Подарок для победителя (СИ) - Холин Алиса

— Кого-кого, а тебя без ужина оставлять нельзя. Чего доброго накинешься на кого-нибудь!

Никакого голода я не чувствовала, но спорить не стала. Хотелось плакать – от счастья. Сердце переполняла щемящая нежность, и теперь оно успокоилось, билось ровно от тёплого ощущения защищённости и безопасности.

Через лесок, мимо ручья, спустились к смотровой вышке, дошли до лагеря. Дорога показалось обидно короткой. Пока шли, размышляла над его словами о захвате замка. Вот почему мужчины не могут по-другому? Всегда нужно кому-то что-то доказывать. На вышках уже горели факелы. С травы мы шагнули на доски и пошли мимо палаток. Подошли к кухне, за которой уже виднелись огненные всполохи костра. Кажется, веселье воинов не прекращалось с самого обеда. Да уж, их жизнелюбию можно только позавидовать.

— А обязательно нужно отбирать у нашего Короля замок? — спросила я, надеясь, что получится избежать новых кровопролитий.

Он остановился и разжал пальцы, сжимающие мою ладонь. Кожу сразу пробрала морозящая дрожь. 

— Ты многого не понимаешь, — отрезал он. 

— Объясни, — попросила я. — Можно же жить, не причиняя другим страдания?

— Тебя послушаешь, так можно подумать, что ваш Эдвард всех устраивает. 

— Он совсем не устраивает, — замотала я головой. — Хоть других королей я не знаю, но Эдвард... он... Он ужасный! Он само зло. Но так же я знаю, что придёт другой король и всё повторится сначала. Ему так же нужно будет кормить своих кромешников, завоёвывать чужие земли, мериться силой с другими племенами...

— Может, стоит разорвать эту закономерность?

— Для чего? Чтобы всё повторялось и повторялось?

Пыталась открыть воину глаза на правду, а он упрямый, не понимал, что ничего не изменить. В лучшем случае можно повлиять, смягчить дурной пыл властителя, а от перестановки фигур ничего не изменится. Придёт другой и случится всё тоже самое, только народ от переворотов пострадает. Светлый Бог избирает нас, травниц, и проявляет свой Дар прорицания чтобы мы в обход тёмных сил, имея в душе только чистые и светлые помыслы зароняли в ожесточённые сердца правителей добро. К ведуньям Короли всегда прислушиваются. Преподнести видение – целое искусство. Бабушка говорила, что ценнее своей жизни для королей ничего нет, а значит это самое слабое место любого правителя. Моя задача суметь такие подобрать слова, чтобы опасаясь за свою жизнь, он не натворил больших бед. Я была уверена, что смогу влиять на планы Кровавого Эдварда. Его я знаю с детства, видела отчего он приходит в ярость, а в какой момент можно к нему подступиться, чтобы он выслушал. А что хочет Радмир? Приведёт нового человека, которому и ведунья окажется не нужна. Не станет прислушиваться к мудрым советам. Такие беззакония начнутся, что мама не горюй!

— Как для чего? — удивился великан. — Чтобы всем жилось сытно. 

— Ты  имеешь в виду себя... и своих воинов.

— В тебе говорит страх. Почему ты всего боишься? Если не пробовать изменить свою жизнь, никогда не узнаешь, какой бы она могла стать в случае победы.

Что ж он такой упёртый?! Никак не хочет слушать. Я ему одно, а он другое. Одни победы на уме.

— Да! Ты всё правильно понял! — крикнула я так, что на нас обернулись сидящие к нам спинами воины. — Я очень боюсь перемен, изменений и особенно государственных переворотов. А знаешь, почему? Потому что в эти времена всегда, слышишь, всегда страдают ни в чём неповинные люди! В этом я никогда, никогда не стану тебе помогать! Светлый Бог передаёт по нашему роду Дар не для этого. Если ты готов на такие жертвы, значит, ничем не отличаешься от Кровавого Эдварда.

Радмир замер глядя на меня в упор чуть расширенными глазами. Тёмно-синие его глаза на миг приобрели стальной оттенок, а ноздри затрепетали.

— А сейчас послушай меня, — великан нагнулся к моему уху и вкрадчиво произнёс. — Даже то, что ты говоришь, не повод отдавать мерзавцам то, что принадлежит тебе по праву. Нравится тебе это или нет, но я верну замок. Если Вещий сказал, что ты мне в этом поможешь, так тому и быть. Ты это сделаешь.

— А если нет?

— Не спрашивай, о чём потом пожалеешь.

— Ты хочешь сказать, что тебе нужен лишь мой Дар, а не я?

Радмир рыкнул как дикий зверь. 

— Да, мне нужен только твой дар, — его верхняя губа агрессивно дёрнулась. — Я к воинам. Голодная – иди есть, нет – отправляйся в палатку.

И он ушёл. Ушёл туда, где громче всего разносились крики разгоряченных мужчин, в самый центр мужицкого веселья. А я осталась одна. К глазам подступили жгучие слёзы. Изо всех сил старалась не разреветься. Обида на великана смешалась с внезапно накатившим страхом. Ему же ничего не стоит в гневе расправиться со мной, как с противником на поле боя. Наверное, доказывая свою правду, я немного переборщила. Да и Радмир хорош! Заладил одно: отобрать, вернуть, восстановить справедливость... 

Суматоха у костра лишь усилилась. Энергия бравых воинов рвалась наружу, долго, без дела племя завоевателей не удержать. Увидела возле костра сидящего на пне Олафа и направилась к нему. Розовощёкий повар, недолго думая, схватил чистую чашку, и от души плюхнул в неё ароматную, горячую кашу. 

— Добавки не проси, — предупредил он весело. — И так отбивался, чтобы последнее не отобрали. Где тебя носило?

Взметнул на меня свои маленькие шустрые, похоже, подогретые пивом, нетрезвые глазки.

— Что-то случилось? — спросил он участливо, на сколько это получилось в его состоянии.

— Нет, нет, всё хорошо, — я постаралась улыбнуться и спросила. — А можно немного мяса? 

Хотела успеть к бедному пленнику, накормить его, воды дать, потому что, если верить великану, жить бедолаге оставалось недолго.

Повар прищурился.

— Миленький Олаф, ну пожалуйста, — протянула я нежно и сложила перед собой руки. — И одну лепёшечку...

— Разоришь ты меня своим аппетитом, — проворчал повар. — Возьми на кухне, но только одну! — сказал пьяненький Олаф, и, видимо, хотел рассказать где именно взять, как повалившись на землю рядом со своим котлом, захрапел сочно и раскатисто.

Светлый Боже, дай исполнить задуманное – пусть никто меня не заметит, как буду для пленного выносить еду с кухни Олафа. Находилась кухонка в шагах десяти от костра. Пару секунд поразмышляла, как встать и подойти к ней, не привлекая внимания. Огляделась вокруг. Тут неожиданно один здоровяк подскочил и двинул кулаком в плечо товарища. Тот не долго думая набросился на него. Мужчины повалились на землю и начали бороться. Как мне показалось, завязалось дружественное мордобитие. Зрелище приковало внимание остальных зевак. Воины сразу обступили дерущихся. Некоторые стали подбадривать их криками. Радуясь неожиданной удаче, я пробралась к полевой кухне никем не замеченная.

Снаружи она походила на все остальные палатки в лагере, разве что была длиннее. Я откинула холщовый полог, скользнула внутрь и огляделась. В душном воздухе резко выделялся запах лука и чеснока. Менее заметными, но отчётливо различимыми, я уловила запах пахучих кореньев петрушки и сушённых листьев смородины. В самом центре стоял груботёсанный стол, вдоль стен расставлены набитые чем-то мешки, в углу корыто с наваленным сковородами, да котелками. Развязала бечёвку на первом попавшемся мешке у стола. Он оказался набитый ячменными лепёшками, вынула две, должно хватить. Где Олаф прятал куски наструганного сушёного мяса пришлось поискать. Пока искала, задела железный кувшин стоящий между мешками. Он оказался пустым, но больно тяжелым. Уронив его на большой палец ноги, чуть не вскрикнула от боли. Согнувшись, растирая ушибленный палец, увидела под столом ещё один плотно набитый мешок. Развязала и облегчённо выдохнула – там оказалось мясо. Укрыв в карманах юбки лепёшки и сухую мясную вырезку, отправилась исполнять задуманное.

Если в военном лагере я единственная, кто способен проявить сострадание, так тому и быть. Великий смысл запрятан не только в громадных планах Радмира. И я докажу это твердолобому великану. Уж тогда-то он заберёт свои слова обратно... А за моим Даром увидит во мне обычную девушку, а не оружие для исполнения своих алчных планов. Я покажу ему, как раскрыть сердце нуждающемуся рядом. Как не пройти мимо того, кому действительно нужна поддержка и понимание! На деле покажу, а не на разговорах. Оступиться каждый может. Неужели человеку нельзя дать право на исправление своих ошибок? Милосердие - вот о чём мой Дар. И если Радмир до сих пор этого не понял, то моя задача показать ему обратное.