Пропавший жених Эмилии Вуд (СИ) - Даниярова Рута

Аргайл повернулся к нам, и в его глазах вспыхнул знакомый мне решительный огонек.

— Констебль, организуйте наблюдение за жилищем художника. Пусть ваши люди отмечают всех, кто входит и выходит. Также нам необходимо взять у Брука образец почерка. Следует установить наблюдение за пустырем, вдруг убийца, испугавшись, решит забрать украденные вещи. А вы, Алистер, можете отдыхать, я очень благодарен вам за помощь. И кстати, хочу напомнить, что до осеннего равноденствия осталось всего два дня.

44

На улице начал накрапывать мелкий дождь, и я вспомнила, что хотела купить себе новые туфли. Мои старые выглядели совсем уже непрезентабельно, и я опасалась, что они вскоре развалятся прямо на мне. Тем более я получила первое жалованье и могла себе позволить хорошую обувь. Обувная лавка была неподалеку, как я уже выяснила.

— Тревор, я хотела бы ненадолго отлучиться, — сказала я.

— Я могу вас сопроводить, — сказал напарник, поднимаясь. — Братьев Коул я отправил отдыхать.

Я бросила взгляд на его трость и вспомнила, что он полночи провел на пустыре. Наверняка его больной ноге требовался отдых.

— Спасибо, это совсем рядом. Со мной ничего не случится, ведь день только начинается. Совсем скоро я вернусь.

— Что же, Коринна, буду вас ждать, — Аргайл опустился в кресло и вытянул длинные ноги.

В обувной лавке я выбрала красивые кожаные ботинки и изящные темные туфли на каблуке. Мое настроение сразу поднялось, ведь это была моя первая покупка на заработанные деньги. Я твердо решила купить хороший подарок для тети Хизер и зашла в лавку сувениров, находящуюся рядом. Ассортимент магазинчика напомнил мне лавку мистера Пембертона: вазы, лампы, картины и статуэтки.

— Добрый день, мисс Льюис, — неожиданно я услышала знакомый голос и увидела Леонарда Брука. — Вы что-то ищете здесь? — спросил он.

— Выбираю подарок для тети.

Мне в голову пришла идея. Я знала, что Аргайл ни за что не позволил бы так поступить, но постаралась улыбнуться как можно очаровательнее.

— Мистер Брук, скажите, как движется работа над моим портретом? — поинтересовалась я.

— Отлично, что я вас встретил, мисс Коринна. Если вы располагаете парой часов свободного времени, то я с удовольствием попросил бы вас попозировать. Правда, на улице сегодня довольно прохладно. Я приглашаю вас в свою святая святых — мастерскую художника! — высокопарно произнес он.

— Мне было бы очень интересно, к тому же у меня есть свободное время, — солгала я. Правда, согласие было лишь наполовину ложью. Мне действительно было любопытно поглядеть на жилище Леонарда Брука.

— Что же, тогда прошу следовать со мной. Это недалеко.

Брук галантно взял мои коробки с обувью. Я огляделась по сторонам, выйдя на улицу, но не увидела никого из знакомых. Художник действительно жил неподалеку. Его жилище представляло собой пристройку к небольшому коттеджу, выкрашенному в серый цвет.

Во дворе нам встретилась пожилая женщина в капоре, опирающаяся на палку.

— Добрый день, миссис Браун! — громко поздоровался с ней художник.

— Да, погода испортилась, — невпопад ответила дама.

Мы вошли во флигель.

— Это моя квартирная хозяйка, милая дама, но плохо слышит, — сказал Брук, принимая мой плащ.

Я вошла в уютную комнату, с любопытством осматриваясь. На полке замерли статуэтки воронов, а на стенах висели наброски будущих картин. В воздухе витал слабый, но устойчивый запах, напоминавший хвойный, но с горькими незнакомыми нотками.

— Что это за запах? — поинтересовалась я.

— Это краски. Настоящие хорошие краски делают с добавлением смолы ашейской сосны (1), которую привозят из-за границы. Это довольно дорогой компонент, и не все художники могут себе его позволить. Зато картина не выцветет и не испортится от жары или влажности, а цвета останутся такими же насыщенными и через сто лет.

Брук пододвинул к окну большое кресло.

— Прошу вас, мисс Коринна, садитесь сюда. Замечательно, что я вас встретил, — довольно сказал он, устанавливая мольберт на деревянных ножках.

— Скоро я покину Рэвенхилл, ведь погода начинает портиться, мисс Льюис. Скоро здесь настанет такая промозглая сырость, что не захочется выходить из дома. В такую погоду лучше находиться в столице, сидеть с пледом и чашкой горячего чая возле камина, — художник взял карандаш и начал делать наброски, поглядывая на меня.

— Вы слишком хороши для захолустного Рэвенхилла, мисс. В вас чувствуется порода, — Брук, прищурившись, склонился над мольбертом.

— Мне хочется вас изобразить в бальном платье, в бриллиантовой диадеме, достойной герцогини, — продолжал рассуждать художник.

— Вы мне льстите, мистер Брук, — возразила я.

Но по спине пробежал легкий холодок. Были ли его слова просто лестью или он о чем-то догадывался?

— Кстати, как продвигается ваше расследование? У вас есть предположения, кто убил несчастного Пембертона? — спросил Брук.

— Мы думаем, что убийца сразу покинул город вместе с награбленными ценностями. Говорят, возле лавки Пембертона несколько раз видели какого-то подозрительного бродягу, — я начала на ходу импровизировать, чтобы усыпить бдительность Брука.

— Вот как? — удивленно приподнял брови художник. — В таком случае, его трудно будет отыскать, мисс Льюис. Поверните голову чуть влево, мисс, — попросил он.

Брук отложил карандаш и сделал шаг назад, критически оценивая эскиз.

— Кажется, на сегодня достаточно. Благодарю вас за терпение. В знак признательности я хочу подарить вам этот набросок.

Брук аккуратно открепил лист от мольберта, размашисто подписал в углу — «Очаровательной мисс Льюис. Л.Б.» — и протянул его мне.

Я аккуратно свернула рисунок и положила его в обувную коробку.

Выйдя на улицу, я вдохнула прохладный влажный воздух, стараясь очистить легкие от странного горьковатого аромата его красок. Подарок для тети так и остался не купленным, но в руках я сжимала куда более ценную добычу — образец почерка Леонарда Брука. И этот запах... этот специфический запах, который сын паромщика мог принять за лекарство или духи. Я почти не сомневалась теперь — это был запах дорогих, стойких красок на смоле ашейской сосны.

— Вы слишком долго отсутствовали, Коринна, я начал волноваться, — заметил Аргайл.

На его столе были разложены какие-то бумаги.

— Смотрите, Тревор! — воскликнула я и бросилась к своему столу, где в ящике лежало письмо, которое получила Аглая Вуд.

Я протянула Аргайлу рисунок с автографом художника и положила его рядом с посланием.

Заглавные буквы с теми же самыми вычурными завитками, тот же наклон, та же уверенность штриха. Никаких сомнений не оставалось — письмо было написано Леонардом Бруком.

Письмо миссис Стоун далось мне нелегко. Сообщать людям дурные вести — задача неприятная, и я подолгу размышляла над каждым словом, стараясь найти баланс между соболезнованием и профессиональной сдержанностью. Тревор тем временем куда-то уехал, оставив мне новое поручение — побеседовать с теми, кто в свое время заявлял о сдаче ценных вещей в ломбард покойного мистера Пембертона. Нужно было, чтобы владельцы подробно описали свои пропажи, а затем опознали их.

Найденные в тайнике предметы я аккуратно разложила в большой жестяной коробке из-под печенья. В помощь мне определили одного из братьев Коулов, Джеймса. Он поочередно привозил людей на своей двуколке, а я задавала им одни и те же вопросы.

Процедура была унылой и однообразной: все без труда узнавали свои вещи, писали расписки и с облегчением на лицах удалялись.

Теперь не оставалось сомнений: вещи, закопанные неподалеку от тела Виктора Стоуна, были похищены именно из ломбарда Пембертона.

Последней к нам пожаловала миссис Дженни Блэйз.

— Да, это они, — женщина бережно взяла в руки пару изящных серебряных ложечек. — Ложечки моей покойной бабушки. Могу я забрать их, мисс Льюис?

— Разумеется. Вам нужно лишь написать расписку, миссис Блэйз.