Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

— Не беспокойся.

— Кристиан, — почти со злостью выпалила она, не зная, как обнажить то, что так ее ранит.

— Девочку я забрал.

Вот так спокойно, так объяснимо…

Но взгляд Иветты заледенел, а потом замерцал, словно россыпь алмазов. Она отвернулась, ее хрупкие плечики приподнялись и опустились — дрогнула.

— Хочешь, я признаю ее своей?

Большего он не мог бы сделать. А она о подобном не попросила бы никогда.

Порывисто обернулась и посмотрела на него этими необъяснимо трогательными глазами — так страстно, что внутри у него скрутился тугой узел. С ее длинных мокрых ресниц упала слезинка.

— Я… не умею, Кристиан, — призналась она. — Мне страшно быть… Это же… ребенок.

Эта бойкая, сильная пташка угодила в силки. Она не умела вить гнездо, только летать где-то высоко.

— У нее твои глаза, Ив.

И вот следом за первой слезой на бледную щеку упала вторая.

Кристиан не мог скрыть толику удовольствия, наблюдая, как ее сердце, скованное броней прежде, обретает женскую мягкость.

— А насчет фабрики не беспокойся. Фавра теперь моя. И мне совершенно некогда заниматься бернским сукном. Я подарю его тебе, Ив.

Как же красива эта женщина — с мило порозовевшим кончиком носа, слегка растрепанная, в мужской рубашке. Настолько желанна — сил нет просто смотреть и не касаться!

— А что взамен? — тихо спросила она.

Кристиан слегка сощурил глаза — краешек его губ приподнялся в улыбке.

Глава 46

Под дверью раздался лай Дотса, и я удивленно взглянула на мужа.

— Даже не вздумай его впускать! — вымолвила я.

— Для него никогда не существовало закрытых дверей, — ответил Кристиан, касаясь щекой подушки.

Веки его отяжелели.

На лбу и щеках блестели капельки пота. Я машинально промокнула их, и мое сердце сжалось от боли, словно это я сейчас мучилась от жутких ран на спине.

— Дотс — славный малый, но, боюсь, он может занести инфекцию, — я поджала губы, посмотрела на дверь, которую нещадно скреб с другой стороны огромный черный пес. —Тебе нужно отдохнуть. Оставить тебя одного или…

Возникший в памяти образ молодой девушки, сидящей перед ним, всколыхнул мою ревность, и я осеклась на полуслове.

— … или позвать кого-то еще? — закончила с таким напускным безразличием, что Корнуэлл усмехнулся.

— Тебе не идет эта кроткость, Ив.

Я поймала на себе его внимательный черный и слегка болезненный взгляд. И во мне полыхнуло острое желание его любви. Есть ли она в его сердце? Когда-то он сказал, что не создан для брака — это правда, но я уверенна, он умеет любить — горячо, страстно и искренне.

— Я позову доктора, — вымолвила колко. — Сейчас это самый нужный человек здесь.

Бесполезно было биться за Корнуэлла, он и сам — охотник. Он сделал для меня так много, но главного не смог, ведь он по-прежнему был мужчиной, не желающим сковывать себя обязательствами.

Маршаллу пришлось держать Дотса вместе со слугами, потому что тот рвался в комнату, словно безумный. Обнюхав меня, он едва не напрыгнул — завилял хвостом, заметался, извиваясь всем телом.

— Ну и своевольный же ты упрямец! — сказала я, схватив его за ошейник. — А ну-ка пошли за мной!

— Госпожа Корнуэлл!

У покоев хозяина толпились люди, среди которых мелькнула долговязая фигура Радима.

Я тотчас ринулась к нему, опустила руки на его плечи, а затем прижала к себе.

Маршалл проводил нас на кухню, а там, разместившись за столом и наблюдая, как Радим голодно уплетает густую похлебку, я слушала рассказы о Фавре. А потом и о военном сборе, который специальным указом ввел император, пока я еще сидела в келье. А также о том, что Корнуэлл оставил вооруженных людей в Фавре оборонять собственное имущество и взымать хозяйские налоги за проезд всякого, кто пожелает воспользоваться торговыми путями. Лишь небольшой отряд наемников вернулся с ним в Сольвер. Вновь заработала охрана в портах, и корабли пошли по курсу.

— Вот так дело! Значит, это правда! — на пороге показался беловолосый Дэйм Гилберт граф Льорна.

Его светлые глаза нащупали меня — иначе не скажешь — средь окружающей обстановки.

— Мне сказали вы разгуливаете по дому в исподнем, — он взглянул на рубашку моего мужа, которая норовила спасть с моего плеча. — Значит, монастырская келья вас не исправила?

— Милорд, — я поднялась, желая встретить его как подобает.

Впрочем, это было сложно — таких высоких гостей не принимали в кухне за простым столом, где обычно ели слуги.

Он подал мне руку — взялся за кончики моих белых пальцев и, склонившись, поцеловал, на секунду прикрыв веки. А потом посмотрел на меня лукаво и хитро.

— Ваш муж прежде, чем полезть на эшафот попросил меня приглядеть за вами. Зная ваш нрав, он велел всячески остужать любые ваши безрассудства.

— Значит, вы вовремя.

Я хотела было вести его в гостиную, но он преспокойно сел за стол и посмотрел на изумленного Радима.

— Кто это?

— Лучший пастух Фавры, ваше сиятельство. Не глядя, лишь на ощупь он определит лучшую овечью шерсть.

Граф удивился.

Он опустил локти на стол и посмотрел на Маршалла:

— А вы — управляющий имением?

— Это один из самых блестящих управляющих, — поправила я. — Я могу без задней мысли доверить ему свою жизнь и даже вашу.

— Мою не надо, — хмыкнул Дейм. — Кто еще может вам помочь продержать на плаву бернское сукно?

Так значит, он был в курсе.

Но, вероятно, сомневался в моих умениях, считая это не просто авантюрой, а безумной затеей Корнуэлла.

— Скажу откровенно, — из милого лорда Дэйм вдруг превратился в матерого дельца. — Производство в Берне стоит без дела. Сообщение работает хорошо, но Берн много лет был под властью Ханнэма.

— Но это моя земля, которую Татум просто украл, — возразила я. — Каждая пядь. И этот сукин сын вернется туда только в гробу, с единственной целью — быть в нее зарытой!

Дэйм распрямился, на его губах заиграла обескураженная улыбка. Он прошептал что-то вроде: «Превосходно!»

— Есть нюанс, — вымолвил он.

— Ральф Ханнэм?

— И святой престол в придачу, — кивнул граф. — Преграда этому только одна — Себастиан, но он с некоторых пор сердит на вашего мужа. Правда, император отходчив и, клянусь, слишком щепетилен, чтобы марать себя войной с женщиной. Представляю, чего ему стоило вывести вас на эшафот.

В этой странной игре я была слишком мелкой фигурой.

— Вы считаете, что передача мне суконного дела позволит Кристиану его сохранить?

— Мнения тут у нас разошлись. Я полагаю, что вы достойная женщина, но вам двадцать лет и… что вы, собственно, знаете о сукне?

— Ох, милорд. Не разжигайте во мне азарт, — усмехнулась я. — Но если мы говорим о поездке в Фавру, меня интересует вопрос безопасности.

— Кристиан специально притащил туда целую гвардию. Фавра — место, которое он очень ценит и любит. И вы правы — это земля испокон веков принадлежала баронству. Но вот незадача, ваша ветвь не имеет наследников по мужской линии, не считая вашего дядю и двоюродного брата, которые утратили право владения землей, когда вы вступили в брак. Теперь император может даровать эти земли только вашему сыну.

— К чему…

— Родить наследника — нетрудное дело, госпожа Корнуэлл.

Радим, который давно перестал есть, слегка качнулся, подскочил на ноги и откланялся. Подобные вопросы заставляли его покрываться красными пятнами.

Предложение Дэйма было логичным, если не думать, что мой муж прямо сейчас лежит в горячке. Впрочем, это вовсе не основная причина.

— Мне сложно понять отношение императора, — сказала я. — К чему было это… унижение? Он хотел, чтобы все кругом считали, что Кристиан…

Вот теперь взгляд графа Льорна потемнел. Я ощутила волну холодного отчуждения, словно этому человеку вовсе не хотелось вновь вытаскивать на свет Божий некоторые факты из биографии друга.

Я покосилась на Маршалла, и тот, верно истолковав мой взгляд, покинул кухню. Мы с графом остались наедине.