- Крылья одинаковые, - пытаюсь найти ответ, но он цокает языком, словно чувствует мою ложь. И отправляется направо.
Что будет, когда он найдёт их там? Снова ударит меня? Посадит на цепь? Будет жечь калёным железом? Кричать, что его жена шл.ха?
Кажется, у меня дежавю, и всё это уже было за моё короткое пребывание здесь. И я представляю, как Карф обхватывает шею Эйтлера и душит его. Наверное, я даже останавливать его не стану, потому что за все свои грехи мой муж должен поплатиться.
Это не мысли Алевтины Корабликовой. Это размышления Маорики Эйтлер. Метаморфозы. Превращение одной личности в другую: уверенную в себе, стойкую, смелую, рассудительную, готовую идти до конца. И такой я нравлюсь себе куда больше.
Кардиус заглядывает в первый кабинет, но его взгляду здесь не за что зацепиться. Его не интересуют ни доски, ни новенькие парты, от которых исходит дух дерева. Он играет в прятки с теми, кто здесь прячется, и в следующее мгновение мы подходим к дверям, за которыми я оставила Карфа.
- Почему ты так побледнела? – пристально всматривается в моё лицо лорд. – Он здесь, да? – в его голосе слышен азарт, словно сейчас он непременно выиграет в лотерею. Будто он бесконечно рад, что его предположения вот-вот оправдаются.
- Кто, Кардиус?
- Твой любовник.
- Ты же прекрасно знаешь, что у меня нет любовников, и лорда Лайфина схватили по ошибке.
- О-о-о, Маорика, - внезапно загораются его глаза. – Мы уехали сюда до того, как забрали этого жалкого оборотня. Откуда же тебе знать, что он был заключён под стражу?
В его глазах всполохи огня, он упивается триумфом, что смог подловить меня на подобной мелочи. Но я не намерена сдаваться.
- Слухи доходят и до Роттер Хола.
- Кто же этот человек, что таскает тебе подобные сплетни?
- Люди. Они живут в деревне. Приходили сюда помогать ремонтировать флигель.
- Какая прелесть, - оттопыривает губу. – Но я не верю тебе, Мао.
И он распахивает комнату с матрасами.
Глава 52
Как только дверь распахивается, моё сердце останавливается. Задерживаю дыхание, готовясь ко взрыву, к ярости, к очередным ударам физически и словами.
Но комната пуста. Ни единого намёка на присутствие Карфа или Далии. Матрасы аккуратно лежат в углу, столы и игрушки не тронуты, даже ни одной крошки. Ничего. Словно их не было никогда. Может, это был просто сон?
Эйтлер оглядывает помещение быстрым пронзительным взглядом. Его лицо, только что сияющее от предвкушения победы, теперь искажено чистейшим недоумением. Он ничего не говорит, но вижу разочарование, постигшее лорда.
Разворачивается на каблуках и спешит в другую комнату. И так мы обегаем с ним весь флигель, даже поднимаемся на второй этаж, и, когда последняя дверь открыта, но за ней никого, он захлопывает её с такой силой, словно она в чём-то виновата. А я ощущаю триумф.
- Ладно, - с чем-то соглашается, но я не могу представить, о чём он думает. Он оборачивается, его взгляд цепляется за моё лицо, пытаясь найти хоть какой-то след лжи, но я держусь, не выдавая своего облегчения. Растягивает приторную улыбку, выставляя локоть, за который, по всей видимости, мне следует ухватиться. - Осмотр завершён, но я так и не понял, для чего это всё. Зачем тебе оборванцы, дорогая?
Ох уж эти манеры. Пытаться убить, наказывать калёным железом и ссылать в глухое поместье, но называть дорогая.
- Не всё, что ты не понимаешь, является ненужным, - парирую, а он гримасничает.
- Маорика, - цокает языком, - ты всегда была странной, а последнее время и вовсе сошла с ума.
И это мне говорить человек, который лишил жизни собственного ребёнка?
- Идём, - зовёт меня, хватая за руку, и насильно укладывает её на свой локоть. – Хочу с тобой пообедать.
А это даже интересно, как он отнесётся к стряпне Миты.
На моё удивление перед нами аппетитное мясо, запечённый картофель с травами, свежие овощи, зелень, травяной чай, свежеиспечённый хлеб и яблочный пирог. Удивлённо взираю на великолепие, вспоминая, каков был наш обед ещё вчера.
- Я тут подумал, - после очередного куска начинает говорить Кардиус. – Странно получается. Я содержу тебя и прислугу, а ты тратишь деньги направо и налево, чтобы помогать беднякам. С этого дня ты сама отвечаешь за провизию в этом доме, может тогда перестанешь заниматься глупостями и транжирить мои деньги.
Изумлённо моргаю. Те крохи, что он выделил нам на месяц, давно кончились, но он говорит о них, будто о великих богатствах. К его жестокости и бессердечности в довесок добавилась жадность. Ценный экземпляр мужчины перед нами, ничего не сказать.
Вижу, как выглядывает Мита из-за угла, стараясь определить степень удовлетворения хозяина. Старается выслужиться, а для меня лишний раз ничего и не сделает. Всё же она привыкла не к доброму отношению, а к силе и власти.
После обеда он снова решает распоряжаться мной, и мы поднимаемся в мою комнату, а внутри всё сжимается.
Что он задумал?
Кардиус неторопливо снимает сюртук, оставаясь в просторной рубашке, а затем принимается развязывать тонкие хлястики на груди.
- Ты готова? – интересуется у меня, и я невольно сглатываю образовавшийся в горле ком. К чему я должна быть готова? Кажется, моё волнение и недоумение мелькают на лице, что Эйтлер растягивает хищную улыбку. – Никак не привыкнешь? – подкидывает вверх брови. Подходит к окну, открывая створки, и тёплый воздух влетает в комнату, принимаясь шнырять по углам.
Знать бы ещё, о чём он. Варианта два: он хочет воспользоваться правом супруга, или же речь о том самом ритуале забора магии.
Комната сразу кажется душной, несмотря на открытое окна. Присутствие лорда утяжеляет воздух и делает его отравленным.
Кардиус подходит ко мне вплотную, берёт руку, и его пальцы сжимаются, как тиски. Пальцами второй руки он проводит по моим губам, рисуя их контур, а потом тянет меня за собой к кровати, размещая так, что я стою к нему спиной.
- Предпочитаешь, чтобы я раздел тебя, или сделаешь это сама? – звучит его шёпот на ухо, и я жалею, что не спросила у Афы, как проходит этот чёртов ритуал. Пока что всё больше похоже на интим между супругами.
Не хочу выдать своей неподготовленности, потому говорю.
- Сам.
- Люблю, когда ты играешь со мной, - звучит его довольный голос, и он принимается стягивать с меня платье. Когда остаюсь в исподнем, он толкает на кровать, и я ложусь, надеясь, что всё скоро закончится. В его руке какой-то странный металлический предмет: хромированный треугольник с раструбом на конце, и о его функции я могу лишь смутно догадываться. Но теперь осознаю, что это - магическая плата.
Рука Кардиуса стягивает сорочку с моего плеча, оголяя часть груди, но я тут же закрываюсь руками.
- Я бы испытал больше удовольствия, позволь ты мне смотреть на тебя, - старается он быть ласковым.
- Нет, - говорю уверенно, хотя до конца не знаю, можно ли проводить ритуал без этого.
- Ладно, - отчего-то слишком спокойно соглашается он, добираясь пальцами до солнечного сплетения, и тут же металлический треугольник словно придавливает меня к кровати.
Хриплю от навалившейся внезапно тяжести, будто он весит не пару десятков граммов, а тысячу килограммов.
- Каждый раз, как в первый раз, да Мао? – улыбается жуткой улыбкой Эйтлер, и поворачивает раструб вправо.
Глава 53
Сначала ничего не происходит, и я даже решаю, что самое страшное было в размещении пирамиды на груди, но потом Эйтлер принимается говорить низким вибрирующим голосом, проникающим в каждую мою клетку. Я не понимаю его, это другой язык, скорее всего стародраконий или бог его знает какой ещё. Заклинание или молитва.
По рукам и ногам пробегает волна тепла, а затем она концентрируется в груди, у сердца. Это моя магия, которую он отбирает, которую он присваивает себе, чтобы подпитать свою собственную силу, своё «я», своё эго. Он касается запястьем раструба, и его глаза приобретают странный оттенок: они светятся, словно угли.
