Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

Музыка враз закончилась, и мы застыли друг перед другом. Я склонила голову, и Корнуэлл кивнул. Мы, как дуэлянты, разошлись в разные стороны.

И зачем я продолжаю тыкать палкой в смердящий труп под названием «надежда на брак с Корнуэллом»? Этому мужчине неплохо в роли любовника для молодых дурочек, польстившихся на его галантность, мужественность и статус. Он покупает их любовь, как покупает все на свете.

Ему не нужна жена — это очевидно.

Я принялась ходить за бароном Мэдоком хвостом, когда он перемещался по гостиной, разговаривая с гостями. Как серый кардинал я прислушивалась к тому, что говорят мужчины. А говорили они о политике, торговле и войне. А еще расспрашивали барона о том, как идут его дела в столице. И я узнала, что барон вдов, и у него есть сын, которому уже исполнилось двадцать пять, и тот намеревается получить должность при дворе.

— Я слышал мануфактур-коллегия приняла «Регламент о содержании овец», — сказал один из мужчин.

— В Ниваре недостает овчарных заводов, — Корнуэлл присоединился к обсуждению. — А те, что были переданы в частные руки, не производят нужного количества шерсти.

— Вы ведь член этой коллегии, господин Корнуэлл. Разве справедливо, что императорским указом торговцев обязали продавать сырье только вам?

— Так же справедливо, как и не оставить солдат на поле боя с голым задом, — ответил он. — Мое дело произвести столько добротного сукна, каразеи, стамеда и байки, чтобы это покрыло потребность ниварской армии. Я приехал в Фавру, чтобы решить проблему с пряжей и шерстью.

— Глупая затея, — вырвалось из моих уст.

Мужчины рассмеялись, обнаружив меня — худую и мелкую — в их стане. Барон покраснел было, но Корнуэлл благодушно произнес:

— Просветите нас, баронесса, что вас так возмутило?

— Фавра полна пастбищ и на далекую перспективу — это имело бы смысл. Но Нивар сейчас не в том положении. Почему бы императору не увеличить ввоз шерсти? Если она нужна сию минуту и даже вчера, можно отменить пошлины, и тогда, поверьте, она хлынет сюда бесконечным потоком.

Корнуэлл взглянул на меня совершенно по-новому — будто обнаружив, что я еще полна сюрпризов.

— Что еще посоветуете сделать императору? — спросил он с иронией.

— Выдавать беспроцентные ссуды на развитие суконного дела или денежные субсидии кустарным мастерам и промышленникам, — дернула я плечом. — И искать способы удешевить производство.

И никакого смеха.

Пошевелился только Фердинанд, оглядывая меня с ног до головы пристальным, долгим взглядом, будто желая убедиться — я ли это.

— Какая разумная девушка, — сказал граф Ханнэм, наблюдавший за нашими обсуждениями.

Он подошел ближе, заставляя мужчин расступиться.

— Теперь я вижу, что в вас течет кровь Чарльза Мэдока.

Это прозвучало не как констатация факта, а скорее, как оскорбление.

— Девушки нынче очень самостоятельные, — сально хмыкнул кто-то.

— Иветта! — вскрикнул дядя, уязвленный таким ко мне вниманием. — Ступай!

— Фавра могла бы стать центром ткацкой и суконной промышленности, — не удержалась я. — Если невозможно отказаться от заграничного сырья, нужно приобретать его впрок, но развивать и собственные овчарни. А для развития суконного производства нужны мастера-станочники, механики и наладчики.

— Иветта! — вновь отдернул барон.

— Бойкая девочка, — взгляд Корнуэлла был полон живого интереса.

Дядя запыхтел, надвигаясь на меня, и я расплылась в улыбке, беспечно присела в подобии реверанса и пробормотала:

— Приятного вечера, господа.

И откланялась.

Гулять по гостиной не пришлось — почти сразу меня перехватила Миранда. Она взяла меня под руку, и мы прошлись мимо музыкантов к тяжелым бархатным портьерам, загораживающим окно.

— Оставьте его!

Ее резкий тон неприятно полоснул по ушам.

— Что?

— Кристиан — мой покровитель, и от него зависит моя судьба. Вам не понять этого, вы — баронесса. А я родилась в нищете и все сделала, чтобы заполучить его. Я его люблю, вам ясно!

Я вздохнула и посмотрела из нашего уголка на мужчин. Определенно, Корнуэлл выделялся. Желанный трофей для многих.

— Я не рассматриваю его на роль любовника, — я перевела бесстрастный взгляд на оторопевшую Миранду. — А вообще, — сказала ей. — Нашла бы ты себе нормальную работу.

И пошла от нее прочь.

Обратный путь до замка выдался утомительным. Барон задремал, а я смотрела в окно, слушала шум колес и пыталась смириться с тем, что вот так — это навсегда.

— Приехали? — барон потянулся, потер глаза, смахивая сон.

Карета остановилась во дворе, и мы неспешно спустились с подножки.

Клод сорвался со ступеней крыльца, а за ним побрел господин Харрис, освещая себе путь фонарем.

— В чем еще дело? — закряхтел барон.

— К нам пожаловала некая дама, милорд, — отчеканил Харрис. — Она сказала, что у нее есть важная информация для вас.

Клод подошел к лошадям, принялся распрягать, а на мой немой вопрос прошептал одними лишь губами: «Ханна».

Барон поторопился в замок, а Клод метнулся ко мне и коснулся локтя. Его била дрожь, а глаза блестели страхом.

— Она все расскажет, — прошептал он. — Я не смог ее остановить. Харрис сразу увел ее в кухню и сидел рядом с ней до вашего появления! Ты не знаешь всего, Ив. Я солгал тебе! Ради твоего же блага, солгал!

Глава 15

Фердинанд был хмур. Даже больше — на нем лица не было.

Я не успела поговорить с Ташей, ничего не знала о предмете обсуждения и чувствовала себя так, словно меня вызвали в налоговую.

Ханна сидела на стуле, точно школьница — благоразумная и прилежная. И лишь когда ее взгляд обратился ко мне, на ее лице проступило раздраженное выражение.

— Это правда? — резко спросил дядя. — У тебя была связь с управляющим? Отвечай!

Он застыл у камина, заложив руки за спину.

— Нет, — безо всяких уверток сказала я.

— Она лжет! — подскочила на стуле Ханна. — Позовите сюда моих сестру и брата! Спросите их, господин-барон!

— Замолчи! — прикрикнул на нее Фердинанд и осатанело метнулся ко мне. — Скажи правду, Иветта!

Он задышал надсадно, на щеках выступили красные пятна, а глаза налились кровью. И, несмотря на его ярость, мне стало жаль этого старика.

— У меня никогда не было отношений с Родериком Бэзилом, — отчеканила я.

Фердинанд закрыл глаза, выдохнул с облегчением, но Ханна вновь подала голос:

— Поезжайте в приют при храме Святой Клавдии, хозяин. Увидите все своими глазами. Позовите Клода и спросите его, кто такая Мариса!

Фердинанд вновь заглянул в мои глаза, но я была по-прежнему непреклонна. Ни связи, ни отношений несчастная Иветта Мэдок не имела с гнусным старым извращенцем. Все, что она видела от него — насилие.

Фердинанд подошел к двери, окликнул Харриса и приказал привести Клода. А затем он рухнул в одно из кресел и долго потирал виски в гнетущем молчании, пока конюх не появился на пороге.

— Кто такая Мариса? — напрямую спросил барон.

Клод побледнел. Он посмотрел на Ханну, которая отвернула от него лицо, наверняка, считая его предателем. А потом перевел взгляд на меня, и я узрела в этом взгляде неистовую мольбу о помощи.

— Отвечай, юнец! — вскипел барон. — Кто такая Мариса?

— Ребенок.

Это слово прозвучало дрожащим шепотом, но меня подбросило на месте — до того неожиданным это оказалось.

— Какой ребенок? — взвинчено переспросила я вперед барона. — Что за ребенок, Клод?

Но конюх смолк и низко опустил голову. Грудь его задвигалась от тяжелого дыхания, а кадык дрогнул под вспотевшей кожей. И, наконец, сцепив зубы, Клод прошептал:

— Ваш…

Я вылетела в трубу со всеми планами на жизнь, на новое тело, бизнес и развитие. Весь мир сжался до чертового осознания — я в аду.

Фердинанд тихо застонал, схватившись за сердце, обмяк в кресле, и я бросила Клоду:

— Воды!

Вскоре в комнате собралась куча народу. Харрис обмахивал Фердинанда, а Ташка с Эдной капали в бокал успокаивающих капель. И все-таки было решено звать доктора Никсона.