Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ) - Даниярова Рута

Молли уже бродит по зарослям, осторожно касаясь то знакомого колодца, то старой кривой яблони, растущей у забора. На ней каждый год к осени созревали сочные сладкие яблоки.

— А здесь, миледи, у крыльца, у вашей матушки розы цвели… А тут мята до сих пор растет… А конюшня-то совсем развалилась. Помните, какая у вас смирная лошадка была?

— Я хочу выкопать несколько кустов жасмина, посажу их в замке, — тихо говорю я мужу, наклоняясь над невысоким пышным кустом.

Цветочный аромат кружит голову. Я вспомнила маму, которая любила украшать ветками жасмина обеденный стол. Смахиваю слезу.

Эйгар обнимает меня.

— Если хочешь, я прикажу восстановить этот дом. Он снова будет как прежде. Будешь приезжать сюда, когда пожелаешь. Покажешь его нашим детям, — говорит муж чуть слышно мне на ухо.

Я киваю, не в силах ответить. Дракон чувствует мою тоску.

***

Рудники располагались в получасе езды. Уже подъезжая, мы услышали лязг железа, скрип дерева и отрывистые, грубые окрики.

У входа в штольню стояло десятка полтора подвод, запряженных лошадьми. Работники суетливо грузили в повозки тяжелую красноватую руду, которую из глубины шахты на тачках, надрываясь, вывозили подростки.

Лорд Малколм в дорогом, но пыльном камзоле, покрикивая на всех, наблюдал за процессом.

Но не он приковал мое внимание. Я смотрела на подростков, которые толкали эти тяжелые тачки. Некоторым из них было лет по десять. Другие, чуть старше, тащили на себе корзины с рудой. С осунувшимися, грязными лицами, все в лохмотьях, босые или в обмотках, выглядели они ужасно.

Их худые грязные руки с набухшими венами, воспаленные глаза, рваная обувь говорили о тяжелой, беспросветной жизни.

Лорд Малколм, заметив экипаж с гербом Янтарного дома, на мгновение замер, а затем, расплывшись в улыбке, поспешил навстречу.

— Дорогая Лилиана! Какая неожиданная честь! — его масляный голос, казалось, обволакивает, как липкая паутина.

— Вы, я вижу, просто процветаете. Горный воздух и забота лорда Эйгара творят чудеса!

— Как вы смеете настолько фамильярно обращаться к моей жене! — рявкнул Эйгар. — И какого дьявола вы делаете тут на рудниках, принадлежащих миледи!

Улыбка на лице Малколма замерзла.

— Простите, милорд, но господин барон Монтейн не выплатил мне долги. Я просто присматриваю за рудником.

— Как вы посмели тут появиться?! — дракон рычит.

Лицо лорда Малколма сереет.

— По договоренности с бароном, я лишь наблюдал за разработками, предотвращал запустение, сохранял порядок. К тому же здесь столько сирот после землетрясения! Я, можно сказать, благодетель — даю им работу, кров, пропитание!

— Сколько ты получаешь в неделю? — спрашиваю я одного из подростков, рыжего, болезненно тощего паренька.

— Полмедяка и миску похлебки, госпожа.

— Эти дети работают за гроши! — обращаюсь я к барону, глядя на изнуренные детские лица. — Вы пользуетесь их бедой. Нанимаете за терлку похлебки и возможность не замерзнуть в развалинах. Это не благодеяние. Это рабство!

Малколм побледнел, опасливо смотря на моего мужа.

Я повернулась к Эйгару.

— Я хочу это прекратить. Здесь и сейчас. Этот рудник — мое наследство. Я хочу навести здесь порядок.

Эйгар усмехнулся недобро.

— Слышал, Малколм? — спросил он. — Леди Лилиана вступает в управление. А тыубираешься с этих земель навсегда. Сейчас же. И если я увижу тебя здесь снова, мы поговорим на языке, который ты точно поймешь. Тебе это не понравится.

По лицу Эйгара пробежала рябь чешуек.

Малколм отшатнулся, как от удара. Он что-то пробормотал, поклонился и, озираясь, подбежал к запряженной пустой повозке. Лорд схватил вожжи и хлестнул ни в чем не повинную лошадь. Повозка покатила прочь под крики и улюлюканье подростков. Было видно по всему, что лорда здесь ненавидели.

***

Вечером мы ужинали с Эйгаром в трактире на постоялом дворе, где остановились.

— Медный рудник твой, и доходами с него ты будешь распоряжаться самостоятельно, — сказал он, отпивая вина.

— Чего бы ты хотела, Лилиана?

Мне уже пришла в голову мысль, но я не знала, как к ней отнесется муж.

— Ни один ребенок не должен работать в таких условиях. Я хочу построить здесь приют и школу, где дети могли бы получить образование и профессию, чтобы у них был выбор. Они не должны умирать в темноте за кусок хлеба.

— Что же, пусть будет по-твоему, миледи. Но нам нужен здесь верный человек. Он будет смотреть за рудником, строительством приюта и ремонтом твоего дома. И я знаю, кого сюда послать.

Я вопросительно подняла бровь.

— Ройса, — сказал Эйгар. — Ему нужно немного побыть вне стен нашего замка. А здесь ему будет где развернуться, и он предан нам. А ты будешь приезжать сюда, разумеется, вместе со мной и лекарем Морисом.

— Думаю, это хорошее решение, — кивнула я.

— Нам пора возвращаться в замок. Тебе предстоит много работы, миледи.

***

Обратная дорога казалась короче. Я сидела в карете, укутавшись в плед, и думала о будущем. О родительском доме, который будет полностью восстановлен. О детях Предгорья, у которых появится надежда на лучшую жизнь. Молли дремала напротив, улыбаясь во сне.

Когда вдали показались знакомые башни Янтарного замка, я почувствовала, что успела соскучиться по своему новому дому.

46

Лилиана, три месяца спустя

Я стою, окруженная воинами, на площадке возле храма Отца-Дракона. В ночи пылают факелы, разгоняя тьму, в воздухе плавают светящиеся шары, отбрасывая призрачное сияние на лица гостей. Над моей головой загадочно мерцают две яркие красные звезды — Глаза Дракона.

Сегодня свадьба по драконьим обычаям у Агнес и Торгена. В замке неделю назад мы отметили это событие, а сегодня им предстоит брачная церемония в храме.

Волосы моей подруги распущены, в них вплетены мелкие янтарные бусины и золотые нити, они сияют, как живое пламя. Рядом — гордый Торген в нарядном черном камзоле с золотым шитьем и янтарными пуговицами. На Агнес шелковое платье цвета мяты, струящееся волнами при каждом шаге.

Упрямый Торген все же уговорил свою любимую на брак по драконьим обычаям. На их запястьях красуются золотистые метки истинных. На редкость красивая пара, и многие гости откровенно любуются ими.

Накануне Агнес, бледная от страха, допрашивала меня о древнем ритуале — полете на драконе.

— Я умру, Лили! Упаду и разобьюсь! — твердила она, хватаясь за мои руки.

— Держись крепче и закрой глаза, если страшно, — вспоминала я советы свекрови. Леди Леарды сегодня нет, но здесь собралось около сотни драконов из разных кланов.

Я никак не могу отделаться от страшного воспоминания, связанного с этим местом: леди Арда, ее безумные глаза, полные ненависти, и боль от ядовитого укола.

Эйгар бережно держит меня за руку.

Но вот брак заключен, и огромный светло-золотистый дракон Торгена плавно взмывает вверх. Торген летит низко и медленно, и зрелище получается по-настоящему прекрасным: волосы Агнес развеваются на ветру, словно яркое золотое знамя. Наконец дракон приземляется и бережно подводит свою избранную к нам.

И сразу же вокруг Агнес смыкается живое кольцо — воины Янтарного дома встают плечом к плечу. Торген, сверкая глазами, объявляет:

— Никто не имеет права коснуться моей истинной! Ритуал соблюден!

С поздравлениями по очереди подходят старейшины и главы кланов, а затем остальные.

Я невольно задерживаю взгляд на высоком, мощном драконе с синими, как горное озеро, глазами. У него резкие черты лица, густые брови, нос с горбинкой. Дракон напоминает хищную птицу, которая ищет добычу.

Рядом с ним — миниатюрная рыжеволосая женщина. Их парные метки на сплетенных пальцах сияют мягким голубоватым светом, и кажется, будто в ночь от них разлетаются крошечные синие искорки.

Они подходят ближе, и я замечаю, что женщина беременна, округлость живота мягко обозначена под струящимся платьем цвета морской волны. Мой собственный живот пока незаметен, тем более что я выбрала платье свободного кроя из плотного бархата цвета меда.