Подарок для победителя (СИ) - Холин Алиса

— Он нашёл! Он возвращается! — закричала я, и глаза мои распахнулись.

Постаревший, осунувшийся, с впалыми тёмными кругами вокруг глаз. Склонив надо мной голову, Вещий стоял возле кровати, где я лежала. Я его не сразу узнала, настолько он изменился. Сияние, исходившее от его тела, почти не различалось.

— Я спала? — спросила я Вещего.

Мой голос был слабый, какой-то безжизненный. Язык цепенел так, что слова дались с трудом. Морщась и глубоко дыша, напрягла мышцы и с трудом приподнялась на локтях. Тут же почувствовала, как живот свело жёсткой болью. Тело едва слушалось, словно я ему не была хозяйкой.

— Лежи, лежи, девочка, — проговорил он негромко и, опустив невесомую ладонь мне на плечо, остановил мой порыв. — Мы обманули её. Теперь всё будет хорошо.

Глаза молчаливого, сдержанного пророка, потомка сурового северного народа, наполнились влагой. Я опустила голову на подушку.

— Кого обманули? — прошептала я.

Посмотрела на свои ноги и руки, и увидела, что лежу в одном нижнем платье с распоротым вдоль живота лифом. Рваные края в почерневшей запёкшейся крови. Живот плотно обтянут серыми тряпицами, на которых багровеет пятно, от груди до самого низа живота. Рука потянулась к источнику боли и повисла в воздухе, боясь прикоснуться. Вещий присел на край лежанки и взял в тёплые сухие руки мою ладонь. Я подняла на него глаза. Кожа провидца словно высохла и истончилась, черты лица обострились. Куда делись его молодость и свечение?

— Неважно, — вокруг его глаз, которые проникновенно разглядывали меня, разбежалось множество морщинок. — Это уже неважно.

Я перевела взгляд в противоположный угол палатки, где располагалось ещё одно спальное место. Лежанка, сколоченная из берёзовых стволов с натянутым между собой широким куском кожи. Ни одеяла, ни овчины, какая лежала подо мной, на узкой кровати не было. На земле под натянутой кожей лежала лишь солома. Судя по всему, это была кровать Вещего.

У самого входа, напротив меня стоял широкий по срезу пень, служивший столиком. Он был уставлен деревянными плошками, пузырьками с жидкостью и пучками сухоцветов.

Провидец поднялся, взял со своей лежанки подушку набитую соломой и подложил мне под спину. Принимая полусидячее положение, боль в животе заставила меня стиснуть зубы. Вещий повернулся к столешнице. Отщипнул от веточки тысячелистника и бросил пахучий сухоцвет в ступку. Застучал каменным пестиком по деревянным стенкам. Даже если бы не видела, что это был тысячелистник, без труда узнала его пряный горьковатый запах. Затем из кувшина, что стоял на полу возле пня, провидец долил в кружку воды, размешал содержимое ещё раз. Взял кружку в обе руки, поднёс к губам и что-то прошептал над содержимым.

— Осталось заживить рану. — Протянул мне заговорённое лекарство и добавил: — Хоть это непросто, но теперь уже дело времени. Давай пей и отдыхай.

Я взяла из рук Вещего теплую на ощупь кружку. Приготовленное на моих глазах лекарство на удивление ничем не пахло. Вкус оказался незнакомым. Наверное, были в этом снадобье другие травы, которые я не смогла различить. В голове роилось столько вопросов: и про видения, и о том, что со мной случилось, и кого мы всё-таки обманули и, главное, где сейчас Радмир. Но сделав пару глотков, почувствовала, как веки отяжелели. Я снова уснула.

Сегодня, с того самого момента, как я проснулась, ни разу не увидела, чтобы Вещий присел. Вставать мне не разрешал. На расспросы о Радмире и случившемся отвечал урывками. Потому как всё время носился словно белка в колесе из палатки на улицу и обратно: менял и стирал повязки, готовил разные настои и поил меня, кормил горячим вкусным супом, а ещё без конца читал надо мной заклинания и молился своим Богам. Не до разговоров ему было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Удалось узнать немного. Очнулась я от беспамятства на четвёртый день после ранения. Некоторые воины уже и не питали надежды на моё выздоровление. Так Вещему в твёрдой уверенности и заявили «не убивайся сильно, если что». После этого провидец всех прогнал и запретил к своей палатке подниматься. Предупредил, что спУстится в лагерь, только когда я поправлюсь. Кто ж с Вещим спорить станет? 

 — Радмира твоего силком отправил, — сказал провидец разминая ступкой травы для обработки моей раны. — Боги, знаешь ли, открывать одну дверь дважды не будут. Ох, и с трудом он тебя оставлял, когда уходил. Говорил, всё равно что дитя новорожденное в поле бросает.

— Так и сказал? — переспросила я, а сама почувствовала, как что-то тёплое подымается в груди, прибывает и нежно разливается по всему телу.

— Да, — проговорил Вещий и чашку с готовым лекарством поставил на стол. — В путь отправился только после моих заверений, что на ноги тебя поставлю.

— А если б не пообещал, то лечить бы не стал? — Я слегка хихикнула.  

— Дьявол тебя, что ли попутал? — всерьёз возмутился провидец.

Когда увидел, что я пошутила, выдохнул и улыбнулся. Глаза, в которых огонь прежде казался потушенным, заблестели. Этот блеск ободрил меня. Стало легче дышать при виде таких его глаз. Буквально за пару минут провидец заметно повеселел, морщинки разгладились. Но мне всё равно, по-прежнему не давали покоя изменения его внешности. Всё гадала, что такого ужасного могло произойти, пока я в беспамятстве лежала. Прежнее свечение, исходившее от его кожи, не возвращалось.

Вещий с ковшом воды присел на край кровати. Поставил его себе на колени, а руками принялся водить над моим животом. Внутри стало жарко. Мне показалось, что от его ладоней ко мне переходит какая-то сила, живительная энергия. Потом он руки убрал.

— Теперь терпи, — он стал размачивать склеившиеся тряпицы и потихоньку их разматывать.

Я скривилась и зажмурила глаза. От боли, конечно, – отдирать от плоти тряпичные ленты, хоть и намоченные настоем ромашки, то ещё удовольствие. Но больше меня страшило то, что там образовалось снаружи и внутри. Только и представляла, до чего уродливо будет выглядеть сросшаяся кожа. Буду ли после этого нужна Радмиру, как прежде?

Вещий, видимо, догадываясь о моих страхах, отвлек одной фразой.

— Видел твоего Радмира, скоро будет. — Всего-то и сказал.

Как только услышала имя великана, вмиг подняла глаза на Вещего.

— Правда? Не обманываешь?

— Как же, обманешь тебя, — усмехнулся провидец. — Скоро сама начнёшь вещать, не остановишь.

И тут я поняла страшную вещь. Мне всё меньше и меньше хотелось вещать. Не было Дара и не нужно! Я готова была отказаться, забыть о своём предназначении, о способности, которая передаётся в нашем роду от бабушки к внучке. Для чего мне вся эта сверхлюдская сила? Помогать другим? Я уже помогла одному... и вот результат... Вещий молчит, но лекарку сложно обмануть. Нож, куда вонзил в меня Бьёрн, уж, наверное, разрезал женское лоно, попал именно в то место, где развивается новая жизнь. Вернее, попал туда, где новая жизнь зародиться ещё не успела, и уже не бывать этому.

Я ничего Вещему не ответила.

— Чего молчишь, разлюбила, что ли?

Моё сердце учащённо забилось.

— Вещий, я ведь не смогу сделать Радмира счастливым.

— Это почему ещё?

— Осчастливить могучего предводителя воинов – значит подарить ему сына. А для меня теперь это стало непосильной задачей. Ты ведь понимаешь о чём я?

— Кажется, понимаю, — задумался провидец. — Только поверь, ты сейчас невероятно далека от истины.

Слова Вещего разозлили меня. Он не на моём месте, чтобы знать, чего я лишилась, и что меня разбило на малюсенькие осколки, которые в жизни не собрать.

— Далека от истины?! — возмутилась я. — Скажи, чего я не понимаю? Того, что пожалела человека, а он чуть меня не убил. Или того, что Радмир откажется от меня, когда узнает, что я не смогу иметь детей? В чём я далека от истины?!

Хотела от злости рассмеяться, как сильно кольнуло в животе. И я скривилась от боли.

— Бабушка говорила, что такие, как мы травницы и ведуньи, должны любить людей независимо от того, хорошо они сделали или плохо. И знаешь что? Она ошибалась. Невозможно любить абсолютно всех.