Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ) - Даниярова Рута

— Пропусти их, Таэр.

Мы с Эйгаром проходим в одну из гостиных. Большая комната словно наполнена солнцем. Деревянные стенные панели украшены янтарем, диваны и кресла, обшитые бархатом кремового цвета, роскошный желтый ковер на полу, мраморная статуя летящего дракона в углу. Изысканность и роскошь, к которым я, наверно. никогда не привыкну.

Вскоре туда приводят моего дядю.

Дядя Симус выглядит неважно. Веки под красными глазами набрякли, одежда висит мешком. Кажется, он даже немного похудел.

— Милорд эш Эмберт, Лилиана, приветствую вас, — говорит он.

Эйгар делает знак, и слуга ставит перед дядей тарелки с едой и кувшин вина.

— У вас очень красивый замок, милорд, — говорит дядя, оглядывая убранство комнаты. — И ты, Лилиана, прекрасно выглядишь… Тетя и Беатриса наказывали передать тебе привет, они скучают по тебе.

Конечно, это откровенная ложь, но я вежливо отвечаю:

— Спасибо, дядя Симус.

Дядя ест, стараясь сохранить достоинство, а затем говорит:

— Милорд эш Эмберт, мне хотелось бы поговорить с вами наедине.

— У меня нет секретов от миледи, — бесстрастно отвечает Эйгар.

Дядя Симус краснеет, вытирает пот со лба платком, а затем начинает:

— Милорд, я к вам по важному делу. Речь идет о моей репутации и о судьбе моего сына. Мне стыдно признаваться в этом, но недавно он похитил из моего дома почти все драгоценности моей супруги и дочери, в том числе и те, что подарили вы Беатрисе, милорд. Он проиграл их, наделал огромных долгов и теперь находится в тюрьме. Если он не расплатится, его ждут суд и каторга.

— По-моему, я уже говорил вам, барон, что я не намерен оплачивать долги вашего непутевого сына. Вы зря проделали столь дальний путь, — холодно отрезал Эйгар.

Дядя Симус пожевал губами. Выглядел он жалко, казалось, вот-вот расплачется, как обиженный ребенок.

— Милорд эш Эмберт, для Беатрисы нашлась хорошая партия, но я пообещал за нее приданое. А теперь у меня нет средств на это. Беатриса почти каждый день плачет, милорд, я думаю, она до сих пор страдает по вам, — добавил дядя Симус, искоса поглядев на Эйгара. — Будет ужасно, если от нее снова откажется жених. Это разобьет ее бедное сердечко.

Лично я сомневаюсь, что Беатриса способна на долгие страдания. Скорее всего, это просто уловка со стороны дяди, чтобы заставить Эйгара почувствовать себя виноватым и смягчиться.

— Какую сумму приданого вы пообещали, господин барон? — хмурится муж.

— Пятьсот золотых, милорд, — вздыхает дядя, с надеждой глядя на Эйгара.

— Вы их получите, господин Монтейн. Если желаете, можете быть гостем в моем замке.

— Благодарю вас, милорд эш Эмберт, мне нужно вернуться как можно скорее, — отказывается дядя.

— Я распоряжусь, чтобы мои люди сопроводили вас до дома, чтобы вы не потеряли золото в пути.

Дядя Симус кланяется.

— Ловкий пройдоха твой дядя, — вздыхает Эйгар, когда мы остаемся одни.

— Но я должен быть благодарен ему. Получается, если бы не Беатриса, я никогда не встретил бы тебя.

Он целует меня в губы. Жадно, жарко.

— А я не встретила бы тебя, — я возвращаю ему поцелуй, и время для нас словно останавливается…

44

Утром мы с Эйгаром гуляем по двору замка. Несмотря на разгар лета, с гор налетел прохладный ветер, и муж набрасывает на меня свой теплый камзол, от которого пахнет мятой и свежестью.

Я рассказываю ему о письме настоятельницы Елены, которое получила сегодня. Она пишет, что теперь в монастыре хорошее питание, а те женщины и дети, что прибыли из разрушенной деревни, вернулись в отстроенные дома. Эмма по-прежнему ни с кем не разговаривает, но исправно выполняет работу. Настоятельница хочет построить сыроварню и купить молочных коров…

Наш разговор прерывает появление Ройса. Старший кузен мужа выглядел бледным, он еще не восстановился — рука в плотной перевязи покоится на груди.

Неожиданно он опускается на одно колено прямо на сырую от росы землю.

— Повелитель, я прошу вашей милости на завтрашнем суде.

С недоумением смотрю на мужчин.

— Завтра я назначил суд над леди Ардой, — нехотя говорит Эйгар.

Его голос стал жестче.

— Встань, Ройс.

Дракон медленно поднимается, не сводя с него взгляда.

— Ты сам знаешь наши законы. Твоя мать хотела убить мою истинную.

Ройс переводит взгляд на меня. Его лицо искажено мукой.

— Я рад, что вы сейчас в добром здравии, миледи. Прошу вас, как женщину, как будущую мать, — проявите милосердие. Заклинаю вас. Замените ей казнь ссылкой на Тар-д-Эрвен. Я могу уехать вместе с ней, — добавляет он, и в его голосе звучит отчаяние.

— Ты нужен мне здесь, брат. Я подумаю, — коротко отрезает Эйгар.

Ройс, кажется, хотел что-то добавить, но лишь склонил голову и молча удалился.

— Что это за место, Тар-д-Эрвен? — спрашиваю я, когда Ройс скрылся из виду.

— Небольшой скалистый остров в северных морях, — отвечает муж, глядя вдаль. — Там живет кучка отшельников, изгоев. Драконы, которые потеряли способность обращаться или которых изгнали из рода. Это тюрьма без стен и решеток, но сбежать из нее невозможно.

— Почему я ничего не знаю про завтрашний суд? — возмущаюсь я, останавливаясь.

— Теперь знаешь.

— Почему ты не сказал мне, Эйгар?

— Я считаю, что тебе незачем там присутствовать.

— А я считаю, что имею право! Ведь это меня хотели убить, если ты не забыл!

— Тебе нечего делать там, Лили! — муж повышает голос, в нем появляются стальные нотки, от которых внутри все сжимается. — Это не женское дело!

Кажется, мы впервые по-настоящему ссоримся. Неужели он не понимает, что для меня это важно?

— Эйгар, это касается меня напрямую!

Муж хмурится, на висках и скулах проступают, мерцая в свете дня, янтарные чешуйки. Он резко разворачивается и идет к замку, не оборачиваясь. Я, подавив ком в горле, следую за ним.

В замок мы возвращаемся в тягостном молчании.

Уже в наших покоях, глядя в пылающий камин, Эйгар роняет тяжелые слова:

— Суд состоится завтра на рассвете. В подземном зале.

Ночью мы лежим рядом, не касаясь друг друга. Тягостную тишину нарушает эш Эмберт:

— Я не хотел, чтобы ты лишний раз переживала и расстраивалась. Казнь происходит сразу после суда. Я должен буду обратиться в дракона и сжечь ее. Так требует древний обычай за покушение на истинную. Все, кто будут на суде, должны это видеть. Все еще хочешь присутствовать? — холодно, почти отчужденно спрашивает он.

Я застываю, и по спине пробегают ледяные мурашки. У меня нет ни малейшего сочувствия к леди Арде, решившей меня убить. Но мысль о таком публичном, жестоком правосудии, о том, что Эйгару придется это совершить, а Ройсу и леди Леарде — видеть, наполняет меня леденящим ужасом. Я не хочу, чтобы ее казнь навсегда отравила душу моего мужа и расколола его род.

— Да, — тихо, но упрямо говорю я в темноту. — Я хочу быть на суде.

***

Рано утром Молли помогает мне надеть самое темное из новых платьев. Впрочем, оно тоже роскошное — строгий черный шелк с синими переливами, а его подол и рукава украшены золотыми и серебряными квадратами.

Вместе с Эйгаром мы спускаемся в полуподвальное помещение, где пылают факелы, отбрасывая тревожные тени на каменные стены. В центре стоят два высоких деревянных кресла. Эйгар усаживается в одно, жестом указывая мне на второе.

В зал входят леди Леарда, Торген, Ройс и несколько старших драконов рода. Они кланяются нам, а затем они становятся вдоль мрачных стен.

Судья, старый дракон с лицом, изрезанным шрамами, говорит низким, гулким голосом:

— Начинаем Суд главы Янтарного дома над высокородной леди Ардой эш Дарми. Если она невиновна, то будет оправдана. Если ее вину признают, да воздастся ей по грехам ее.

Видимо, это ритуальные слова здешнего правосудия.

Вскоре вводят в сопровождении двух высоких стражников тетку Эйгара.

Я снова замечаю в ней фамильное сходство с леди Леардой. Ее волосы волосы коротко острижены, руки скованы стальными оковами. На Арде простое серое платье, похожее на саван.