Королева - вдова. Книга 1 (СИ) - Григорьева Юлия

— Вы верно поступили, — одобрительно кивнул советник. — Не спешите пока посещать Кабинеты и министерства. Лучше пригласите министра к себе, но не в покои, а в кабинет…

— Мой кабинет…

— Не ваш, — прервал королеву Радкис, — в рабочий кабинет короля. — Лания охнула и округлила глаза. Граф улыбнулся, а затем неспешно склонил голову: — Именно так, Ваше Величество. Это теперь ваш кабинет, и вы должны почувствовать себя в нем хозяйкой. Зайдите туда на досуге, посидите в кресле, переставьте писчие принадлежности, как вам больше нравится. Почитайте бумаги, какие найдете, и если что-то заинтересует, я вам растолкую, о чем там написано. В любом случае, вам придется перечитать всё, что вы там найдете, и вникнуть тоже во всё. Не пугайтесь, на самом деле это не так страшно, как может показаться несведущему человеку.

Так вот после того, как вы привыкните к кабинету и к мысли, что вы в нем хозяйка, то можете вызвать министра финансов. А когда будете слушать его доклад, не опасайтесь задавать уточняющие вопросы, чтобы понять, о чем он будет говорить. Пусть он станет первым, кого вы примите. С остальными будет уже легче. И вот потом наступит время созвать Совет. Но к этому моменту вы уже начнете разбираться в том, что будет обсуждаться, что не обязывает вас на первых порах принимать участие в обсуждении. Слушайте, запоминайте, кивайте, а после обдумаете уже без всякого вмешательства ваших советников, и примите решение. Однако это произойдет не завтра, и волноваться попусту не стоит. Вам волнения вредны, — он вновь улыбнулся.

Улыбка вышла доброй и не задела Лании, ставшей ныне подозрительной. А может, дело было в том, что слова графа, напротив, успокаивали королеву. Она слушала его, и ей нравилось то, что говорил советник. Однако настроение Ее Величества вновь стало мрачным, и она спросила:

— Что же мне делать с батюшкой? Он ведет себя наедине, как родитель, а не подданный. Хотя родитель бывает ласков, а его светлость диктует свою волю и ожидает беспрекословного подчинения. Это, признаться, злит, — закончила Лания ворчливо.

— Вам придется научиться говорить герцогу «нет», — строго заметил Радкис.

— Я уже сегодня сказала, — усмехнулась королева. — Его светлость объявил, что они с братом будут сопровождать меня в храм вместо принца, которому я должна отказать в совместных поездках. Еще потребовал, чтобы я удалила Его Высочество от Двора, и обещал придумать благовидный предлог для этого. Я отказалась и от сопровождения, и избавляться от Канлина. К тому же отец назвал принца известным обольстителем и выказал опасения, что я поддамся его чарам, чем неимоверно оскорбил меня.

Радкис хмыкнул.

— Любопытно, — буркнул он.

— Что вам любопытно, ваше сиятельство? — насторожилась королева.

— Замечание герцога, Ваше Величество, — ответил граф. — Канлин и вправду сердцеед. Дамы его любят, но я даже не допускал мысли, что он может пытаться увлечь вас. Однако вы сказали, что он говорил вам комплименты, решил проявить заботу и найти врачевателя. Теперь иначе видится и день похорон государя, когда его брат кружил вокруг вас. Думаю, и его улыбки, в которых вам чудится насмешка, не что иное, как флирт. Однако вы не искушены в подобных играх, потому не видите его стараний. Любопытно, что принц предпримет дальше. Но в одном я совершенно согласен с его светлостью, с этой стороны вы и вправду уязвимы, государыня.

— Что вы имеете в виду?

— Уж простите богинь ради, Ваше Величество, — склонил голову советник, — но мы говорим прямо, и потому я выскажусь. Вы прожили год в несчастливом супружестве, зная о любовнице вашего мужа. Более того, знали, что она им любима, а вы необходимы ради наследника. А вы ведь еще совсем юны, к тому же красивы и не можете не мечтать о чувствах. И даже если сейчас не допускаете мысли о любви, то это не означает, что ваше сердце не отзовется на внимание молодого мужчины, не лишенного привлекательности, особо, если он умеет вызвать в женской душе волнение и отклик. И потому я говорю, что вы, Ваше Величество, уязвимы, а я этого не увидел, но принял к сведению ваш отец. И я, повторяю, в этом с ним согласен.

Впрочем, я по-прежнему считаю, что отсылать принца или плести против него заговор — недальновидно. Прежде он должен сам оступиться, и вот тогда этим можно воспользоваться, чтобы избежать последующих притязаний на трон. Но есть еще кое-что, почему трогать Канлина пока не стоит, — королева ответила внимательным взглядом, и Радкис продолжил: — Ваш ребенок, государыня. Нам неизвестен его пол. Если это девочка, то интриговать против будущего короля может быть опасно, как для вас, так и для королевства. Его Высочество — второй, после вашего дитя, прямой наследник своего брата. Он молод, полон сил, не глуп и еще успеет обзавестись своими детьми, то есть наследником. Возможно, не одним.

И если сейчас начать прямую борьбу с ним, которая приведет к изгнанию принца или, не дайте богини, смерти, то после ваших родов, когда на свет может явиться дочь почившего государя, Северное королевство окажется в сложном положении. Герцог немолод и не имеет сына, только дочерей. Его положение на троне окажется непростым. Однако, — советник сделал паузу, подчеркивая важность следующей фразы, — даже если у вас родится мальчик… Простите, Ваше Величество, за эти слова, но нашему господину еще нужно подрасти и окрепнуть прежде, чем он станет полновластным владетелем земель Северного королевства и обзаведется собственным сыном. А иного наследника вы родить уже не сможете, ибо муж ваш покинул этот мир. Отсюда вывод: принц Канлин должен жить, быть в здравии и не обозлен против вас. По крайней мере, пока вы ни родите. Тогда станет ясно, кому править дальше, и тогда может начаться иная игра.

Лания остановилась, застыл на месте и ее собеседник. Королева нервно переплела пальцы и отошла от графа. И вновь она понимала, о чем он говорит, и принимала это. Всё сказанное советником было разумно и верно. Никто, даже она сама, не знала, кого носит под сердцем. И если это дочь, то Канлин станет надеждой Северного королевства на мир и благополучие. Его и вправду нельзя было ни отослать, ни оскорбить, ни, тем более, избавиться от принца, потому что от него зависело и их с дочерью благополучие. И если принцесса еще пригодится своему дяде, то вот невестка совершенно без надобности. Так что, затаив зло за какую-нибудь обиду, он вполне может разлучить мать и дитя. Значит, ей и вправду нужно было сдружиться с деверем, пока ни родит, как сказал советник. Но…

Но как же ей подпустить к себе Канлина, особенно после подозрений, что он может намеренно очаровывать свою невестку? Нет, в себе Лания была уверена. Деверю она не доверяла и опасалась. Слишком сомнительной была его забота. Теперь и вовсе не собиралась доверять, зная о том, что за улыбкой Его Высочества скрывается фальшь обычного дамского угодника, еще и с тайными помыслами, которые угрожали самому существованию дитя королевы. Однако, если, зная всё это, она все-таки станет с братом покойного супруга более дружелюбной, то, как истолкуют их неожиданную близость подданные? Не отпугнет ли это сторонников законного властителя, и не породит ли сплетни, которые навредят его матери?

Лания обернулась к Радкису, с минуту смотрела на него задумчивым взглядом, а после произнесла то, что теперь терзало ее.

— Не будет ли моя дружба с принцем во вред мне и моему ребенку? Как это будет истолковано? Еще и батюшка… Он ведь прохода мне не даст со своими поучениями. Канлина считает главной угрозой своему благополучию и желает от него избавиться, что ясно дал понять в нашей сегодняшней беседе, если можно так ее назвать.

— Я понимаю ваши опасения, государыня, — остановил королеву советник. — Однако вы неверно мыслите. Добрые отношения с принцем вовсе не означают, что вы должны сблизиться с ним настолько, чтобы он стал вашим постоянным спутником и компаньоном.

— Так что мне делать?! — воскликнула Лания, ощущая легкое раздражение.

Радкис шагнул к ней, поднял руки, будто собирался взять за плечи, но так и не притронулся.