Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия

— Твари и есть…

Наш разговор могли подслушать кто угодно, но мне уже всё равно. План в голове созрел мгновенно, сейчас доем и потихоньку сбегу в адвокатскую контору, попрошу о помощи.

— Эй, Анисья! Госпожа требует Ксению, скоро гости пожалуют, жених с друзьями к госпоже Ирине Сергеевне…

В столовую вошла ещё одна наша горничная Фрида, заметив меня, на секунду замолчала, тоже поди не знает, как теперь со мной обращаться, но нашлась и продолжила:

— Ксения Сергеевна, вот вам новая форма, переоденьтесь, пожалуйста, приказано прислуживать за столом, не взыщите, вы к нам всегда по-доброму, а здесь такое дело. Приказано поторопиться, еду из ресторана доставят, так что вам только подать.

Она дёрнула широкими плечами и повесила на спинку стула новое платье горничной с белым воротничком и передником.

— Хорошо, сейчас пойду и подам, догоню и ещё поддам!

Анисья поспешно забрала мою пустую плошку, смахнула со стола крошки, а я с обновкой поспешила к себе, переодеваться.

Сейчас только одна задача: не психануть, не опрокинуть Ирине тарелку на голову, пусть они думают, что я забитая трусиха, отработаю на подаче и потом потихоньку сбегу. Плевать на документы, я теперь этого дела так просто не оставлю, думаю, что адвокаты, за долю разнесут семейку Перовых в пух и прах.

С такими мыслями поднимаюсь по лестнице, но на втором, господском этаже проскочить не удалось.

Нарядная Ирина, вышла на лестницу, явно ждала жениха, а тут я попалась, разве ж она упустит такую возможность.

— А, Хромоножка! Какое облегчение знать, что ты нам не сестра.

— Взаимно!

— Ты как смеешь?

— По старой памяти, ждите жениха, сейчас подам вам еду, постараюсь не опозорить вас перед молодыми людьми! — и делаю уверенный шаг в сторону, разворачиваюсь и пытаюсь бежать на свой этаж.

— Ах, ты дрянь! Однако я за твой счёт прилично поживилась, — она сильно толкнула меня в спину, пришлось снова повернуться к ней лицом.

— Да вы все тут за мой счёт поживились, я уже всё знаю, и если ещё раз ударишь, отвечу! Раз мы никто, то почему я должна терпеть?

— Вот, полюбуйся, видишь чек, аж на три тысячи рублей, огромные деньги и на моё имя. Куплю себе самое шикарное платье на свадьбу.

Она вытащила из кармана желтоватую картонку и помахала перед моим лицом.

— Не поняла, как этот чек относится ко мне?

— Ха-ха! Дурында, та тетрадь, из-за которой ты свалилась с лестницы, забыла? Так вот, если ты не помнишь, то я напомню, чтобы тебе было обиднее. В этой тетрадке оказался пошленький роман, недурной, как сказал редактор, я его отнесла в издательство и продала, через пару недель они напечатают его под именем Ирэн Адлер, а ты снова осталась в дураках. Если ещё что-то напишешь, приноси, так и быть, я тебе заплачу сто рублей, неудачница.

В этот момент подол моего нового платья хлёстко ударил по её ненавистной физиономии, и не теряя времени, под оглушительный вопль и визг бывшей «сестры» я сбежала в свою коморку.

Глава 6. Пример безграничной христианской любви

Отсидеться не получится, быстрее натягиваю на себя новое платье, поправляю причёску, скудные вещички и все тетрадки с записями, сделанными до проклятого падения, завязываю в шаль. Осмотрелась, не осталось ли хоть чего-то ценного, вроде бы нет.

— Ксения, тебя хозяйка требует срочно! — в двери торопливо постучал лакей, суетной, всегда куда-то спешащий, даже имя его забыла, а может, и не знала: «Неуловимый».

Открываю дверь и шёпотом молю о помощи:

— Меня сегодня точно убьют хозяйки, умоляю, помоги!

Мужчина опешил, не сразу понял к чему такой трагизм.

— Чем помочь-то денег дать? Так, нету…

— Да нет, отнеси тайком тётке Анисье мои вещи, когда я гостям подам еду, сбегу к Арине Сергеевне в услужение, — про Арину я решила добавить для правдоподобия.

— А-а-а, вещички спрятать, это я, пожалуйста, скажу Анисье, чтобы в кухне сидела и ждала, внизу вой такой стоит, что точно побьёт тебя барыня, может сразу бежать, что уж напоследок прислуживать? Только если тарелку этой мымре Ирке на голову нахлобучить.

Улыбаюсь: надо же, сколько у меня сочувствующих.

— Если не сцапают по дороге на первый этаж, то сбегу сразу. Спасибо тебе большое.

— Да не за что, при таком отношении давно бы надо было бежать.

Он забрал мой узел с вещами и драповое пальто, перешедшее по наследству от Арины. И поспешил вниз.

Спрятать вещи — это только часть плана. Осталось самой сбежать.

Не получилось, как и следовало ожидать. После стычки сама Зоя Ефимовна караулит меня на лестнице.

— Ты что себе позволяешь? Дрянь! Руку подняла на мою доченьку? Сейчас пшла им прислуживать, и если она пожалуется на тебя…

— И что тогда? Вы вернёте мне всё, что украли? Я подам им обед, не беспокойтесь, в лучшем виде подам!

Чудом увернулась от удара тростью и пробежала к столовой. У двери уже стоит столик на колёсиках с шикарным обедом, каждая тарелка накрыта серебряной крышкой. Поправляю передник, распахиваю дверь и вкатываю тележку в гостиную.

— А вот и наша Хромоножка, присядь в реверансе, неуч, перед тобой знатные персоны! — прошипела Ирина и обвела томным взглядом немногочисленных гостей. Двое молодых, весьма симпатичных мужчин, и миниатюрная блондинка, нарядная, идеальная во всём, и именно она вдруг посмотрела на меня без снобизма.

— Ирина, не стоит унижать прислугу лишь потому, что им меньше дано от рождения, это не по-христиански, мой отец пастырь очень отрицательно относится к такого рода агрессии. Тем более, слуги имеют доступ к нашей еде, великодушие, вот залог благостной жизни в мире и согласии, — блондинка вдруг начала проповедь, и таким сладким голосом, что злобный хрип моей бывшей «сестры» напомнил скрип старой телеги.

А я, пользуясь моментом благостного затишья, начала подавать на стол дорогие фарфоровые тарелки с изысканными блюдами. Молодые мужчины терпеливо ждут, когда проповедь завершится и я всё осторожно поставлю на стол.

Настал черёд подать еду Ирине.

Всё во мне вдруг взбунтовалось, злость годами копилась, и сейчас её поведение меня довело до точки невозврата. Если она хоть что-то выкинет…

Подкатываю столик ближе и поднимаю очередную серебряную крышку.

— Подумать только, до вчерашнего дня, мы с сестрой считали, что эта Хромая утка — наша сестра. А оказалось, что она подкидыш, дочь какой-то шлюхи и очень знатного мужчины, мои святые родители взяли на себя опеку над ней, представляете? Вот он пример безграничной христианской любви. Но эта гадина ответила нам лютой ненавистью!

— Тем более, Ирина, это совершенно недопустимо приёмную сестру так унижать! — ангельская блондинка вдруг вспыхнула негодованием.

А я вдруг не смогла удержаться, видимо, посчитала, что здесь у меня есть заступница и весьма влиятельная, поставила очередную тарелку и выдала «правду»:

— Этот дом мой, его мне дали по рождению, а вы все эти годы претворялись знатными, а на самом деле пустое место, деревенские помещики. Отобрали дом, но когда мне исполнится двадцать три года, и вас спросят за исполнение контракта, вот тогда покрутитесь. А ещё, господа, эта женщина украла у меня рукопись и продала в издательство под именем Ирэн Адлер, и я этого так не оставлю! И вам советую, внимательнее смотреть с кем общаетесь, она и вас обворует при случае, приятного аппетита, — скороговоркой выпалила и хотела опрокинуть тарелку на голову Ирочки, но не стала уподобляться хамке. Поставила, присела в реверансе и поспешила на выход.

— Ах ты проклятая тварь! — пронзительный, грубый окрик стрелой настиг меня у выхода.

— Ирина, прекрати сейчас же, это правда ты украла рукопись? — низкий, мужской голос вдруг мгновенно остудил ситуацию. Он и меня остановил, оборачиваюсь и смотрю на красавчика.

Светлый, как и дочка пастыря, показалось, что он её брат, серые глаза в обрамлении тёмных ресниц, и такие черты, что моделью бы ему работать или в кино сниматься. А судя по голосу, он бы и в театре мог оперным певцом выступать с огромным успехом. Повезло же Ирине с женихом. Но, он или слепой глупец, или она очень умело перед ним играла роль благостной девы, а теперь своим гонором сама всё испортила, хотела унизить меня по старой привычке, но вдруг всё вывернулось иначе.