Тысячи Осеней. Том 2 - Сиши Мэн

Что до Янь Уши, то, хоть Шэнь Цяо и не расспрашивал его, по поведению Демонического Владыки он видел, что его нрав постепенно выравнивается и после утреннего пробуждения «личности» его все реже сменяют друг друга. Не иначе как содержание шелкового свитка натолкнуло Янь Уши на какую-то мысль, и теперь с его способностями устранение изъяна в Демоническом сердце стало лишь вопросом времени. В таком случае в «Основном Каноне Феникса и Цилиня» появится еще одна ступень, и Янь Уши, и без того не знающий себе равных во всей Поднебесной, сделается почти непобедимым. И тогда даже если пять великих мастеров снова объединятся, они едва ли смогут одолеть Демонического Владыку.

Жаль только, что Се Лин… В глубине души Шэнь Цяо почувствовал мимолетную грусть и вздохнул про себя.

– Почему ты так благоволишь к А-Цину? – вдруг спросил Янь Уши. – Не сходством ли с Се Лином он заслужил твое расположение?

В присутствии главы Яня Шэнь Цяо становился до странности молчаливым и, если мог промолчать, не говорил ничего вовсе. Янь Уши, впрочем, как будто угадал его настрой и усмехнулся:

– Тебе он нравится, мне же, наоборот, он не по душе. Если не пожелаешь высказать свои доводы, я велю дядюшке У прогнать его после твоего ухода.

Но Шэнь Цяо не попался на удочку.

– Мой ответ ни на что не повлияет. Глава Янь всегда поступает лишь так, как ему заблагорассудится. Он волен делать что пожелает.

Янь Уши рассмеялся.

– Что ж, хорошо! Я не стану его прогонять, но прошу тебя, ответь мне, ладно?

Известно, что благородный муж, сообразуясь с обстоятельствами, может униженно склониться, а может горделиво выпрямиться. Так и Янь Уши во имя достижения собственных целей не брезговал ничем. Он давно уже понял, что Шэнь Цяо поддается на ласку, а не на принуждение, и счел, что, если он слегка умаслит даоса, от него не убудет. Кто другой на его месте, может, и усовестился бы, но для Янь Уши так называемые «нравственные устои» всегда были не более чем пустым звуком, и, когда с губ великого мастера боевых искусств сорвались слова «прошу тебя», он сам не придал им значения, но его собеседник не смог сдержаться.

Как и ожидал глава Янь, Шэнь Цяо, пусть и с недовольным видом, но все же заговорил:

– А-Цин немного напоминает мне собственного ученика.

– Отчего же ты не говорил, что взял ученика? – с улыбкой осведомился Янь Уши.

– Вам он знаком, – ровно ответил Шэнь Цяо. – Это Ши У из обители Белого дракона.

Заговорив об этом, он невольно вспомнил о Чжу Лэнцюане и Чу И и о том, как они погибли.

Охваченному угрызениями совести даосу было не до учтивости. Ну что, глава Янь, вы довольны? Надо же было вам из всех чайников взять именно тот, что не кипит, и насыпать соли на рану.

Янь Уши был человеком большого ума, уже оправился от болезни и не мог не понимать, чего добьется своими расспросами. Однако он как будто не заметил написанного на лице Шэнь Цяо нежелания продолжать разговор и с неизменной улыбкой ответил:

– Я помню Ши У, его задатки действительно хороши. Ежели ему повстречается мудрый учитель, в будущем он сможет достичь больших высот.

Шэнь Цяо уже смирился с тем, что у Янь Уши нет ни стыда ни совести. Он собрался было указать незваному гостю на дверь, как вдруг снаружи смутно донесся стук в ворота усадьбы.

Обычно в усадьбе Се царили тишина и покой, гости редко в ней появлялись. За покупками дядюшка У ходил обычно через заднюю дверь, так что главные ворота почти никогда не открывались.

Комнату Шэнь Цяо от них отделяли два перехода и двор, однако у мастеров боевых искусств острый слух, а потому и Шэнь Цяо, и Янь Уши услышали возглас А-Цина «Иду!», а затем топот – он побежал открывать ворота. В тот же миг сердца Шэнь Цяо и Янь Уши тронуло странное чувство, не поддающееся описанию, – между ними словно установилась непостижимая духовная связь. Такое случалось между мастерами боевых искусств, достигшими достаточно высокой ступени. Меч Скорбь гор и рек лежал рядом с Шэнь Цяо, и, пока А-Цин спешил к воротам, рука даоса уже коснулась ножен.

– Кто там? – раздался издалека голос мальчика.

– Мир тебе, добрый юноша! Скажи мне, верно ли, что это усадьба Се?

Едва заслышав голос, Шэнь Цяо изменился в лице. Хоть ему и довелось встретиться с его обладателем всего несколько раз, не узнать его он не мог!

Но ведь всю дорогу они соблюдали крайнюю осторожность. Пусть небезупречную, однако и явных следов не оставляли. Так отчего же наставник Сюэтин нагрянул так скоро? Неужели Чэнь Гун?..

Шэнь Цяо и Янь Уши переглянулись. Демонический Владыка сохранял невозмутимость – на его лице не было ни тени тревоги.

– Уходите и спрячьтесь пока, – тихо сказал Шэнь Цяо. – Я встречу его.

С их нынешними силами они оба не смогли бы противостоять наставнику Сюэтину, однако Шэнь Цяо знал, что Сюэтин явился не за ним, а потому понимал, что, если и не одолеет его, тот не станет его преследовать.

Янь Уши лишь чуть приподнял брови.

– Боюсь, уже поздно.

Не успел он договорить, как со двора донесся голос наставника Сюэтина:

– Глава Янь – человек поистине удивительный, сей недостойный монах глубоко восхищен вами.

В мгновение ока незваный гость перенесся от главных ворот во дворик напротив комнаты Шэнь Цяо. А-Цин закричал и, тяжело дыша, ринулся вдогонку, но не смог ухватить и краешка одежд незнакомца – куда там, он не поспевал даже за тенью наставника Сюэтина! Во всей вольнице-цзянху не нашлось бы и нескольких человек, кто двигался бы столь же стремительно, что подошвы не успевают коснуться мирской пыли, а огромные расстояния преодолеваются как один чи.

Уходя, А-Цин не закрыл за собой дверь, и теперь сидевшие за столом Янь Уши и Шэнь Цяо отчетливо видели во дворе буддийского монаха в черном одеянии.

– Плешивый старый осел, все никак не можешь успокоиться! – усмехнулся Янь Уши. – Я еще не взыскал с тебя долг за то, что ты с какими-то ничтожествами замыслил убить меня, а тебе еще хватило наглости самому заявиться ко мне!

Наставник Сюэтин сложил ладони и поклонился. Поприветствовав хозяина как подобает, он наконец ответил:

– Сей недостойный монах и предположить не мог, что глава Янь так искусен. Пятеро сильнейших мастеров разом напали на него, он же все равно, как говорится, скрытно пересек широкое море [3], оставшись жив и здоров.

Затем наставник Сюэтин поздоровался с Шэнь Цяо:

– Вижу, монах Шэнь тоже здесь. Какое совпадение.

Голос наставника Сюэтина звучал ровно, в нем не было ни следа суетности или поспешности. Таилась ли насмешка в его словах, кроме него самого никто не смог бы сказать.

Янь Уши рассмеялся.

– Кроме тебя, плешивого старого осла, все были посредственностями. Напали впятером на одного – и все равно не убили сего почтеннейшего! Кучка отбросов – как только язык поворачивается величать себя мастерами! А ты, Сюэтин, еще и позоришься, якшаясь с ними, – видно, чем дольше ты живешь на свете, тем ниже падаешь!

Наставник Сюэтин нисколько не рассердился. Сохраняя бесстрастие, он посмотрел на Янь Уши, и во взгляде его не было ни намека на вражду.

– Никто не вечен. Сей недостойный монах уже в преклонных летах, рано или поздно и ему придется кому-то уступить. Со временем и мирянин Дуань, и глава Доу, и многие другие едва ли окажутся хуже него. Глава Янь как ни в чем не бывало вернулся с того света, и, говоря прямо, это достойно восхищения. Кому как не главе Яню знать: чем выше мастерство, тем труднее найти достойного противника. Будь у сего монаха выбор, он бы предпочел выпить с главой Янем чаю, сыграть партию в вэйци, а потом обменяться опытом в дружеском поединке. Однако чрезвычайные обстоятельства заставляют идти на чрезвычайные меры. Пока глава Янь жив, Юйвэнь Юну нечего опасаться – он свободен в своих действиях, и учение Будды по-прежнему будет притесняться. Вовсе не из личной обиды, а во имя процветания буддизма сей ничтожный монах и решился на столь отчаянный шаг. Прошу главу Яня простить меня.