Пропавший жених Эмилии Вуд (СИ) - Даниярова Рута

— Честно говоря, не представляю, как теперь буду ими пользоваться, — вздохнула она, укладывая семейную реликвию в черный бархатный ридикюль. — Буду думать каждый раз, что они связаны со смертью человека…

На дне коробки оставалась одна-единственная вещица — изящный кулон в виде золотой лилии на тонкой цепочке.

— Вы никогда не видели подобного украшения? — спросила я миссис Блэйз на удачу.

Та нахмурилась, припоминая.

— Знаете, кажется, я видела нечто похожее… у Селесты Пэйдж. Она раньше посещала заседания нашего дамского клуба, но потом повздорила с Норой…

— И из-за чего же они поссорились? — поинтересовалась я.

— После одного спиритического сеанса. Представляете, она назвала Нору отъявленной мошенницей!

На мой взгляд, миссис Пэйдж была не так уж далека от истины, однако я благоразумно сохранила свое мнение при себе.

— Селеста вообще особа экзальтированная, — охотно продолжила миссис Блэйз. — Я знаю ее с детства. Представьте, несколько лет назад, еще до своей трагической гибели, в Рэвенхилл несколько раз приезжал принц Освальд. Так вот, Селеста по уши влюбилась в него, хотя сама была в ту пору совсем девочкой. Писала ему письма, караулила у гостиницы, хотя принца, разумеется, всегда сопровождала охрана. А когда стало известно о его гибели, она носила траур целый год…

Что ж, благодарю вас и мистера Аргайла за то, что нашли бабушкины ложки. Надеюсь, вскоре вы отыщете и настоящего убийцу.

— Спасибо вам, миссис Блэйз, — я была искренне признательна женщине, уже не в первый раз оказавшей нам помощь. — Скажите, а где живет миссис Пэйдж?

— В Вороньем переулке, там всего несколько домов. Ее дом вы узнаете сразу — возле крыльца разбита большая клумба с георгинами.

Проводив миссис Блэйз, я бережно завернула золотую лилию в носовой платок и обратилась к Джеймсу Коулу, который, устроившись в углу, читал газету.

— Мне кажется, нам следует нанести визит миссис Селесте Пэйдж в Вороний переулок.

— Но сэр Аргайл строго-настрого велел вам не отлучаться из офиса, мисс Льюис, — неуверенно промолвил юноша.

— Мы ненадолго, и это очень важно, — парировала я, уже надевая перчатки.

Мы довезли миссис Блэйз до ее дома, после чего направились в Вороний переулок. Джеймс остался на улице, а я постучала в дверь изящным дверным молоточком, сделанным в форме ворона.

Селеста Пэйдж была дома. Открыв дверь, она замерла в явном замешательстве. Судя по всему, дама не ждала визитеров. На ней был дорогой, но поношенный серый бархатный халат, а на ногах — простые войлочные туфли. От нее, как и в прошлый раз, густо пахло приторными цветочными духами.

На ее лице застыла растерянность.

— Миссис Пэйдж, добрый вечер. Мне необходимо с вами побеседовать.

По щекам женщины поползли некрасивые багровые пятна.

— Если вы насчет той записки… простите меня, мисс Льюис, — сдавленно пролепетала она, беспомощно теребя пояс халата.

В памяти тут же всплыла записка с советом немедленно покинуть город, которую мне в пансионе передала миссис Розмари.

— Так это были вы? — я постаралась сделать свой голос нейтральным.

— Я не желала вам зла, мисс Льюис, честное слово, — миссис Пэйдж потупила взгляд.

— Прошу, пройдемте в гостиную.

Гостиная оказалась крошечной: диван и пара кресел, обитые потертым синим бархатом, да скромный чайный столик. Зато все стены были увешаны картинами. Две сразу привлекли мое внимание: на одной был изображен немолодой серьезный мужчина со скрипкой во фраке, а на другой — принц Освальд, точная копия портрета, что висел в фойе городского театра.

— Это мистер Пэйдж, мой покойный супруг. Он был учителем музыки, — пояснила хозяйка, кивая на первый портрет.

— А это принц Освальд, — задумчиво констатировала я.

Селеста молча кивнула.

— Миссис Пэйдж, знакомо ли вам это украшение? — я развернула платок, открыв взгляду золотую лилию.

Женщина ахнула.

— Он принадлежал моей матери! Это фамильная реликвия. Я… мне пришлось заложить его у мистера Пембертона, чтобы расплатиться с художником. Я попросила мистера Брука написать для меня копию портрета его высочества. Он сначала отказывался, говорил, что скоро покинет Рэвенхилл, но я его уговорила. Портрет, согласитесь, вышел на редкость удачным.

— Значит, он говорил вам о своем отъезде? — уточнила я, стараясь скрыть нетерпение.

— Да, сказал дословно: «Скоро я покину эти места».

— Но почему, миссис Пэйдж, вы написали ту записку? — спросила я.

Она сцепила пальцы так, что костяшки побелели. В комнате повисла тягостная пауза.

— Сначала я не придала значения… но потом мне показалось, что вы ужасно похожи на него. Овал лица, разрез глаз, линия губ… Вы вполне могли бы быть его дочерью.

— О ком вы говорите?

— О его высочестве Освальде, благоговейно прошептала дама.

— На свете много людей, имеющих случайное сходство, миссис Пэйдж, — возразила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Разговор явно сворачивал в опасную сторону. Но миссис Пэйдж уже не могла остановиться. Она заговорила, взволнованно размахивая руками:

— Это может заметить лишь тот, кто знал его лично, а не по парадным портретам! И я решила вас предупредить. Ваше сходство с принцем Освальдом может быть опасным. Его в городе многие помнят, хоть и прошло столько лет… После гибели его высочества сюда наведывались столичные гости — под видом туристов, интересующихся болотами. Но они очень аккуратно выспрашивали, не было ли у принца в этих краях романов с дамами. Я уверена, они искали его внебрачных детей!

Глаза Селесты Пэйдж горели лихорадочным блеском.

И в этот самый момент за дверью раздался настойчивый стук дверного молоточка.

— Мисс Льюис! — послышался взволнованный голос Джеймса Коула. — На окраине пожар! Горит дом леди Аглаи Вуд!

45

Я забралась в повозку Джеймса Коула, и мы отправились к дому леди Вуд.

— Это недалеко, мисс Льюис. Я услышал, как про пожар кричали мальчишки, — пояснил юноша.

Действительно, вскоре я почувствовала запах гари, усиливавшийся по мере нашего приближения.

Возле старого дома Аглаи и Эмилии Вуд толпилось человек двадцать, а также стояла пара повозок с большими бочками. Мужчины быстро передавали друг другу по цепочке ведра с водой и плескали их на стены дома.

— Наш мэр, мистер Бридж, придумал держать всегда наготове бочки с водой в городской конюшне на такой случай, — пояснил юноша.

Пожар уже потушили, сильно пострадало крыльцо и часть фасада. Обугленный и почерневший, он добавлял унылости невзрачному дому.

Я издали заметила Аргайла, выделявшегося своим высоким ростом. Он стоял возле повозки, в которой сидели Эмилия и Аглая Вуд, закутанные в одеяла. Там же находился мэр Рэвенхилла, мистер Бридж.

— Леди Аглая, я распорядился, чтобы вас отвезли в пансион миссис Розмари, поживете там за счет городской казны, пока ваш дом не приведут в порядок. А мистер Аргайл непременно найдет злоумышленника! — мэр энергично размахивал руками.

Повозка с рыдающей леди Аглаей и бледной Эмилией Вуд тронулась с места.

— Что произошло, мистер Аргайл? — спросила я напарника. На людях мы все же соблюдали официальный тон.

— Констебля Смита, охранявшего дом, нашли с большой шишкой на голове. Кто-то ударил его сзади чем-то тяжелым и поджег дом. А неподалеку в кустах нашли пустую жестяную банку, пахнущую керосином. Пожар довольно быстро удалось потушить благодаря прохожему, который поднял тревогу.

Неподалеку я заметила констебля Смита, сидящего на подводе с бочками и держащегося за голову. Его бледное лицо было перемазано копотью.

Над ним склонился доктор Вэйн.

— Как вы себя чувствуете, мистер Смит? — спросила я, подойдя ближе.

— Чувствую, словно по башке меня треснули кузнечным молотом, мисс Льюис, — простонал он.

Доктор Алистер сказал:

— Это всего лишь сотрясение, констебль, и вам надо полежать пару дней. Удар смягчила фуражка и ваш крепкий череп.