Помощница антиквара (СИ) - Санд Амари

Образы погасли так же внезапно, как и появились. Я замешкалась, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Кто этот человек? Почему он тайно посещал комнату простого антиквара?

Вопросы роились в голове пчелиным роем, но я заставила себя сохранять спокойствие и направилась к лестнице. Туров проводил меня чересчур пристальным взглядом. На секунду мне показалось, что он заподозрил неладное, но клиент отвлек его очередным вопросом.

Глава 14

Поднявшись на второй этаж, я открыла тяжелую дубовую дверь и застыла, пораженная до глубины души. Комната Савелия Кузьмича являла собой образец безупречного порядка и вкуса.

Натертый до блеска паркет, книжные шкафы с редкими фолиантами в кожаных переплетах, кровать с идеально заправленным покрывалом. Здесь пахло сандалом и дорогой бумагой. Вдоль стен висели картины, которые стоили целое состояние, — подлинники, которые ни за что не выставили бы на продажу в обычной лавке.

— Все страньше и страньше, — пробормотала, невольно сравнивая себя с героиней сказки, провалившейся в кротовую нору.

Я подошла к секретеру, чувствуя себя настоящей шпионкой. Каждая вещь на столе лежала на своем строго отведенном месте: серебряный письменный прибор, стопка чистых листов, запечатанные сургучом письма. Контраст между показной неряшливостью лавки и этой почти дворцовой чистотой оказался настолько разительным, что у меня не осталось сомнений: Савелий Туров вел двойную игру. Он тщательно создавал образ ворчливого бедняка, чтобы скрыть свою истинную сущность.

Я нашла нужную папку и на мгновение задержала на ней руку.

Мне безумно хотелось применить эхомагию к бумагам на столе, узнать, о чем переписывается мой опекун с тем таинственным аристократом из видения. Но я знала, что Туров не дурак.

Любая заминка могли выдать мой дар, который я так старательно скрывала. Я не могла допустить, чтобы он узнал о моей способности считывать память вещей раньше времени.

Схватив папку, я поспешила к выходу, стараясь ничего не задеть. Спустившись, с вежливой улыбкой передала документы Турову. Он быстро проверил содержимое и протянул их клиенту, не глядя на меня.

Однако я чувствовала возникшее между нами напряжение. Теперь, зная «настоящий» мир опекуна, каждое его движение казалось мне частью сложного спектакля.

Кто же вы на самом деле, Савелий Кузьмич? И какую роль в вашем плане играю я?

Клиент остался доволен и, оформив сделку, покинул лавку. Туров медленно запер лавку и повернулся ко мне. В полумраке зала его фигура казалась более массивной и грозной, чем обычно.

Он протянул руку за ключом, и я молча вернула его, стараясь не выдать своего волнения.

— Спасибо, Александра, — поблагодарил он вместо привычного ворчания. — Ты хорошо справляешься. Даже слишком хорошо для простой сироты из провинции. Иди, отдохни. Завтра будет много работы.

— Доброй ночи, Савелий Кузьмич, — кивнув старику, я поспешила к себе.

Закрывшись во флигеле, я долго не могла уснуть. Передо мной все стояло лицо мужчины из видения — властное, красивое и пугающее своей силой. Если Туров связан с такими людьми, то моя роль «приманки» для Тайной канцелярии может оказаться гораздо опаснее, чем предполагал Ермаков.

Проснулась я задолго до рассвета. Организму хватило несколько часов, чтобы восстановиться. Возможно, этому способствовал магический дар, считывая мое подсознательное желание не тратить лишнее время на сон? Как бы там ни было, а подобные изменения мне нравились.

Умывшись холодной водой, я отправилась на кухню готовить завтрак. Омлет и бодрящий чай зарядили меня энергией и настроили на рабочий лад.

Устроившись в подсобке, я разложила на столе осколки кофейника из старинного набора посуды. Я рассортировала крупные части еще в начале недели, а вот с мелкими приходилось возиться. Какие-то части по внешнему виду и цвету удавалось отнести к тому или иному предмету искусства, а вот с однотипными кусочками помогала только эхомагия. Она в разы увеличивала скорость работы, позволяя определить, частью какого целого был этот крохотный кусочек в прошлом.

Подобной сортировкой я занималась, когда дяди не было рядом. Не хватало еще, чтобы он раскусил и этот мой секрет.

Внезапно предрассветную тишину раннего утра разорвал грохот, от которого зазвенели стекла в рамах. Дверь лавки впечатали в стену с такой силой, что жалобный звон колокольчика захлебнулся на полувздохе.

Я подскочила на месте и бросилась в торговый зал. На пороге стоял взбешенный Клеймор, ярость ощущалась на расстоянии.

Выглядел он жутко: всклокоченные волосы, брызги крови на лице и покрытом пылью сюртуке. Глаза горели темным пламенем. Клеймор тяжело дышал, и каждый его шаг по деревянному полу отдавался в моих ушах погребальным звоном.

Туров, выскочивший из каморки в одной пижаме, замер у прилавка. Моментально побледнев, он вцепился дрожащими руками в край столешницы. Атмосфера в лавке накалилась до предела.

— Ты! — Клеймор ткнул в мою сторону тростью с костяным набалдашником. — Дрянь ничтожная, решила поиграть со мной? Решила, что сможешь обмануть Филиппа Клеймора? Твой перевод — мусор! Твои знания не стоят и ломаного гроша, потому что ритуал не сработал! Подопытный лопнул, как дешевая склянка!

— О каком ритуале идет речь? —поинтересовалась дрогнувшим голосом. — Я выполнила перевод в точности так, как написано в свитке.

Моргнуть не успела, как Клеймор оказался рядом. Он схватил меня за руку, впиваясь стальной хваткой. О кольце я забыла, привлеченная грохотом, поэтому меня моментально накрыло жутким видением.

Я окунулась в темноту сырого подвала, пропахшего гнилью и жженой кожей. В центре начертанной кровью пентаграммы лежали останки человека. Тело было неестественно вывернуто, а глаза превратились в два кровавых омута.

Меня чуть не стошнило от мерзкого зрелища. Клеймор оказался достаточно умным, чтобы не проверять действие заклинания на себе. Оно обрушилось на жертву, разорвав ее изнутри. В память врезался рваный шрам над левой бровью и не менее пугающая атмосфера места преступления.

Стены подвала, сложенные из темного кирпича, казались живыми из-за белесых пятен грибка. Под слоем копоти на кирпичах едва угадывались клейма с фамилиями заводчиков. Через сводчатые перекрытия потолка до слуха доносился дробный грохот телег с железными ободами. Этот шум превращался в утробный гул, заставляющий вибрировать плотный воздух, пропитанный тухлой тиной и запахами канализационных стоков. За стенами слышалось хлюпанье и удары волн о гранит, а в узком оконце под потолком виднелась серая полоска воды.

— Смотри на меня, дрянь! — Клеймор схватил меня за плечи и встряхнул. — Из-за твоего вранья я потерял ценный материал! Ты подсунула фальшивку! Намеренно исказила знаки, чтобы я потерпел неудачу перед человеком, чье имя тебе даже произносить не позволено! Говори правду: кто подослал тебя? Канцелярия? Или Ночной барон постарался?

— О какой фальшивке вы говорите, господин Клеймор? — я вскинула подбородок, игнорируя боль в плече. — Мой перевод безупречен. Я перевела то, что было написано на пергаменте. Если формулы оказались неверными — это не моя вина. Я не несу ответственности за содержание древних текстов, а только за их расшифровку. Вы получили именно то, что просили.

— Ах, вот как? Не твоя вина? — Клеймор жутко оскалился и сомкнул ладонь на моей шее. — Тогда откуда у тебя защита? Кто ее поставил? Думаешь, я допущу, чтобы ты ускользнула от меня? Как бы не так! Скоро ты будешь умолять о пощаде и расскажешь все, что я захочу знать!

Я почувствовала, как бандит активировал метку, продавливая защиту амулета. Без кольца, которое блокировало воздействие, удар получился сокрушительным.

Багровая татуировка на моей шее ожила, вонзая раскаленные иглы в плоть. Сознание на мгновение помутилось, колени подогнулись. Артефакт Ермакова раскалился, принимая на себя магическую атаку, создавая невидимый кокон вокруг моего рассудка.