Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория

Только вот в келье было негде спрятаться, и сбежать он не мог.

— Бывший маркиз уже распускает о вас грязные слухи, а в этом замке глаза и уши есть даже у стен, и... — барон с каждым словом говорил всё увереннее, словно справился с изначальным оцепенением и даже испугом.

— И я пришла, чтобы у слухов появилась хотя бы почва, — перебила я его и услышала короткий, судорожный вздох.

А затем сняла капюшон, и не схваченные лентой прядки россыпью упали на плечи. Мужчина смотрел, не в силах отвести взгляда. Пальцами он с такой силой сжимал край стола, что казалось был способен смять его в ладони.

— Я вижу, как вы на меня смотрите, и как не смотрите. Я чувствую, как напряжены ваши плечи, когда я рядом. Я слышу, как вы сжимаете зубы до скрежета, до скрипа. И ваши прерывистое дыхание, и то, как расширился прямо сейчас значок... — вкрадчивым голосом на грани шёпота произнесла я.

Я шагнула ближе, так, что ткань моего плаща задела его колено. Его пальцы, до сих пор стиснутые на краю стола, дрогнули, но барон Стэнли не двинулся, не отстранился.

— Мы можем не дожить до весны, ведь правда? Кто знает, что случится зимой, и чем закончится осада… Но сейчас... Сейчас я хочу почувствовать себя живой.

— Если вы останетесь, — выдохнул он мучительно, — я уже не смогу остановиться.

— А я не хочу, чтобы вы останавливались, — сказала я правду.

Барон Стэнли — Ричард — вскинул голову, и наши взгляды встретились. То, что я прочла в его глазах, заставило сердце ухнуть вниз: борьба, запрет, и вместе с тем такая жажда, что она могла обжечь сильнее огня.

— Элеонор… — произнёс он глухо.

Но я не дала ему договорить. Медленно положила ладонь поверх его пальцев. Его рука дрожала, кожа пылала.

— Просто не говорите «нет», — попросила я.

Ричард закрыл глаза, и я видела, как вновь дёрнулся его кадык, как заходили жилы на шее. Он пытался собрать последние крохи воли, чтобы оттолкнуть меня… но не мог.

Я потянулась к застёжке плаща и одним движением сбросила его с плеч. С мягким шелестом он упал на каменный пол, и я задрожала. Переступив ткань, я шагнула к мужчине и положила ладони на его плечи, каменные от напряжения. Ощутила пальцами, как его мышцы вздулись и застыли, будто он готовился к бою — только этот бой был с самим собой.

Или со мной?..

— Посмотрите на меня, — прошептала я.

Он опустил взгляд. В серых глазах горела буря, от которой у меня сбилось дыхание.

Ричард резко перехватил мои руки, сжал запястья и рывком потянул вниз. Не отталкивал — наоборот, притягивал, так что я подалась вперёд и буквально упала ему на грудь. Я подняла глаза — и в тот же миг он решительно накрыл мои губы своими. Поцелуй оказался резким, почти грубым, будто мужчина сдерживался слишком долго и теперь не оставлял себе дороги назад. Во всём этом был не только жар и страсть, но и злость — на меня, на самого себя, на весь мир.

Ладонь мужчины скользнула к моему затылку и тяжело легла на него, пальцы запутались в волосах, прижимая ближе. Его хватка была властной, безжалостной, такой, что я не могла ни вырваться, ни отвернуться. Но и не хотела. Я сама тонула в этом безумии, в его запахе, в жарком дыхании, в том, как он пытался слиться со мной воедино. Он был ближе, чем воздух. Я чувствовала, как дрожат его пальцы на моём затылке, слышала, как в его горле зарождается рык, и это странным образом обжигало сильнее, чем его горячие губы.

Плащ под ногами оказался забыт, когда Ричард обнял меня за талию и прижал так, что между нами не осталось ни пространства, ни сомнений. Его грудь под рубахой была твёрдой как камень, но в этом камне билось сильное, яростное сердце. И я слышала его, ощущала удары, будто это моё сердце колотилось так неистово.

Мы не сказали больше ни слова. В этой тесной келье, отрезанной от всего мира, были только наши тихие, рваные выдохи, сплетённые в единое. Ладони мужчины скользнули по моим плечам, по спине, оставляя жар. Мне показалось, что стоит ему отпустить, и я рухну в темноту. Но он держал, не позволял упасть, не позволял сомневаться.

Я жила этим мгновением. Потому что завтра могло не наступить.

Ричард потянул меня за собой, и я почти не заметила, как оказалась рядом с ним на узкой постели, среди сбившихся шерстяных покрывал. Ткань его рубахи осталась где-то на полу, и моя ладонь скользнула по горячей, шершавой от шрамов коже. Барон Стэнли, обычно суровый и непреклонный, теперь был просто мужчиной, уязвимым, дышащим тяжело и прерывисто, и по-прежнему сильным, и надёжным.

Мои плечи обнажились, когда Ричард нетерпеливо стянул с них платье и сорочку, и по коже пробежал холодок, но её тут же накрыло тепло его дыхания. Я чувствовала, как он зарылся носом мне в шею и сделал глубокий вдох, вбирай мой запах, пока в груди не осталось места, и не последовал тяжёлый, свистящий выдох.

Всё остальное — замок, осада, страх, голод, Роберт —исчезло за толстыми каменными стенами. Не осталось ничего, кроме нас.

... После я, распластанная, лежала на груди Ричарда, чувствуя каждый его выдох и вдох, и невидящим взглядом смотрела на почти догоревшую свечу. Фитиль шипел, грозясь вот-вот погаснуть.

Он молчал, только медленно, задумчиво проводил ладонью по моим волосам, перебирая неровно обрезанные прядки. Порой он скользил ею дальше, по затылку, и его грудь каменела, когда пальцы находили на моей спине отметины от устроенной в обители порки. Сам же он был весь соткан из шрамов... не так давно я поцеловала почти каждый, до которого смогла дотянуться.

— Ты соврала Блэкстону про обет? — спросил Ричард обыденным голосом, но у меня внутри всё сжалось в тугой комок, и на сей раз не из-за возбуждения.

Я приподнялась на локте и повернулась к нему, позволив надорванной ночнушке соскользнуть ещё ниже, обнажить грудь, и посмотрела мужчине в глаза.

Наступил миг, который определит всё.

Покажет, не напрасно ли я пришла к нему этой ночью, презрев все мыслимые и немыслимые правила, все законы этого мира, всё, что диктовал разум.

— Да, — обронила я коротко.

Рука, ласкавшая мои обнажённые плечи, не дрогнула и не сбилась с ритма. Ричард прикрыл на мгновение глаза, и его губ коснулась удовлетворённая улыбка.

— Хорошо.

Всё ещё настороженная, я замерла, вглядываясь в его лицо: непривычно спокойное, лишённое суровых складок и жёсткости.

Я невероятно, безумно рисковала, явившись в его покои, но не видела иного выхода. Мне нужен был этот мужчина: его защита, его меч, его сила. Нужен не только чтобы сохранить Равенхолл и мои права. Но и выстоять против герцога Блэкстона.

Ричард притянул меня ближе и, прижав лоб к моему, прошептал.

— Пока я жив — с тобой ничего не случится.

И я поняла, что всё сделала верно.

Глава 51

— Вам нужно вернуться в покои.

Пригревшись в объятиях мужчины, я как раз отчаянно боролась со сном, когда он заговорил. Изменившийся голос и привычное вежливое обращение сказали мне, что момент близости — слабости — остался позади.

— Огромная удача, что именно сегодня я отправил Эдрика ночевать в донжон, — прибавил Ричард.

Мягко придержав меня за плечи, он переложил меня на узкую постель, а сам сел и потянулся за рубахой, так и валявшейся на полу. Взглядом я прошлась по его крепкой спине с напряжёнными мышцами и с трудом отвернулась, принялась натягивать рукава ночной сорочки.

И в самом деле удача. Мне повезло, ведь об оруженосце я не подумала. Забыла как-то, что обычно они разделяли спальню со своими сюзеренами.

Отряхнув и надев рубаху, барон весьма ловко справился и со штанами и встал. Я же осталась сидеть, растрёпанная и полуодетая... Блудница в покоях сиятельного лорда.

Множество вопросов крутились на языке, но я молчала. Заговорить первым должен он.

Тем временем Ричард отыскал на полу платье и, расправив, протянул мне.

— В замке найдётся служитель, который нас поженит? — спросил он и, перехватив, чуть сжал ладонь, которую я протянула за одеждой.