Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

А Корнуэлл нагловато выхватил у него самокрутку, внимательно посмотрел, как тлеет бумага и табак. Это было так просто — на поверхности. Он затушил ее и вновь вручил охотнику, приказав:

— Еще раз!

Тот поднял голову, удивленно моргнул, но послушно ударил кремнем по стали. Кто бы стал в тот момент спорить с двухметровым, залитым кровью кабана, мужиком, который выглядел как лорд, но чуточку — совсем слегка — безумным.

Искры снова посыпались в снег.

Огненные и яркие.

Их было достаточно, чтобы зажечь трут.

Достаточно…

— Нужно колесо. Маленькое. С зубцами, — произнес Корнуэлл. — Кремниевая пластина и пружина.

Он поднялся, пожал руки охотниками и вдохнул морозный воздух, пропитанный ароматом крови и хвои.

— Есть тут у вас часовых дел мастера? — спросил он.

Разумеется, часов в этой глуши никто не носил. Но это уже не имело никакого значения.

Если избавиться от чертового фитиля и воспламенять порох при помощи искры, то использовать ружье будет гораздо эффективнее.

Вернувшись в небольшой дом у самой переправы, Кристиан разложил на столе бумагу и сделал схематический набросок ружья с кремниевым замком.

Он работал до самого вечера, не отвлекаясь даже на свою любовницу, которая пыталась его отвлечь и утянуть в постель.

— Понимаешь, что это значит? — наконец, он усадил ее к себе на колени.

Эта молодая и красивая девушка почти всегда была раздетой. Да и зачем ей тряпье, когда она нужна Кристиану абсолютно голой? И сейчас она прижималась к нему, целуя его в шею, надев на себя только короткие панталоны.

Она была фигуристой и теплой, и Кристиан прервался лишь на то, чтобы коротко и довольно потребительски утолить внезапно возникшее желание.

— Оденься и прикажи принести что-нибудь поесть. Я голоден, — приказал он ей.

Она выполняла все, что он велел.

В этом было ее несомненное достоинство перед всеми другими женщинами. И, возможно, именно по этом причине она все-таки задержится в его жизни.

Пока она исполняла его приказ, он думал о том, как заставить пулю бить точнее и на более дальнее расстояние.

Его пьянил результат.

Если некоторых вдохновлял процесс, то Корнуэлла — никогда. Он всегда работал с полной отдачей и хотел видеть ради чего. И все преграды он привык сметать. Он уже подумывал о поставках стали. Воспламеняясь от искры, порох мог разорвать ствол. Это никуда не годится…

Расположившись у камина, Кристиан свесил вниз руку.

Не хватало Дотса.

Были вещи, без которых Корнуэлл не хотел обходиться. Это женщины и его собака. Все остальное он вполне мог чем-то заменить. Деньги, роскошь, богатство и влияние не трогали его так сильно, как та стабильность, которую давали ему две эти вещи. Дотс был не просто собакой. Он был ощущением земли, Фавры, дома и семьи.

— Сегодня Терил сказала, что видела на рынке башмачки из красного бархата. С замочками, — промурлыкала его любовница, садясь у его ног и поглаживая его по колену. — Можно их мне?

Кристиан не знал, кто такая Терил. Он не вдавался, кто именно их обслуживает. И ответил машинально:

— Да, я тебе их куплю.

— И новую шубку с лисьей опушкой. Говорят, здесь водятся самые лучшие лисицы.

— Сколько тебе нужно денег? — усмехнулся он, приподняв ее лицо.

Она зарделась.

Ему было плевать на подобную мелочь. Он понимал, что женщины падки на красивые вещи. Это было стандартно и предсказуемо. Всем своим женщинам он покупал безделушки, украшения, дома, удобства, слуг и осыпал их деньгами.

Вот, если бы она попросила у него фабрику… земли и свободу от него самого…

Корнуэлл неосознанно усмехнулся и резко поднялся, отчего его любовница прижалась к креслу, испугавшись такой реакции.

Кристиан облокотился ладонями о ребро каминной полки, вздохнул и поглядел в огонь камина до рези в глазах.

Чем дальше была Ив, чем независимее и свободнее, тем больше в нем просыпалось что-то грязно собственническое. И злое. Ни одного письма, ни одной просьбы. Ничего. Окажись она у его ног, подобно этой девушке, посмотри так — снизу вверх, попроси о чем-то — он бы дал ей все.

Но у них договор.

Свободный брак.

Эта маленькая стерва не умела любить. Не умела зависеть, быть слабой, просить. Только одно ее возбуждало на всем белом свете — ее чертово эго.

Но какая она в постели!

Горячая.

Развратная.

Сладкая.

Кристиан облизал пересохшие губы.

Но ведь далеко не это вынуждает его о ней думать. У него было невероятно много женщин, которые полностью его удовлетворяли. Просто Ив была особенной — смелой, умной и дерзкой. Но полной дурой.

Как есть — дурой.

Корнуэлл взял с каминной полки графин с выпивкой, стакан и пошел в свой небольшой кабинет.

— Я куплю тебе все, что ты хочешь, — бросил он, предпочитая на этот вечер и ночь полное и безоговорочное одиночество.

Сейчас его заботила мысль, как быстро поставить на поток новое вооружение. Ему был нужен не только Льорн, но и большинство его помощников, включая новых мастеров по литью и ковке. Он запустит самое большое производство.

Вот только ему нужно время. Если Себастиан вызвал его именно за тем, чтобы сообщить, что все доступное ему время вышло, это грозит Нивару поражением.

Нужно еще хотя бы полгода.

***

Столичный дом был роскошен, но Кристиан не зашел даже на порог. Передав любовницу на попечение слуг, он сам, не переодеваясь, направился во дворец.

В связи с его приездом был собран малый совет. Настолько поспешно, что это означало лишь одно — повод был чрезвычайно важным.

Кристиан предстал перед собравшимися небритым, в дорожной куртке и без особого почтения. За массивным столом сидели люди, которые могли уничтожить любого аристократа империи, но Кристиан лишь лениво скользнул по ним взглядом. Он терпеть не мог политику и интриги, без чего, к сожалению, не существовал ни один двор.

Его величество стоял у кресла, положив на спинку локоть. В черном камзоле из тяжелого бархата, настолько темного, что при тусклом свете он казался бездонным. На плечах и манжетах тонкими змеями вился узор из переплетённых ветвей и коронованных кобр — символ императорского дома.

Корнуэлла встречал распорядитель, разодетый по всем канонам.

Стало быть, визит имел характер форменного мероприятия.

Кристиан поклонился присутствующим и взглянул императору в глаза довольно выразительно, будто вопрошая — без этого позерства не обойтись?

Его пригласили в одно из пустующих кресел за столом. Кто бы мог подумать, что бывший пастух и подмастерье займет место на совете приближенных императора, среди первых людей Нивара. Но прельщаться не стоило, потеряй Кристиан хоть толику своего влияния, вся эта свора набросится и растерзает его.

Разместившись, Кристиан вытянул ноги и облокотился локтем на подлокотник — поза расслабленного господина. Кроме того, он планировал вздремнуть, если станет уж слишком скучно. Не мог же Себастиан и в самом деле вызвать его из-за участия в совете? Разве Кристиан похож на того, кто любит попросту чесать языком?

— Король Варны форсирует события, — произнес Себастиан. — К югу подтягиваются его военные силы. Если он рискнет нарушить границу Нивара, мое терпение лопнет.

Он протянул руку в сторону темноволосого хмурого канцлера, который тотчас передал ему документ, и император произнес:

— Я ответил этим: «Особым императорским указом повелеваю создать жалованную императорскую армию», — и отбросил документ, швырнув почти через весь стол в сторону Корнуэлла. — Но еще не подписал. У нас вышел спор по поводу этого, Кристиан. Я выслушал все их пояснения, а теперь хочу узнать твое мнение.

Корнуэлл лишь вскинул брови.

Взгляды присутствующих стали пристальными и неприятно снисходительными, и Кристиана посетило осознание, что вокруг него происходит какое-то лицедейство.

— Империи нужна армия, с этим я согласен, — сказал он, не спеша притрагиваться к бумагам. — Но содержание собственного жалованного войска обойдется казне очень дорого.