства, броская, манящая красота и молодость давали ей преимущество над любой женщиной.

Надо мной и подавно.

Но разве мне было до этого дело?

Взгляд Корнуэлла выцепил меня, стоящую посередине комнаты, и на его губах обозначилась предвкушающая улыбка, словно он заметил нашкодившего ребенка, которого стоит поставить в угол.

А Ханнэм между тем занервничал. Он отрешенно глядел на своего гостя, будто не в силах поверить, что тот действительно явился.

Я успела ухватить бокал с подноса, когда лакей несся мимо меня, завидев жест Ханнэма.

Граф на время забыл и обо мне, и о Фердинанде Мэдоке, и мы были представлены только самим себе, и угождать нам никто не собирался. И я преспокойно пошла к дамам, которые при моем приближении расступались в стороны, точно от чумной. Сделав еще несколько безуспешных попыток «подружиться» с местными сплетницами, и рассудив, что мужчины не станут разбегаться от меня врассыпную, беззастенчиво вклинилась в их маскулинный круг. Как раз в тот момент, когда разглагольствовал человек в мундире:

— Ниварской империи не избежать войны. Прекращены все торговые сообщения, и на море нет никакой защиты. Судна Варны стоят в проливе, и мы не можем ничего с этим сделать.

Известие о готовящейся войне слегка выбило меня из колеи.

— Император заключил соглашение с Севером, — сказал некий усатый мужчина. — Варна не станет затевать войну сейчас. Им это невыгодно.

— Но торговля идет глухо, — буркнул кто-то еще. — Даже возможность войны пагубно сказывается на соглашениях Нивара.

— Но только не в случае с сукном. Война — это солдаты. А солдат нужно одеть. Основная прелесть Фавры в том, что здесь много пастбищ.

Значит, земля здесь должна стоить целое состояние.

Я вскипела на ровном месте — у меня отняли землю, которая, скорее всего, приносит Ханнэму баснословные деньги.

Я развернулась и уткнулась взглядом в чью-то мощную грудь, повела взглядом вверх и застыла на губах.

И эти губы прошептали:

— Вы ведете себя отвратительно нахально.

Подняла ресницы и взглянула Кристиану в глаза.

— Я здесь по делу.

— Для строптивой хищницы, выбравшей в качестве добычи лорда Ханнэма, вы уделяете ему поразительно мало внимания.

— Может, он мне не понравился?

— Не думал, что для вас это станет препятствием.

Тембр его голоса, аромат парфюма, взгляд и даже телосложение безумно меня волновали.

— Меня не привлекают мужчины, которые меня обкрадывают, — произнесла я.

И с удивлением увидела развернутую ко мне ладонь Корнуэлла.

— Потанцуй со мной.

Только сейчас я заметила, что уже давно играет музыка. Горячая ладонь опустилась на мою талию.

***

Корнуэлл слишком быстро распознал, что танцор из меня никудышный, но как галантный кавалер не дал пасть лицом в грязь. А я без обиняков заявила:

— Я хочу вернуть свою землю.

— У вас есть весомый аргумент, который убедит Тейта?

— Нет, — призналась честно, едва успевая следить за сменой движений. — Если только на мою сторону не встанет сам император.

— Себастиану нет дела до стычек мелкопоместной аристократии. Тем более, Татум исправно платит налог, содержит дороги и небольшое личное войско.

В налоговой системе я ничего не смыслила, но из записей Родерика вспомнила, что все торговцы и купцы приписывались к определенным гильдиям и платили налоги. Например, за провоз товаров по каналам и дорогам, за «купеческие книги» и даже за торговые лавки и гильдейское свидетельство.

— Я хочу возродить семейное дело Мэдоков!

Мы ненадолго разошлись, чего требовал танец, а потом вновь оказались рядом.

— Женщины с таким темпераментом оказываются страстными любовницами, — без тени жеманства и стыда сказал Корнуэлл.

Нам вновь пришлось пойти в разные стороны, и только сейчас я осознала, что разговор с Корнуэллом получается слишком жарким и явно не предназначен для чужих ушей.

— У вас уже есть любовница, Корнуэлл. Я же претендую на роль жены. Но не думайте, что ваше внимание мне необходимо больше, чем ваши деньги.

Расстояние между нами сократилось до неприличного.

— Вы еще не попали в мою постель, чтобы рассуждать об этом.

Когда мы разошлись в очередной раз, все во мне закипело от желания продолжить этот чертов разговор.